Эксперименты с ревностью

Пятница для Феликса была самым любимым днем. Конец рабочей недели для него всегда был ознаменован походом в любимый клуб с самым дорогим человеком. Заканчиваются будни серьезных сотрудников научного центра, где им приходилось скрывать свои отношения опасаясь порицания. Всё таки Корея с консервативными взглядами — не место, чтобы проявлять подобные чувства. Однако, сегодняшниий день может пройти по иному сценарию. Ибо два дня назад Феликс сильно накосячил. Случайно пролил важные, для проводимого любимым опыта, реактивы. За них было не так обидно, а вот то, что это все вылилось на рукописные заметки — уже было проблемой. Минхо никогда не повышал на него голос, да и никогда долго не обижался. А в этот раз он перестал с ним разговаривать. Вчера Феликс решил проучить любимого и не пришёл домой ночевать. Более того, отключил свой телефон, чтобы Минхо занервничал. Но с, утра, когда смартфон был включен, то не было обнаружено ни одного пропущенного звонка, ни одного сообщения. За примирение Феликс решился взяться плотно. Если гордеца не тронули его искренние извинения, то значит в ход стоит пускать всё свое обаяние. Накануне после работы, Феликс поехал в салон красоты и привел в порядок волосы: прокрасил отросшие корни и затонировался до нужного оттенка. Нежные черты лица он подчеркнул с помощью естественного макияжа, уделив особое внимание выразительным глазам и пухлым губам. Светлые длинные волосы он уложил легкими волнами. Завершил собственный образ Феликс круглыми очками в тонкой оправе. С одеждой было сложнее. Вчера он, конечно, купил сменное белье и рубашку, но сейчас это казалось неподходящим. Однако, за неимением большего, Феликс надел голубую рубашку. Даже с джинсами она смотрелась слишком правильно и совсем не соответствовала настроению. Немного подумав, парень расстегнул еще одну пуговицу и надел вчерашний галстук, позволив ему свободно висеть, предавая тем самым образу легкую небрежность. Подмигнув собственному отражению, Феликс покинул приютивший его отель, направляясь на работу. По пути он придумал план и зашел в небольшую кофейню, находившуюся недалеко от научного центра и взял стакан Айс Американо, который сам терпеть не мог, но знал, что его очень любит один из коллег. Улыбнувшись баристе и оставив ему чаевые, Феликс, наконец, зашел в здание, выделенное им правительством Южной Кореи. Лифт быстро домчал его на нужный этаж и, надев белоснежный халат, парень вошел в помещение, где работала их группа. Здесь было все почти как обычно. Хёнджин доставал Чонина, Чанбин что-то активно обсуждал с Джисоном. Сынмин стоял в стороне и наблюдал за тем, чтобы никто ничего не разбил. Чана, главного в их группе, еще не было. Феликс нашел взглядом любимого С Минхо, в очередной раз, флиртовала лаборантка из другого отдела, сверкая своим глубоким декольте. Кажется, он был совсем не против. Даже не обратил на своего, якобы любимого, парня никакого внимания. — Хёнджин, — нарочито громко произнес Феликс. — Я тебе кофе купил, — парень широко улыбнулся, принимая из рук коллеги напиток. — Спасибо за вчерашнюю рекомендацию. Чонгук просто чудо. — Смотрю он хорошо постарался, — произнес Хёнджин, делая глоток любимого напитка. — Ты прямо сияешь. Сходим куда-нибудь сегодня вечером, красавчик? — О, мистер Хван, это свидание? — игриво произнес Феликс, присаживаясь за свой рабочий стол, стоящий прямо напротив Минхо, которому резко стала не интересна лаборантка. Сейчас он, прищурив кошачьи глаза, пристально наблюдал за своим парнем. — Спроси у меня еще раз сегодня вечером? — Договорились, — подмигнул Хенджин, а потом задорно показал язык Со Чанбину, удивленно наблюдающему за происходящим. Тот хотел что-то сказать, но в помещение вошёл самый старший и опытный сотрудник их группы, а также их руководитель — Бан Чан. Он ещё не успел надеть халат поэтому, надетая им безрукавка, выгодно подчеркивала его хорошую спортивную форму. Феликс тяжело вздохнул и облокотился подбородком на собственную ладонь. — Феликс, всё в порядке? — как всегда, с искренним участием спросил Чан, накидывая на плечи халат. Нажав несколько клавиш на клавиатуре, он вывел план сегодняшнего рабочего дня на интерактивную доску. — Было бы лучше, если бы наша форма исключала ношение этих дурацких халатов, — парень снова вздохннул. — Ты в прекрасной форме, Хен. — О, спасибо, Ликси, — смущенно улыбнулся Чан, а его уши забавно покраснели. — Теперь приступаем к работе. Чан коротко расписал установленные высшим руководством задачи, а также распределил обязанности. Феликсу, к счастью, досталась бумажная работа. Необходимо было подготовить отчет для руководства о проделанных за прошедшую неделю исследованиях. Минхо отправился в лабораторию для проведения опытов. Каждый из сотрудников занялся своим делом. Феликс старался не думать о том, что его любимый человек до сих пор решился с ним заговорить, несмотря на все провокации. Сохранив файл, Ликс встал и подошел к Чану, который занимался исследованием образцов. — Помощь не нужна? — спросил Феликс облокачиваясь на стол, слегка сдвигая образцы в сторону. — Мне нужен небольшой перерыв от работы за компьютером. Глаза болеть начали. — Я вроде сам справляюсь, но если хочешь, то посмотри на этот образец. У меня здесь есть некоторые сомнения, — Феликс наклонился к микроскопу, после того, как на Чан уступил ему место, а сам облокотился на спинку стула, ожидая выводов младшего коллеги. — Ну что там на твой взгляд? — Я здесь вижу устойчивость к вирусной атаке. Но меня смущает поведение образца в этих условиях, — произнёс Феликс и, взяв лист бумаги с карандашом, принялся зарисовывать схему, поясняя Чану свои наблюдения. Лидер наклонился ближе к коллеге, прислушиваясь к его пояснениям. — Феликс, будь добр, зайдите ко мне! Немедленно! — внезапно раздался явно недовольный голос Минхо, а следом грохот захлопнувшейся двери. Чан перевел удивленный взгляд с двери на Феликса. Тот с трудом сдерживал победную улыбку, поэтому лишь пожал плечами и направился и лабораторию. Поправив одежду, Ликс постучал в дверь и после одобрения вошел внутрь. Минхо, казалось, с полным безразличием разглядывал пробирки, заполненные разноцветными раствором и стоящие перед ним. На Феликса он не обращал никакого внимания, но на напряженной шее было видно, что от его утреннего спокойствия не осталось и следа. — Профессор Ли, вы хотели меня видеть но если вы так и продолжите молчать то я, пожалуй, вернусь к своей работе, чтобы не подводить руководителя Бана, — с показным безразличием произнес Феликс, поправляя очки. Наконец Минхо поднял на него взгляд и слегка улыбнулся, но улыбка не коснулась глаз. — Феликс, присядь, — произнес он, указывая взглядом то ли на стол, то ли на свои колени. — Думаю, тебе есть, что мне объяснить. — Не понимаю о чём Вы, Профессор, — Феликс упрямо сел напротив Минхо, свободно откидываясь на спинку стула. — Я не помню, чтобы что-то нарушал, но готов выслушать Вас. — Вот мы как заговорили? То есть, ты считаешь нормальным не ночевать дома, а потом рассказывать про какого-то Чонгука, флиртовать с Хёнджином, а также нахваливать физическую форму Чана? Очень интересно! — привычная безразличная маска Минхо дала трещину. — О, так ты заметил? А то ни одного звонка, ни одного сообщения, а до этого три дня тотального игнорирования. Я справедливо посчитал, что в данных обстоятельствах могу чувствовать себя свободным парнем, а значит могу заниматься всем тем, чем хочется. Проводить время с тем, кому я интересен, — пожал плечами Феликс, прожигая лукавым взглядом своего возлюбленного. Он слишком хорошо знал Минхо, поэтому уверенно выводил его на эмоции. — Хм, котенок выпустил коготки? Ли Феликс, поднимайся со стула и сейчас же подойди ко мне! — голос Минхо звучал обманчиво ровно. Феликс усмехнулся и отрицательно покачал головой. — Не зли меня, иначе… — Иначе что? — с вызовом бросил Феликс, наблюдая, как опасно блеснули кошачьи глаза напротив. — Папочка накажет своего котёнка? — Ликс… — голос Минхо стал ниже. В нём появились столь любимые чувственные нотки. Феликс улыбнулся и, встав со своего места, подошёл к Минхо, облокачиваясь на стол. Старший поднялся на ноги и с торжественной улыбкой смотрел на своего парня сверху вниз, однако не спешил прикасаться, хотя видел, как тот этого ждёт. Ликс тоже был не прост. Он привык добиваться своего и сейчас отступать и ждать инициативы не собирался. Обхватив своей миниатюрной ладонью галстук Минхо, потянул его на себя. Их лица замерли в нескольких сантиметрах друг от друга. Дыхание одного обжигало губы другого. Феликс не выдержал первым. Он чуть подался вперед, встречаясь в поцелуе с таким же нетерпеливым Минхо, который руками смахнул всё, что находилось в этот момент на столе и усадил на освободившееся место любимого, пока их языки исполняли известный только им двоим танец. Феликс прогнулся в спине, желая оказаться ближе к своему хёну. Он истосковался по нему за эти дни. — Ёнбок-а, ты закрыл дверь на замок? — с трудом оторвавшись от любимых губ прошептал Минхо, спускаясь поцелуями к шее любимого, избавляя его от халата. — Может быть да, а может и нет… какая разница? — ловкими пальчиками, Феликс распахнул рубашку Минхо и обвел языком его соски, один за другим, слегка прикусывая кожу из-за чего с губ последнего сорвался шумный вздох. Кожа покрылась мурашками. Ликс нередко брал на себя инициативу и их отношениях, но Минхо ценил каждый такой момент, ведь он всегда был для него особенным. Расправившись с пуговицами, Феликс стянул ненужную сейчас рубашку, отбрасывая её в сторону. Минхо разместил руки на стройных ногах возлюбленного, перемещая их к бёдрам. — Котёнок так сильно хочет заслужить прощение своего хёна? — произнёс Минхо, едва слышно, обжигая дыханием аккуратное ушко и нежную чувствительную шею. С губ Феликса сорвался тяжёлый вздох, а бёдра подались навстречу сильным рукам. — Такой нетерпеливый, такой жаждущий, — Минхо дразняще коснулся пухлых губ, от чего по телу младшего пробежала лёгкая дрожь. — Малыш, мы на работе. Нам нужно остановиться. Сюда… Не успел Минхо договорить, как в дверь постучали. Феликс слегка напрягся, глядя на окружающую их обстановку. Старший отстранился и поднял с пола свою рубашку, наспех застёгивая пуговицы. Феликс собрал разбросанные ранее бумаги и сложил их неровной стопкой на столе. Белоснежный халат вновь скрыл одежду, а сам нарушитель порядка присел на стул, как ни в чем не бывало, закинув ногу на ногу, чтобы скрыть очевидный признак своего возбуждения. После разрешения в кабинет вошёл Чан, задавая некоторые вопросы по предыдущему опыту, который проводил Минхо. Феликс придвинулся к столу, оказываясь аккурат напротив своего парня. Поблагодарив свою утреннюю догадливость, он скинул ботинок и взял из кучки какую-то папку, содержание которой стал изучать с напускным интересом. В то же время нога Феликса коснулась колена Минхо, медленно едва касаясь кончиками пальцев упругих ляшек, провёл по внутренней стороне бедра. Заметив невозмутимость сидящего напротив парня, Ликс хитро улыбнулся, скрывая лицо папкой, после чего коснулся кончиками пальцев очевидной выпуклости. Минхо, умеющий в любых ситуациях держать лицо, вздрогнул. Феликс поглаживал возбуждённый член сквозь ткань штанов, слегка надавливая ступнёй. Дыхание старшего сбилось, речь стала прерывистой. Чан обеспокоенно поглядывал на коллегу. Минхо обхватил сильной ладонью ногу своего парня, не позволяя ему ей двигать. Феликс уже знал, что как только профессор Бан получит свои ответы, ему не поздоровится. Впрочем, скорее всего наоборот — станет очень хорошо. Парень был сексуально-активен. Даже день воздержания для него было тем ещё испытанием, а тут прошло целых два. Чан вскоре распрощался и неторопливо шёл к двери из кабинета, болтая с Минхо уже на отвлеченные темы. Феликс наблюдал за своим парнем, которому чертовски шёл это грёбанный белый халат. Хотелось поскорее стянуть с него все ненужные тряпки, прикоснутся к сильному телу, почувствовать эти невероятные руки на своей тонкой талии. Ликс едва сдержал стон, когда Чан, наконец, покинул кабинет, а за ним щелкнул дверной замок. Минхо стремительно оказался рядом, наклоняясь к любимому и сминая его губы в жадном поцелуе. Грани правильного и неправильного стёрлись. Хотелось прикасаться, хотелось чувствовать, хотелось любить. Одежда летела в разные стороны. Хаотичные поцелуи обжигали кожу, горячие руки ласкали податливое тело. Феликс потянулся к ремню джинсов возлюбленного, но всё в миг прекратилось, а Минхо безразлично потянулся за своей рубашкой, которую Феликс успел снять. — Хён? — взволнованно спросил Феликс, пытаясь отдышаться. Возбуждённый член неприятно упирался в ткань белья. К счастью, штаны были отброшены подальше. — Котёнок себя очень плохо вёл. Он не заслужил поощрения, — серьезно произнес Минхо. — Кто мне мешал общаться с Чаном? За такое положено наказание. — Могу ли я заслужить прощения от Папочки? — произнёс Феликс, наблюдая за Минхо, руки которого замерли, сжимая рубашку. — Плохой мальчик очень хорошо умеет извиняться. Феликс снял с запястья резинку, собирая волосы в пучок, после чего грациозно спустился со стола, на который Минхо успел его усадить, и поднял затуманенный собственным возбуждением взгляд. Рубашка снова была отброшена в сторону. Минхо трепетно провёл кончиками пальцев по скулам любимого и наклонился, оставляя на его губах короткий, но полный страсти поцелуй, тем самым поощряя. Как только он отстранился, Феликс нарочито медленно расстегнул штаны. Позволив им спокойно упасть, он провёл языком по напряженному члену сквозь ткань белья. Сверху раздалось шипение, а упругие бёдра чуть подались вперёд. Избавив любимого от последнего кусочка лишней в этот момент ткани, Феликс обхватил рукой горячий орган, лаская его неторопливыми мягкими движениям. Подняв глаза, он встретился взглядом с любимым и обхватил пухлыми губами головку, уделяя особое внимание чувствительной уздечке. Минхо закатил глаза отклоняя голову назад. Его рука опустилась на затылок Феликса, не только направляя, но и контролируя темп и глубину. Сдерживать стоны становилось всё сложнее, особенно, когда взгляд Минхо встречался с таким умоляющим взглядом Феликса. Пару толчков глубоко в горло и старший кончил прямо в рот любимого человека. Проглотив, Ликс вытер губы, глядя прямо в глаза Минхо. Тот рыкнул и поднял свою половинку с пола, наклоняя его над столом. Отбросив в сторону бельё Феликса, Минхо опустился на колени и приник языком к пульсирующему колечку мышц, между упругими ягодицами. По телу пробежала дрожь, а рука прижалась к губам, приглушая стоны. Минхо терпеть не мог, когда Ликс сдерживает себя, поэтому и собирался на работе лишь подразнить, а самое сладкое оставить на вечер, когда они окажутся дома наедине. Но его Котёнок слишком сильно соскучился, а значит было необходимо дать ему желание, чтобы всякие Хваны не распускали свои павлиньи хвосты. Минхо умело вылизывал своего мальчика, доставляя ему удовольствие, расслабляя его мышцы. Феликс очень быстро кончил, вздрагивая в крепких объятиях. Лёгкие поцелуи опускались на его спину, давая время прийти в себя, шепча ласковые и нежные слова. — Солнышко, ты как? — шепнул Минхо. Комфорт любимого для него всегда был на первом месте. Он готов был наплевать на собственное возбуждение, если Феликс после оргазма не готов был продолжать, а такое порой бывало. — Я в порядке. Хочу тебя внутри, — расслабленно произнёс Феликс. — И да, прямо здесь и прямо сейчас. — Твоё желание — для меня закон, но у меня будет одно условие. Ты не будешь сдерживать свои прекрасные стоны. Пусть все знают, что ты мой! Надоело, как они все на тебя смотрят время от времени, — с нотками ревности в голосе сказал Минхо. Яркая улыбка Феликса вызвала ответную со стороны старшего. Он отошёл в сторону и достал своей сумки смазку и презервативы и вернулся к любимому. — Я смотрю ты подготовился, — улыбнулся Феликс, наблюдая за Минхо. — Так сильно меня ждал? — Вообще-то, я готовил себя для тебя, но это мы оставим на сегодняшний вечер, — улыбнулся Минхо и поцеловал Феликса, разогревая пальцами смазку. Через некоторое время, палец проник в расслабленное прежними ласками колечко. Тишину в лаборатории разорвал негромкий стон. Минхо всегда был крайне осторожен с растяжкой, боясь навредить. В то время, как Феликс в такие моменты напротив был крайне нетерпелив. Приходилось контролировать не только себя, но и его. Лишь после того, как три пальца свободно входили, а Феликс начал ругаться матом на своём родном английском языке, Минхо осторожно проник внутрь. Стоны облегчения обоих парней прозвучали в унисон. Сначала плавные размеренные движения с каждым толчком становились быстрее, резче. Стоны становились громче. Стол под ними опасно скрипел, но это не беспокоило в этот момент. Чувствуя, что Феликс близок к собственному удовольствию, Минхо сменил угол проникновения, вбиваясь в комочек нервов, а руку положил на член любимого, подстраивая ритм под движения бёдрами. С громким стоном, Феликс кончил, а Минхо последовал сразу за ним, утыкаясь лбом между лопатками возлюбленного. Прямо туда, где были набиты крылья ангела. Придя в себя, Минхо отстранился первым, избавляясь от контрацептива. Усадив любимого на стул, он привёл в порядок стол, а так же стёр капли спермы с пола. Выкинув использованные салфетки. И лишь после этого вновь оделся. Феликс к этому времени тоже пришёл в себя и привёл себя в порядок. — Я пойду поработаю, а то боюсь меня оставят без зарплаты в этом месяце, — улыбнулся Феликс коротко целуя Минхо. — Вечером наши планы как обычно или что-то меняется? — Я предлагаю не ходить сегодня в клуб, а поехать домой, заказать доставку разных вкусностей и провести время рядом друг с другом. Я безумно скучал, хоть моя упёртость не позволяла мне сделать шаг к примирению первым. А вчера, когда ты не приехал домой, я очень сильно испугался, что потерял тебя, — Минхо обнял Феликса, слегка прижимая его к себе. — Я так сильно люблю тебя! — Я тоже люблю тебя, — Феликс уткнулся лицом в плечо Минхо. — И я согласен сегодня никуда не ходить. Но работать мне всё равно нужно, — чмокнув любимого в щёку, Ликс направился к двери, но был пойман за руку. — Идём вместе. Не оставлю тебя одного на растерзание этим любопытным коршуном, — улыбнулся Минхо, и влюблённые вместе вышли из кабинете, наткнувшись на шесть любопытных взглядов. — Да мы встречаемся, поэтому Хёнджин закатай губу. Да уже давно. В следующем месяце будет три года. Знакомы и того дольше. Учились в одном университете. Ещё вопросы есть? — встретив гул отрицательных ответов, Минхо коротко поцеловал Феликса и, заметив, как сияют счастьем любимые глаза, вернулся в свою лабораторию.