Однажды в пустыне

      Спасение утопающих — дело рук самих утопающих. Возможно, такое развитие мысли произошло в последние секунды жизни красногрудой песчаной ящерицы. И то в том случае, если ящерицы умеют думать. Однако же факт был таков, что на стеклянном пятачке посреди пустыни находились трое: утонувшая в застывающем стекле ящерица и два эстры. Вокруг них уныло кружились потоки морт, словно удивленные тем, что все так нехорошо обернулось.       — Эстра? — спросил высокий светловолосый мужчина. Второй был ниже ростом и сверкал лысиной, словно утиное яйцо на солнышке. Он на секунду нахмурил брови (благо они все еще входили в комплектацию лица) и уверенно кивнул.       — А ты? — спросил он сурово.       — Полагаю, что так.       На принадлежность к эстрам указывали такие вещи, как: потерянный взгляд, словно их пыльным мешком пристукнули, светлые просторные одежды, сотканные из чистой магии, а также наличие Спутников за плечами. Спутник светловолосого был похож на утреннюю звезду, а Спутник второго эстры напоминал жука. Нет, он так же сиял и незримо для посторонних переливался радужными сполохами, но вид имел ужасно жучиный. Сразу становилось понятно, что спуску своему эстре он не даст. Молчание затягивалось. Ящерица в стекле уже не трепыхалась, а медленно ползла к ящериному раю поедать божественных червей. Может быть, эстры потихоньку раскланялись бы и пошли каждый своей дорогой искать последний приют, но их в прямом смысле сковало по ногам. Казалось, что в какой-то момент два киморта одновременно вздумали превратиться в эстр, а потом на волне морт словно слепиться в одного большого эстру посреди пустыни, но что-то пошло не так. Высвободившаяся сила расплавила песок и двое несчастных оказались лицом к лицу по щиколотки в стекле. Нужно было как-то выколачиваться.       — Я застрял, — сказал светловолосый.       Глаза облысевшего эстры сами собой закатились в череп. Он понял, что и без того несчастливая судьба свела его с человеком, который говорит вслух очевидности. Небольшое эхо из прошлого говорило ему, что когда-то он таких людей сурово карал. А чем? А как? Жучиный Спутник треснул лапкой по сверкающей голове, потому что негоже копаться в забытом, надо дальше жить.       — Следует вернуть стекло в жидкую форму, — авторитетно заметил эстра, потирая внезапно заболевший затылок. — Предлагаю накинуть пару формул, меняющих агрегатные состояния материи. Газ вряд ли у нас получится, но если мы вместе…       Дружный хор страдающих каторжников, у которых отобрали любимые кандалы, прорезал сумерки, как нож. Иных поэтических сравнений в данной ситуации не придумал бы и самый удалой трубадур. Пока один эстра строил теорию преобразования вещества, второй взял в щепоть морт, нагрел ее до нужной температуры и просто напросто расплавил стекло. Воздух вокруг буквально закипел. Дух ящерицы решил, что заслуживает особых условий содержания в раю за осквернение тела после смерти.       — Ты что, рехнулся?! — спросил лысый эстра, когда смог отползти на пару метров от адской бани. — У меня кожа до колен сошла!       — У меня тоже, — согласился светловолосый. Однако энергия от превращения в эстр все еще не покинула их тела, так что все остатки пошли на заживление. Кожа быстро затянулась, даже рубцов не осталось. Как и обуви. Пришлось рвать подолы хламид и наматывать их. Колдовать пока не решались, а то как-то сразу не задалось.       — Куда пойдем? — спросил светловолосый эстра, неуверенно улыбаясь. Второй эстра думал, что его настроение нельзя испортить еще больше, но, гляди-ка, удалось. Он не рассчитывал на то, что станет обзаводиться человеческими спутниками в таком состоянии. Ему казалось, что он как-то готовился к превращению, может даже планировал его, но точно не так. Однако его брат по несчастью выглядел таким уязвимым и легковерным, что бросать его на произвол судьбы оказалось бы тяжким грехом на сердце. Интересно, был ли он таким же недотепой до преображения? Люди возмутительно мало знали об эстрах и о том, как они теряют свою сущность, а потом едва могут ее найти (говорят, случаи были). Живет киморт сотню другую лет, никому не мешает, колдует себе потихоньку. А потом р-рр-раз, улетает на край земли, теряя память, личность и имя. Выживет, так хорошо, а нет, никто плакать не будет, поскольку и внешность свою эстра тоже теряет. Кто его сможет узнать?       «Я был красавцем, каких свет не видывал», — думал облысевший эстра, глядя в лужу жидкого черного стекла. Спутник-жук глумливо фыркнул. Конечно, помнить он этого не мог, но душа требовала красоты хотя бы в прошлом. Сейчас он был низкорослым, худым, с глазами невнятного цвета и с абсолютно незапоминающимся лицом. Просто человек толпы. Эстра плюнул в песок и покосился на второго несчастного. Тот одновременно походил на прекрасного принца из древних легенд и на спустившееся с небес божество. Длинные до пояса волосы сверкали на солнце, голубые глаза прятались под пушистыми ресницами, руки были изящными, осанка, как по линейке.       — Я иду на восток, — ответил эстра-коротышка. И пошел на запад.       — Восток там, — сказал второй, указал в другую сторону, но тут же подбежал ближе.       — А тебе есть какая-то разница?       — Нет.       — То-то же. Ну, как будем друг друга называть?       — Меня зовут Амин-Рах.       Низкий эстра резко остановился, вскинул взгляд на лицо товарища по судьбе и увидел, что тот едва сдерживает смех. Ах, он еще и насмехается!       — Тебя не так зовут!       — Нет, конечно, но откуда же мне теперь узнать свое имя? Новое придумал.       — Тогда я Кар… Карме… Кар-кар…       — Оригинально очень.       — Подожди! Я еще не придумал!       Эстры не должны были придумывать себе имена, они же теряли все, чуть ли не воображение, но этот случай был особенным. Когда ты остаешься в одиночестве со своей бедой, то быстро окукливаешься, становишься осторожным и внимательным, заботишься о ближайшей минуте и не более. Но тут, когда с тобой рядом оказывается кто-то такой же, кто-то похожий, знающий столько же, то душа твоя приобретает некую легкомысленность, присущую детям в большой семье. И хоть их было всего двое, а все равно разбираться во всем стало куда легче.       Пока они разговаривали, на пустыню спустились густые сумерки, стало очень холодно и тоскливо. Амин-Рах натянул на голову белый капюшон и закрыл лицо. «Откуда у него капюшон, *непечатное*», — подумал Кар, ощупывая заднюю часть одеяния, где, конечно же, не было никакого капюшона. Да и выглядела его одежка не в пример хуже, словно высшие силы решили обделить его по-полной.       — Будет дождь, — сказал Амин-Рах, глядя в черное небо.       — Вот уж прям, — хмыкнул Кар.       На голову упала первая капля, и он мысленно заорал. Новая жизнь выходила какой-то неправильной, не такой, какой должна быть жизнь существа подобной силы и возможностей.       — Надо укрытие найти, — буркнул Кар, сбросив с лысой головы дождинки.       — Здесь нет укрытий, зато едет какой-то караван… — отозвался Амин-Рах. — Сюда.       Он схватил Кара за шкирку, как нашкодившего котенка, и бросил его прямо в песчаный бархан. В последнюю секунду песчинки расступились, словно в воронку провалившись, и два эстры оказались полностью в песке. Оставалось небольшое окошко для обзора, в котором сразу стало видно, что караван не совсем обычный. Точнее, совсем не караван.       По охладевшему песку плыла призрачная ладья, сквозь которую легко было видно горизонт и редкие кустики неподалеку. Такие кораблики могли плыть, например, по узким рекам — паруса были порваны, а их полупрозрачные обрывки медленно колыхались, хотя ветра не было вообще. Ладью тянули за тросы несколько человек. Кар пригляделся и воскликнул:       — Мумии!       Амин-Рах цапнул его за щеку и утянул обратно в песок, но капитан судна уже повернул в их сторону голову.       — Обожаю мумии! — не унимался Кар, даже позабыв об ущипнутой щеке.       — Выходите, я вас увидел, — сказал капитан.       Он не был похож на мумию, скорее на призрака, такого же, как и сам кораблик. Высокий и тонкий, словно сухая ветка, но кажущийся сильным. Наверняка раньше он внушал ужас, а сейчас только жгучий интерес.       — Да мы и не прятались, — тут же брякнул слишком гордый Кар.       Амин-Рах молчал, только держался к Кару так близко, словно опять хотел его засунуть в песочный холм. Дождь стал накрапывать сильнее.       — Куда вы направляетесь, — спросил Капитан.       — На восток, — ответил Амин-Рах, — через запад.       — Неплохой путь, — отозвался капитан, словно с улыбкой. — Начинается дождь, вам лучше подняться на борт. Кар подтянул подол и рванулся вперед, но Амин-Рах снова дернул его за шиворот.       — А куда направляетесь вы, — спросил он, улыбаясь тоже. «Прямо-таки две змеи», — подумал Кар, понимая, что его спутник вообще не такой, каким казался с самого начала. — «А я тогда кто? Та дохлая ящерица в стекле?».       — Мне некуда идти, — ответил капитан, — поэтому я помогу вам добраться до места, которое вы ищите. Если вы, конечно, что-то ищете.       — Да, ищем, — ответил Амин-Рах, зажав рот Кару.       Сам-то Кар искал только смысл в сложившейся ситуации, но пока ничего не находил. Мумии свели его с ума. «Бинты, бальзамировочная жидкость, клещи и баночки!», — думал Кар. Ему на секунду показалось, что он склоняется над столом, на котором разложены в ряд чьи-то высохшие внутренности, а затем говорит: «…теперь прошу всех обратить внимание на вот этот надрез… Мика, прекрати елозить на одном месте, задницу протрешь! Хочешь выйти, так подними рук…».       Спутник-жук сотворил такой ментальный удар по Кару, что тот чуть не упал. Воспоминания о прошлом были не слишком яркие, но такие уютные и комфортные, что стало тошно. Его прошлая жизнь наверняка была обыкновенной, но все равно прекрасной. Что же было с Амин-Рахом? Тот стоял, натянутый словно струна, будто встреча с пустынным кораблем-призраком казалось ему опасной. Совсем не такой безмятежный вид, как в тот момент, когда они только очнулись в стеклянной луже.       — Ну, так я помогу вам искать. Можете проверить корабль, тут нет ничего страшного. Да и кто может противостоять двум эстра, м? — капитан поднял руки ладонями вверх. Жест был странный, но подозрительно знакомый. Что-то очень древнее.       — Ладно, — согласился Амин-Рах, слегка расслабляясь.       Потом пропустил Кара перед собой, а тот побежал к мумиям и стал разглядывать их со всех сторон. Трогать истлевшие бинты, что-то бормотать себе под нос и по-дурацки хихикать.       Капитан позволил им подняться на борт, везде походить и все посмотреть. Странным образом, но маленькие комнатушки, когда в них заходили, теряли прозрачность и становились совершенно обыкновенными. То ли призрачный вид корабля был своеобразной маскировкой, то ли это внутри вся реальность поддерживалась магией. Кар был доволен, Амин-Рах молчалив.       — У них нет языков. Все вырваны, — доложил Кар, когда они остались наедине.       — Никто не любит болтунов, — отозвался Амин-Рах. — Ты хочешь остаться на корабле?       — А почему нет? Нам все равно некуда податься.       Почему-то сейчас Кар уже не думал о своей новой жизни в рамках одного себя. Не «мне некуда податься», а «нам». Капитана он тоже встретил только сегодня, но считал его чужаком, а Амин-Рах словно всегда был рядом.       «Я его знал раньше?» — спросил он у Спутника мысленно. Но плавающий в тонких сферах жук перевернулся на спину и трепыхнул лапками. Ему нечего было сказать на этот счет. Да и откуда бы ему знать такие вещи, ведь все эстры теряют прошлое, а значит, становятся кем-то другим. А можно ли последовать за кем-то туда, где мало кто может ориентироваться, никто не знал. Очень сложная магия, и, должно быть, очень сильное желание. Наверно.       — Смотри, я жука поймал, — сказал Амин-Рах и распахнул ладонь.       На его руке сидел большой красивый жук изумрудного цвета. Он переливался зеркальным блеском с зеленого до почти красного. Жук не вырывался.       — Обожаю жуков, — добавил Амин-Рах с улыбкой, легонько поглаживая жесткие жучиные крылья. — Наверно, это что-то из прошлого. Может я был жуком, а? Он беззвучно засмеялся, а Кар, глядя на него, расхохотался во весь голос. Отчего-то стало поразительно легко и весело. Грядущее не пугало, прошлое не беспокоило. Оставалось только настоящее, которое можно делать таким, каким хочешь.