Feeling a bit peculiar

— И Стэнли был счастлив. Белый экран. Чёрный экран. Перезапуск. И снова игра перезагружается и Рассказчик поздравляет себя с очередным пройденным маршрутом. По крайней мере, в этот раз Стэнли слушался. Может он время от времени устаёт ссориться и хочет простой концовки, где всё просто и аккуратно и не нужно никого взрывать. Рассказчика же, конечно, все устраивает. Ему нравится возвращаться к Истинной концовке, проигрывая Историю такой, какой она должна быть. И было забавно наблюдать, как Стэнли бродит по Цеху Управления Сознанием, нажимая каждую (кроме ВКЛ, слава богу) кнопку с большим интересом, прежде чем продолжить. Рассказчик модифицировал их специально для него, чтобы они загорались и мигали разными цветами и узорами. Как что-то, чем можно вознаградить его и не дать Истории стать слишком монотонной. К слову о награде... Стенли заслужил её за послушание. Может они пойдут в Зендинг, посмотрят на звёзды и насладятся обществом друг друга. И он добавит дверь, чтобы не пришлось... да. Рассказчик оживляется. Да, тихое, спокойное время со Стэнли. Звучит прекрасно и он уверен, что тот согласится. Смотрит на экраны, где его протагонист, опустив голову, сидит за столом, и теребит клавиши своего компьютера. Рассказчик наклоняется вперёд и снова включает микрофон. — Стэнли. У меня появилась замечательная идея! В ответ голова приподнимается. Он выглядит покрасневшим, отвлечённым. Да, ему действительно нужен отдых. — Давай посидим немного в Зендинге, Стэнли. Ты превосходно слушался последние несколько раундов и мы оба заслуживаем небольшого отдыха, тебе не кажется? Я даже поставлю дверь, чтобы избежать проблем, когда ты захочешь уйти, — он посмеивается, стремясь беззаботно прогнать довольно неприятные воспоминания. Стэнли не двигается и хмурится. — Что... что случилось? Ты не хочешь? —радость Рассказчика немного угасает из-за тусклого ответа. Он был уверен, что идею поддержат, на этот раз он даже пообещал сделать дверь. Стэнли смотрит в коридор тоскующим взглядом, но качает головой, сворачиваясь в калачик. Он кажется рассеянным, больше, чем раньше. Рассказчика это беспокоит. — Стэнли? Ты... Ты в порядке? Ты заболел? Он никогда раньше не болел. Все травмы исчезают после перезапуска, Рассказчик позаботился об этом, а Стэнли только что перезагрузился... С ним не могло что-то случиться настолько скоро. Стэнли снова качает головой. И неохотно что-то показывает: "Нужно уединиться." Это сбивает Рассказчика с толку. Стэнли никогда не требовал уединения. Ну ладно, вначале было несколько случаев, когда тот отмахивался от него и жестикулировал настолько агрессивно, насколько хватало человеческих сил, чтобы ЕГО ОСТАВИЛИ В ПОКОЕ, но это было очень давно. В те времена, когда они еще сражались друг с другом, как заклятые враги, пытающиеся каждую секунду сделать друг друга несчастнее. С тех пор они стали друзьями — нет, еще ближе — они стали как коллеги, соратники-ценители Притчи. Они поняли роли друг друга в Истории, и Рассказчик уверен, что в Стэнли нет ничего такого, чего бы он еще не видел. Подавляя кипящее негодование, Рассказчик пытается подойти к нему мягче. Такт – ключ к успеху. — Стэнли, ты просто смешон. Уединения в этом офисе не существует, я всегда наблюдаю за тобой. Я смотрел, как ты спишь бесчисленное количество раз, прежде чем ты сказал, что это жутко, и теперь я только "изредка" "мельком" смотрю на тебя, как ты и просил. Тебе нечего от меня скрывать. И почти слышит разочарованный стон на лице Стэнли. Он закрывает лицо руками, от чего Рассказчик раздраженно вздыхает. — Иногда ты сбиваешь с толку. В самом деле, я просто хотел, чтобы мы хорошо провели время вместе. Раз ты не хочешь играть в Зендинг, мы могли бы пойти куда-нибудь еще. О, например к тем играм еще раз. Или я заменю кричащего ребенка на что-нибудь повеселее. Как тебе идея, Стэнли? Тот качает головой и снова показывает. "Нет. Уединение. Сейчас." Стэнли корчится, будто от боли. Ёжится от взгляда Рассказчика, щеки красные, взгляд устремлён к двери. — Стэнли. Стэнли всхлипывает. Рассказчик решает, что с него достаточно. Стэнли не хочет сотрудничать, хорошо. Есть другие варианты. Он обычно не использует другие свои функции, ведь так долго был бестелесным голосом, что не видит необходимости что-то менять. Рассказчику всегда отлично удавалось взаимодействовать с Офисом и так, но это не значит, что он не способен к физическому присутствию, к прикосновениям. Стэнли вздрагивает от удивления, когда что-то хватает край стула и дергает его назад, прочь от стола, прямо в центр комнаты. Он быстро оглядывается по сторонам, но никого не видит. — Не волнуйся так, это всего лишь я, — Рассказчик говорит с потолка. Как всегда. — никогда не говорил, что у меня есть руки, да? О, нет, ты не можешь их видеть. Это бессмысленно. Я должен быть максимально оторван от Притчи, за исключением голоса. Однако это не значит, что я не могу совершать определенные действия. А сейчас... Те же невидимые руки хватают Стэнли за руки и поднимают вверх, игнорируя его протесты. Он бьет в воздух, но не видит, где они начинаются и заканчиваются, поэтому мечется как дурак. Рассказчик неодобрительно цокает. — Честно, можно подумать, что я пытаюсь искупать кошку. Я хочу понять, что не так, Стэнли. Что у тебя болит? Чем я могу помочь? Герой отчаянно мотает головой и сердито смотрит в потолок, поднимаясь выше, ноги свисают в нескольких дюймах от земли. — О, не надо так. Я точно могу сказать, что тебе больно или… — Рассказчик замолкает. Стэнли, с горящими щеками, бросает вызывающий взгляд. Или что-то еще. Его мягко усаживают обратно, и Стэнли стряхивает с себя ощущение грубого отношения, возмущения и раздражения. — Но… Но я не понимаю, — бормочет Рассказчик, — ради Истории я отключил большинство функций твоего человеческого тела. Я... Вот почему ты не умираешь от голода, питаясь только теми найденными несвежими шоколадными батончиками, и не отвлекаешься на такие примитивные… Он запинается. Конечно, реакция на волнение — больше разговоров. Стэнли тихо вздыхает и откидывается на спинку стула, стягивая рубашку вниз, чтобы скрыть весьма очевидный стояк в штанах. Раньше у него такого не случалось — по крайней мере, в офисе. Что иногда было удобно. Стэнли — человек с потребностями, и у него были фантазии, которые заставили бы Рассказчика покраснеть от стыда, если бы тот узнал о них, но, поскольку он не мог никак осуществить их, они так и остались просто фантазиями. Он задается вопросом, стоит ли ему злиться из-за отношения Рассказчика к его телу как к своей собственности, отключения и включения функций по желанию, не обращая внимания на то, что идея обращения с ним как с собственностью кажется заманчивой для возбужденного разума. Говоря о Рассказчике, он все еще продолжает монолог про эрекцию Стэнли. — Видишь ли, в размножении нет необходимости, да и История доставляет достаточно удовольствия, не думаешь? Ну, я так думаю. Нет… я не имею в виду, что получаю сексуальное удовольствие от Истории, о боже, нет-нет, Стэнли, забудь, что я это сказал... Довольно мило. Он никогда раньше не слышал, чтобы тот был таким взволнованным, со времен инцидента в конференц-зале, о котором Стэнли поклялся никогда не вспоминать. И, конечно, то, как тот запинается и произносит его имя, не облегчает тесноту в штанах. Он хочет, чтобы Рассказчик просто ушел, чтобы можно было решить проблему, и двигаться дальше, никогда больше не говоря об этом. Стэнли правда хочет увидеть Зединг. Там мирно, тихо, и это одно из немногих мест, когда они в единстве друг с другом. Он надеется, что не упустил свой шанс. Снова поднимает руки, чтобы что-то сказать– и тут же жалеет об этом. Стул дергается от силы схвативших его невидимых рук. – Это моя вина, Стэнли, — говорит Рассказчик, — Должно быть, я нажал не ту кнопку или затянул тебя слишком далеко, но я это исправлю. "Не нужно. Уединение." — снова показывает Стэнли. — Нет-нет. Я изучил тему сексуального поведения человека, и тебе нужен партнер для достижения максимального удовлетворения. Что. — Я с радостью готов протянуть руку помощи, чтобы позаботиться о твоём… э, затруднительном положении. Что. — Ладно, просто откинься назад и… Стэнли яростно трясет руками. "ЧТО ТЫ НЕСЁШЬ?" — Что? Не хочешь чтобы я помогал? Боюсь, здесь больше никого нет, вы с Мариэллой точно не… "НЕТ." Стэнли трет лицо, задаваясь вопросом, как он все еще может быть твердым, пока все это происходит. Он... Ладно, может быть, в этих вышеупомянутых фантазиях Рассказчик как бы «помогал» Стэнли с его проблемой, хвалил его (такой послушный, Стэнли) и насмехался (посмотри на себя, едва можешь держаться на месте), наконец, находя этому невероятному голосу хорошее применение. — Стэнли, — Рассказчик пытается привлечь его внимание. Стэнли вздрагивает. Он слишком возбужден, чтобы думать. И уже давно этого хочет. Он смотрит на потолок и кивает. Рассказчик вздыхает. — Хорошо, я приведу ее, но я все еще думаю… А. Что? Ты не имел в виду Мариэллу... Ох. Цк. Ты меня вообще не слушал, Стэнли? Типично для тебя. Беззаботная шутка, призванная снять напряжение действует на Стэнли совсем иначе. Он тихо стонет, вцепившись в стул. "Быстрее." Невидимые руки касаются его плеч, подталкивая его глубже в кресло. Стэнли подчиняется, судорожно выдыхает и слышит, как Рассказчик делает то же самое. В кабинете настолько тихо, что слышно гул компьютеров прямо за дверью. "Говори со мной." — Ох, эээ. Да. Да. — Перетасовка бумаги. Рассказчик откашливается, — Стэнли был рад, что у него возникла эрекция, поскольку теперь он и Рассказчик могут узнать друг друга поближе... Что, не твоё? Что еще ты хочешь, чтобы я сказал? Руки спускаются все ниже и ниже, направляясь туда, куда Стэнли хочет. Бедра нетерпеливо дергаются, и все, что он хочет — схватить их и засунуть себе в штаны. Он пытается, но рука проходит насквозь, ничего не касаясь. Рассказчик усмехается, сценарий забыт. — Ой, так нетерпеливо. Ты ведешь себя так, будто больше не выдержишь ни секунды. "Пожалуйста." — О, ты правда в отчаянии, да? Хм, я не могу сказать, что знаю, что значит быть «возбужденным». Это такая чужая концепция, но, судя по твоему виду и тому, как ты так непристойно засовываешь руки в штаны, предполагаю, что это невыносимо. Одна из рук легко хватает Стэнли и поднимает. Он не может их видеть, но ощущаются они больше, чем рука обычного человека, достаточно большими, чтобы удерживать оба его запястья подальше от ноющего члена. Поддразнивания Рассказчика не помогают: с каждым словом он дергается и пульсирует. Стэнли снова дергает бедрами, желая наконец некоторого давления. С поднятыми руками он не может говорить, поэтому только смотрит умоляюще. — Хорошо, я обещал помочь. — Еще один глубокий смешок, от которого его пронзает разряд электричества. Возможно, это разыгравшееся воображение, но он готов поклясться, что звук ближе, чем обычно. Он чувствует, как одна из невидимых рук наконец-то касается паха, и почти плачет от облегчения, дергаясь на сиденье. — Будь хорошим, Стэнли. — Рассказчик говорит так, будто не он потратил безбожно большое количество времени, дразня бедного протагониста. Он давит снова и снова, наслаждаясь сдавленными звуками в ответ. Этого недостаточно, совсем недостаточно, что, к счастью, очевидно. Стэнли снова поднимают, теперь уже за руки, пока ноги свисают в дюйме от земли. Обращение как с предметом делает возбужденный разум еще более затуманенным, особенно когда Рассказчик хмыкает. — Мм, нет. Решено. Штаны пора снять. Не двигайся, пожалуйста. Что-то давит на штаны, пытаясь схватить молнию. Стэнли толкает бедрами в ответ. Если Рассказчик хочет свести его с ума, Стэнли этого не допустит. Ему нужно облегчение, и оно нужно ему сейчас. — Прекрати, я не могу покончить с этим, пока ты так извиваешься. Послушай меня, Стэнли. Стэнли изо всех сил пытается сдерживать бедра и стоны, пока Рассказчик неуклюже расстегивает и сдергивает штаны. Следующим идет нижнее белье, испорченные спереди темным пятном предэякулята. Пульсирующий орган наконец высвобождается, и Стэнли шипит от ощущения обнаженности. Капли предэякулята стекают по его члену, что ощущается прохладно даже в спертом офисном воздухе. — О-о мой... — выдыхает Рассказчик. Напряжение ушло, но появилось чувство, что его рассматривают, изучают, восхищаются невидимыми глазами. — Ты сейчас такой красивый. Под ноги возвращается земля, хотя Стэнли с трудом выдерживает собственный вес. Он жаждет облегчения, щеки покраснели, а член возбужден до боли. Рука, что держала его запястья вверху, все еще на месте, потому все, что он может делать — ждать от Рассказчика продолжения. От Рассказчика... который все еще бормочет себе под нос: — Такой незавершенный, мне нравится видеть тебя таким. Никогда не думал что... Стэнли пинает стул. — А, да, точно, точно. Его тут же усаживают обратно и удерживают на месте, пока невидимое давление возвращается. Он судорожно вздыхает, сдавленные стоны, которые не получилось остановить срываются с губ. Стул скрипит под его тяжестью, он извивается, и каждое движение посылает по телу волны удовольствия и облегчения. Еще больше предэякулята вытекает из головки, покрывая невидимые руки, приближающие его к кульминации. Стэнли видит их контур, покрытый непристойным мерцанием. — Такой беспорядок — Рассказчик цокает, словно читая его мысли, — Я знал, что люди — мешки, полные жидкостей, но все же не мог представить, чтобы они так легко вытекали. Ты уже был таким до того, как я начал тебя трогать. Уши Стэнли горят, возбуждение от насмешек Рассказчика превращается в горячую лужу в животе. Он издает стон, больше всего на свете желая сказать, чтобы тот продолжал. Пожалуйста, продолжай говорить. — И нужда. — боже, какое самодовольство, — Я знал, что ты не справишься без меня, Стэнли. Разве не это я твердил тебе всё это время? Я знаю, что тебе нужно. Стэнли не может ясно мыслить, он так близко. Волнуется, надеется привлечь внимание и получить еще больше реакций Рассказчика. Волосы спутаны от пота — когда это случалось в последний раз? — он чувствует, что не может нормально вдохнуть, с каждым толчком, его трясет. Колени трясутся, ему хочется сомкнуть их от переполняющих ощущений, но он должен держать их открытыми, опасаясь, что Рассказчик воспримет это как знак, что пора остановиться и оставит его в таком состоянии: отчаянно скулящего и трясущегося. Руки тоже начинают болеть, и при каждой попытке их опустить, их тянут выше, в сторону. Стэнли не представлял, что у него есть такой кинк. Он воображает, как Рассказчик держит его так, чтобы нельзя было двинуться ни на дюйм, раздвигает ноги и причиняет боль, а невыносимо самодовольный голос рычит на ухо оскорбления. Боже. Даже если Рассказчик отключит возможность возникновения эрекции в следующем прохождении, одни только мысли заставят его член снова подняться. (Все равно Стэнли всегда был плох в следовании указаниям) — Должен сказать, никогда не слышал таких звуков от тебя. Ты довольно громкий, знаешь? Громкий, грязный и нуждающийся. Такой… человечный. — В его голосе трепет. — Ты сейчас кончишь для меня, да, Стэнли? Ты доставишь мне удовольствие, позволив это увидеть. Тело напрягается, зрение затуманивается, и он больше не может держать ноги раздвинутыми из-за чистого удовольствия, нарастающего внутри, все выше и выше, пока оно не становится слишком сильным, и единственное, что он может сделать, это отпустить его. —Мой прекрасный Стэнли, — бормочет Рассказчик. И Стэнли падает. Зрение заволакивает белым, и он больше не слышит собственных стонов, не слышит Рассказчика, не чувствует давления на запястья. Погружается в оргазм, от которого все его тело сотрясается дрожью и теплом, сильнее, чем когда-либо прежде,  Затем, словно кто-то перерезал веревку, проваливается в себя. Он не может двигаться. Даже при наличии желание он этого не сделает. Руки, теперь свисающие по бокам, колет от приливающей назад крови, а ноги желеобразные и слегка трясутся. Открыв глаза, он видит мокрое очертание руки, зависшей рядом. Покрытая чем-то, и он вздрагивает, осознав, что это. Рука Рассказчика покрыта его спермой. Рассказчик тоже это видит и, похоже, не рад. — О, посмотри на это, Стэнли. Ты испачкал меня. Счастлив? Стоило оно того, чтобы облить меня своей жидкостью? Стэнли устало улыбается ему. Что выглядит самодовольно. Да, определенно стоило. — Хм. Хорошо, по крайней мере я могу просто... Руки, сперма, все исчезает. Стэнли все еще покрыт потом, но ему все равно. Разум кипит от удовлетворения, затяжное удовольствие просачивается в кости. — Ну вот. Я дематериализовал их и, надеюсь, это поможет. А теперь, Стэнли, я перезагружу тебя и ты снова будешь выглядеть как раньше. А потом мы отправимся в Зединг, да? Стэнли кивает. Ему удается поднять ноющие руки и показать "спасибо", прежде чем перезагрузка заберет его. По крайней мере, на этот раз он возвращается без эрекции. Штаны снова на ногах, и чувствует он себя легче обычного. Как будто пробежал несколько миль и хорошо вздремнул. Зная Рассказчика, он не оставит этот инцидент без внимания, но, честно, он тоже этого не хочет. По крайней мере, теперь все вернулось на круги своя. Верно? Верно.