Повтори-ка, носатый!

В непримечательном городке, расположенная на юго-востоке штата Теннесси, единственный салун в округе вспыхнул разъяренный ураган. На неровном, натертом полу заведения прибавлялась свежая кровь, люстры дрожали, столы ломались в щепки. Озверевшие ковбои в туманном от пива состоянии набрасывались друг на друга. Бармен с вытянутым носом в поту и дрожи прятался за барной стойкой, вооружившись винной бутылкой и тряпкой. Он вскричал от звуков разбитых стаканов, летящие в его сторону. – К-к-кто-нибу-удь! С-спасите-е! – верещал бармен сквозь шум, – Убивают! Бармен вскочил на ноги и не глядя, зажмурившись, бросил бутылку в ураган кулаков. Бутылка разбилась об случайного ковбоя, и тот, попавший под удар тяжелой ноги, вылетел за двери салуна. Длинноносый бармен приоткрыл округлые глаза и, заливаясь слезами, закружился в счастье. – Ты где пропадал, черт возьми! – заострил зубы он в ярости, – Меня чуть не убили! Кок, выдохнувший дым из ноздрей, обернулся к нему. – Не используй вино таким образом, олух! – он поправил фартук и почесал бородку, – Они ценнее твоей жизни. Тяжелые удары ноги выметали каждого следующего ковбоя за дверь. Пули задевали его белый костюм и бармен подпрыгнул от страха. – О-обстре-ел! - кричит он, схватив пивные стаканы, – Твою ж мать! Деревянные стены покрывались дырами от пуль. Кок уронил сигарету с губ, уворачиваясь от свинцовых стрел. – Так держать! Бей их! – помахивал бармен тряпками в полоску, – У-у-у! – Заткнись, придурок! Песок осыпал поверхность ковбоев лежащие без сознания. Кок хлопал ладонями, вытряхивая грязь, и оглянулся по сторонам – пустынные улицы шептали легким ветром под палящим солнцем. Доносился далекий звон из гущи поднявшегося песка в воздухе. Бармен навострил слух, оставил грязную в крови швабру и поплелся к выходу. – Ты слышишь это? – он коснулся ладонями ушей, – Неужели очередной разбойник!? – Нет. – ответил кок, – Думаю, у нас посетитель. Приготовь-ка выпить, да покрепче. Бармен хлопал ресницами в недоумении. Он сомнительно взглянул на приближающуюся сквозь песочный ветер тень и скрылся за дверцами. Кок глубоко вдохнул дым, прижимая тонкий окурок пальцами, расслышав жалобный писк из салуна. Песочный ветер растворился перед ним и солнечные лучи покрыли ковбоя. Звенели шпоры на сапогах, дрожали шляпа и пончо от легкого дуновения песчаного ветра. Кок изумился необычным оружиям ковбоя на поясе, не замечая привычной кобуры, лассо… Ковбой остановился, приподнял взгляд и заметил посреди мертвой, жаркой пустоши белый силуэт. Кок чуть не выдал свой мгновенный испуг, как только встретился с его тяжелым взглядом пропитанный чернью. – Хм-м… – промычал он, – Выпить найдется? Кок бросил окурок и затоптал. – Еще как! – ухмыляясь, он коснулся летучей дверцы, – Добро пожаловать. Янтарный, с толстой, белой пеной до краев, напиток аппетитно красовалась в кристальной кружке. Длинноносый бармен протирал стаканы, наблюдая за посетителем у дальнего столика. Ковбой залпом выпил пиво, довольно улыбнулся и громко стукнул кружкой по столику. – Эй, носатый. – окликнул ковбой бармена, – Повтори-ка. – Носатый?! – возмутился бармен, бросая тряпку, – Тьфу, чтоб я… Ковбой бросил на него тяжелым взглядом. – Самое лучшее для посетителей! – улыбался он во все щеки, с лимбом на голове, – Может пообедаете, дорогой клиент? – Ну, м-м, – ковбой заметил белый силуэт за дверной бахромой, – На вкус повара. – Вы не пожалеете нашей стряпней, хозяин! – хохотал в поту бармен. Убегая за барной стойкой и путаясь в бахроме, он скрылся. Кок непрерывно закуривал табак, выслушивая жалобы и лживые речи о пяти укусах гремучего змея, слабому иммунитету к оспе и тошнотам. – На мой вкус? – Он слишком подозрительный! У него даже револьвера нет, а рапир целых три! – паниковал бармен, бродя в стороны, – Он нас зарежет, как только выпьет все наши бочки! Даже мой аппендицит вырезали лезвием с размером палец… А этим, – указал он на выход из кухни, – отрежет им наши яички и развесит на столб позора, а мои отдаст на корм свинья-ям! – Никакого аппендицита не было, дубина, – встал на ноги кок, – Займи его пойлом, пока я тружусь здесь. Бармен с отчаянием вышел из кухни, проливая на пол обильные капли пота. – Мы все умрем… Мы все умрем! О нет, жена моя, не забудь меня и мой аппендицит! – пустился в слезы бармен, скручиваясь и падая на пол. – Меня запомнят съеденными яичками… Моя гордость задета! Увлекшись драматизацией, бармен позабыл о посетителе. Ковбой, услышав каждое слово, молчал, выстраивая самую равнодушную физиономию. Кок протер жирным в масле рукавом вспотевший лоб. Печь медленно затухала. Он вышел из кухни с подносом, прошел мимо лежачего на полу бармена, изо рта которого текла пена. Ковбой оживился развитию событий. Их взгляды вновь встретились, и теперь кок не ощущал той тяжести. – Прошу. – он поднял крышку подноса, – Bon appetit! Ковбой опустил шляпу на макушку. Пол лица прикрывала черная маска. Кок присел напротив, что вовсе не заботило ковбоя, принявший совершать первый глоток пережеванной пищи. – Впервые в нашем заведении столь странный посетитель, – прямо сказал кок, закуривая, – Судя по выражению, я не промахнулся в продуктах. – С-спаси… - харкал пеной бармен, – Умираю-ю…