Постучись в мою дверь

      1

      Чон Чонгук окидывает взглядом свою новую квартиру и тяжело вздыхает, находясь в шаге от того, чтобы вернуться к родителям. Останавливает только мысль, что ему не дадут нормально жить, пытаясь контролировать каждый шаг и причитая о том, что пора бы задуматься о женитьбе. А о какой женитьбе может идти речь, когда тебе нравится сосать члены? Так что лучше уж пожить какое-то время в этой развалюхе, чем ютиться в своей старой комнатушке. Ну, до тех пор, пока он не решит, как быть дальше. К тому же, эта квартира досталась Чонгуку практически задаром, не стоило ожидать от нее апартаменты пятизвездочного отеля. И за это стоит благодарить его друга Мингю, который договорился со своей троюродной тетей насчет аренды.       Ободранные местами обои, покоцанные наличники, царапины на видавшем виды выцветшем линолеуме, одна единственная деревянная дверь (помимо входной), ведущая в туалет и лишь чудом держащаяся на петлях. Завершает композицию висящая над потолком лампочка на длинном проводе. И это только вид из длинного коридора. Страшно представить, что ждет его в комнате и на кухне. А впрочем, плевать, все это поправимо. Не так уж и много ему надо для жизни, если подумать. Тетушка Чхве предупреждала, что квартира находится в упадке, поэтому и взяла с Чонгука деньги исключительно в счет оплаты коммунальных услуг и залога на случай порчи имущества. Хотя что тут еще можно испортить, представить трудно. Складывается впечатление, что сам дом до сих пор стоит только благодаря намертво наклеенным на стены обоям и сотне слоев штукатурки в подъезде. Одно здесь радует – на лестничной клетке всего две квартиры, а значит, минимум постороннего шума и любопытных глаз. Мечта интроверта.       Чонгук сбрасывает дорожные сумки на грязный пол и выходит из квартиры, чтобы спуститься за остальными вещами. Последний этаж в старой пятиэтажке, лифта нет, лестничные пролеты узкие. Да он выиграл эту чертову жизнь. Повезло еще, что у него хотя бы не так много вещей, нужно сделать еще две ходки, и можно приниматься за приведение квартиры в надлежащий вид. Чонгук гонит прочь пессимистичные мысли, напоминая себе, что могло быть и хуже, и берется за самую тяжелую коробку с посудой. Ее он в панике покупал в последний момент за несколько дней до того, как съехать с прошлой квартиры, понимая, что теперь еду придется готовить самому. До этого за питание в их паре отвечал Джихён, его сосед и по совместительству любовник. Назвать этого козла парнем или партнером даже язык не поворачивается, особенно после того, с каким скандалом они разошлись. Оказывается, измена это очень больно. Хотя теперь, анализируя ту ситуацию, Чонгук понимает, что не испытывает к бывшему ничего, кроме злости. Может, оно и к лучшему.       К тому моменту, как он заносит все вещи в квартиру, ему хочется убивать. Будь проклят тот, кто решил, что пятиэтажный дом вполне нормально простоит и без лифта. Люди же не покупают ничего тяжелого в квартиры и, вероятно, никогда не переезжают, да-да. Чонгук бросает сумки у входа и решает немного прогуляться, осознав, что совершенно не готов остаться наедине со своими мыслями в четырех стенах своей новой однокомнатной квартиры. В итоге он не меньше часа проводит в продуктовом магазине, закупившись лапшой быстрого приготовления, овощами и бытовой химией. Притрагиваться к плите в ближайшие дни точно не входит в его планы.       Чонгук вставляет ключ в замочную скважину, когда распахивается дверь квартиры напротив. Первое, что он видит, это ноги, затянутые в ужасно узкие джинсы. При одном взгляде на такие ноги начинает кружиться голова. Вот это да, вот это длина. Еще и щиколотки худые с острыми косточками. Во рту скапливается слюна от желания прикоснуться сначала к ним, а потом и к округлым ягодицам на секунду мелькнувшим перед глазами. А в следующий момент потенциальный сосед оборачивается и ослепляет его квадратной улыбкой, пригвождая к месту. И все. И минус один несчастный Чон Чонгук.       Он так и замирает с тяжелым пакетом в руке, наблюдая за тем, как потрясающе красивый парень шутливо переругивается с девушкой через порог квартиры, совершенно не обращая внимания на непрошенного свидетеля разговора. Их дружный хохот эхом разносится по лестничной площадке, оглушая. Наконец, парень захлопывает дверь, вскользь пробегается по Чонгуку взглядом и, коротко поздоровавшись, как ни в чем не бывало сбегает по ступенькам. Как будто и не он тут только что беспощадно покусился на чужое сердце, угрожая убить своей красотой. Чонгук трясет головой, пытаясь избавиться от наваждения, и поворачивает ключ в замке, наконец-то заходя в квартиру.       Кажется, ему предстоит жить по соседству с солнцем.       

      ***

             Под конец уборки Чонгук начинает думать, что жить в коробке из-под холодильника где-нибудь на улице не так уж и плохо. Там хотя бы не нужно мыть полы. Он без сил валится на чистый линолеум в комнате и устало вздыхает, глядя в потолок с желтыми разводами – последствия потопа на чердаке. Итак, нужно подвести итог: на уборку квартиры ушло по меньшей мере три часа и несколько мусорных мешков. Пыли Чонгук наглотался на год вперед. Из мебели здесь, не считая кухонного гарнитура, только старый платяной шкаф, стол да пара стульев. Ни штор, ни карнизов для них, деревянные рамы на окнах, даже стиральной машинки нет. В ванне стерта эмаль на дне, Чонгук ни в жизни не решится мыться в ней без специального прорезиненного коврика. Нужно будет купить краску и исправить это недоразумение. Холодильник на ладан дышит и начинает громко тарахтеть каждый час. При одном взгляде на него становится страшно, как, впрочем, и на плиту, которая выглядит так, как будто пережила русско-китайскую войну. У нее еще и духовка не работает, если верить словам тетушки Чхве. Проверять Чонгук не решился, опасаясь увидеть внутри какие-нибудь ужасы в виде сушеных голов крыс или тушки сдохших насекомых. Не то чтобы он строил планы на плиту, но все-таки приятнее знать, что бытовая техника не имеет неисправностей или некогда живых бонусов.       Чонгук в который раз тяжело вздыхает и смотрит на часы на телефоне. Мебель привезут только поздно вечером, значит, у него есть время на то, чтобы заварить себе лапши и перекусить, а заодно составить список вещей, которые нужно купить для комфортного проживания в этой развалине. Именно так он и оказывается у плиты, глядя на нее с ужасом и благоговением одновременно. Она была старой и ненадежной, дверца духового шкафа едва не осталась у него в руке при уборке. Одним словом, Чонгук натерпелся за сегодняшний день достаточно, но во всей этой суете не подумал о кое-чем важном. Плита была не электрическая, а газовая. Он покрутил рычажки, потрогал решетку, беспомощно посмотрел на конфорки, надышался газа, когда наобум повернул вентиль на трубе рядом с окном, а затем, чувствуя себя полным идиотом, смиренно полез в телефон, чтобы вбить в поисковик: «Как пользоваться газовой плитой». Спойлер: нужны спички или зажигалка. Ни того, ни другого у него, конечно же, не было, так что вывод напрашивался сам собой.       Он включает чайник и натягивает поверх футболки толстовку, направляясь к выходу. Чонгук распахивает дверь и едва не сшибает ей стоящего по ту сторону парня. Того самого, что несколькими часами ранее ослепил его квадратной улыбкой и от вида длинных ног которого закружилась голова. Он успевает вовремя отскочить в сторону, чтобы не схлопотать удар в лоб, и виновато улыбается, вероятно, приняв недовольство на чужом лице на свой счет. Оно и понятно, не каждый обрадуется тому, что у них под дверью кто-то ошивается. Пусть и потрясающе красивый.       – Привет, – произносит сосед, когда понимает, что не дождется приветствия от Чонгука. Да и о каком приветствии может идти речь? Он замирает истуканом, вцепившись в ручку входной двери, пытаясь вспомнить, как дышать. Глубокий мягкий голос оглушает, а кожа покрывается мурашками. – Прости, я, должно быть, не вовремя, – догадывается парень и виновато улыбается. От этой улыбки у него появляются очаровательные морщинки возле острых уголков глаз, таких глубоких и выразительных, что перехватывает дыхание. Взгляд цепляется за ассиметричные, немного нелепые пухлые губы, и сердце делает резкий кувырок, пускаясь вскачь. – Но у меня возникла одна проблема, и я буду очень признателен тебе за помощь.       «Давай же, думай. Что бы ты сделал, будь у тебя мозги?» – вопит внутренний голос. Чонгук медленно моргает, отмирая, рассеянно облизывается и произносит:       – Что нужно сделать? – лицо соседа при этих словах как будто наполняется изнутри каким-то светом. Выглядит невероятно красиво. Мозг снова уходит на перезагрузку. Чонгук так засматривается на чужие черты лица, на удлиненные уголки лисьих карих глаз, на лицо в обрамлении каштановых волос, на слегка размытый контур губ, на линию челюсти и виднеющиеся из глубокого выреза футболки ключицы, что даже не сразу переваривает ответ.       – Поможешь мне унести с лестничной клетки унитаз?       – Унитаз? – оторопело переспрашивает Чонгук, надеясь, что ослышался. Он выглядывает в коридор и действительно замечает между лестничными пролетами белый унитаз. Ему даже приходится зажмуриться, чтобы убедиться, что это не обман зрения.       – Да, у меня сломался унитаз, и сегодня приходил сантехник, чтобы его заменить, – продолжает тем временем сосед. – Моя сестра общалась с ним вместо меня, так как мне нужно было срочно уехать по работе. И этот засранец спустил его только сюда, а я недавно поясницу потянул в тренажерке, боюсь, один его не донесу. Но и оставлять унитаз здесь нельзя. Что скажут соседи?       «А, так это было сестра, – пропустив остальную информацию мимо ушей, рассеянно думает Чонгук, приободренный этой новостью. – Какое облегчение»       – Так что, ты мне поможешь? – поднимает на него свои большие влажные глаза сосед. Чонгук, позабыв о давно закипевшем чайнике и о спичках, которые собирался купить, смотрит на него и, ни минуты не колеблясь, отвечает:       – Ага, я в деле, – наградой ему служит еще одна ослепительная улыбка, от которой сбоит сердце, начиная биться быстрее. О нет, кажется, он влип.       Они спускаются по ступенькам и становятся по обе стороны от унитаза, поудобнее ухватившись за корпус с двух сторон. Это все еще кажется немного странным: новый дом, новое знакомство, сама ситуация в целом.       – Готов? – уточняет сосед, и Чонгук согласно кивает. – Тогда погнали, – унитаз оказывается тяжелее, чем казалось на первый взгляд. Стоило им его приподнять и наклонить назад, как снизу полилось что-то темное и зловонное, заставив их инстинктивно отскочить в разные стороны. – Вот же срань! – вслух ругается сосед, привлекая к себе внимание ничего не понимающего Чонгука. Он переводит взгляд на разлившуюся под унитазом лужу и понимает, что емкое высказывание оказывается буквальным. По лестничному пролету медленно растекается чье-то дерьмо, заполняя пространство мерзостной вонью фекалий. – О черт, черт, черт. Быстрее, за мной! – командует сосед и взлетает по ступенькам наверх, распахивая дверь в собственную квартиру. Ошарашенный увиденным, Чонгук не задает вопросов. Он послушно поднимается следом и заходит внутрь, где ему тут же пихают в руки швабру и тряпку. – О-о-о, я придушу этого сантехника. Он нагадил в мой унитаз и оставил его на лестничной площадке! Прости меня, когда я просил тебя о помощи, я не думал, что там будет такая подстава, клянусь! Боже, мне теперь ужасно неловко, – продолжает тем временем тараторить сосед из недр своей квартиры.       В ванной шумит вода, что-то с грохотом падает, и Чонгук, встревоженный этими звуками, проходит вглубь квартиры на случай, если вдруг понадобится его помощь. Он бросает быстрый взгляд в ближайшую из комнат, замечая через окно балконной двери одиноко висящие на сушильной веревке снаружи женские трусы, и останавливается, чтобы осмыслить увиденное. Ладно, кажется, сюрпризы на сегодня еще не закончились. То ли еще будет, да?       – Это что, женские трусы у тебя на сушильной верёвке? – решает все же поинтересоваться Чонгук, наконец заглядывая в ванную комнату, где встревоженной белкой суетится сосед, наливая воду и чистящее средство в ведро.       – Что? – растерянно переспрашивает тот, бросая на него короткий взгляд из-за плеча. – А, да, от прошлых жильцов остались, все никак не уберу. Когда бабуля еще была жива, она сдавала эту квартиру и не особо заботилась о личностях квартирантов, а после ее смерти сюда заехал я. Ты бы видел квартиру, такое ощущение, что ее ни разу за последние тридцать лет не убирали, – Чонгук понимающе хмыкает. У него самого такая же по другую сторону лестничной клетки. Уж он-то знает, о чем идет речь. – А на балкон я не выхожу, он выглядит так, как будто рухнет под любым, кто наступит на гнилые доски, – брови Чонгука взлетают вверх от удивления.       – И тебе норм? – осторожно уточняет он, отступая назад, чтобы выпустить соседа, который наперевес с ведром и шваброй выбегает обратно на лестничную площадку, чтобы поскорее избавиться от учиненного погрома.       – Они отпугивают птиц.       – И видимо гостей, – бормочет себе под нос Чонгук, выходя следом, и едва не задыхается от неприятной вони, от которой начинают слезиться глаза. Черт побери, что ел этот сантехник? И как ему вообще пришла в голову мысль нагадить в сломанный унитаз?       – Что? – принимаясь вытирать разлившееся по плитке дерьмо, переспрашивает парень, поднимая на него глаза.       – Нет, ничего, – уже громче отвечает Чонгук, и подходит к окну, открывая деревянную створку, чтобы пустить внутрь свежий воздух, а затем берется за выданную ему швабру.       Вдвоем уборка идет намного быстрее. Им приходится убить несколько тряпок, принявших на себя основной удар, и сделать пару заходов в квартиру, чтобы поменять воду и налить еще хлорки. Зато конечный результат превосходит все ожидания. Лестничная клетка буквально блестит от чистоты, а вонь практически выветривается. Сосед убегает к себе, чтобы переодеть мокрую от пота футболку, а затем они вдвоем все же относят к мусорке несчастный унитаз, теперь уже не наполненный чужим дерьмом. Ситуация кажется Чонгуку настолько странной и нереалистичной, что он даже и не знает, то ли смеяться ему, то ли закатывать глаза. Обратно они возвращаются в неловком молчании, каждый думая о своем.       – Еще раз прости меня, пожалуйста, мне ужасно неловко, – прежде чем уйти к себе, снова извиняется сосед, жалобно заламывая брови. Чонгук, глядя в его блестящие большие глаза, понимает, что не испытывает раздражения или злости. По правде говоря, он только и может, что с ужасом думать о том, как хочет поцеловать совершенно незнакомого парня всего лишь после получаса знакомства.       «Нужно что-то сказать. Обычно нормальные люди именно так себя и ведут», – подсказывает внутренний голос, когда их с соседом гляделки затягиваются.       – Да ладно, ты же не знал, – коротко пожимает плечами Чонгук, отводя взгляд и чувствуя, как горят кончики ушей от смущения.       – Да, но это все равно как-то, – сокрушенно качает головой сосед, а затем, ослепив улыбкой, наконец представляется: – Я Ким Тэхён.       – Чон Чонгук, – голос его, к счастью, не подводит и не дрожит. А вот мозг по-прежнему немного замыкает от лукавого блеска в глазах напротив. Чонгук вдруг отчетливо понимает, что попал. А еще, что ему срочно необходимо побиться головой о стенку и повыть в подушку.       – Ты теперь будешь моим соседом?       – Ага, – как всегда немногословно отвечает он, неожиданно оробев. О черт, а о чем вообще говорить с малознакомыми людьми? Нет, не так. О чем говорить с охренеть какими красивыми парнями, которые в твоем вкусе, но которые, возможно, играют за другую команду?       – Что ж, добро пожаловать в наш дом, тут весело, – не заметив его метаний, произносит Ким Тэхён.       «Я вижу», – рассеянно думает Чонгук, разглядывая отмытую лестничную клетку и виновника неожиданной уборки.       – Спасибо, – произносит он и выдыхает с облегчением, когда за Тэхёном закрывается дверь квартиры.                    

2

             Все свободное время после работы в течение следующей недели Чонгук тратит на то, чтобы обжить квартиру и привести ее в более-менее божеский вид. К плите он решает пока что не подходить от греха подальше и заказывает побольше готовой еды. А потом понимает, что греть ее не в чем, и с тягостным вздохом отправляется за покупками. Так у него дома появляется микроволновка и пылесос. Следом Чонгук обзаводится карнизами, абсолютно обычным белым тюлем, с выбором которого ему помогла менеджер в отделе товаров для дома, набором инструментов, шуруповертом, бинтами и обеззараживающим средством. Ну так, на всякий случай. Чонгук разбирает платяной шкаф, временно перекочевавший в коридор, и относит его на мусорку. Хорошо, что у привезенной из магазина мебели в стоимость доставки была включена сборка, иначе он только сегодня смог бы наконец-то поспать на кровати.       После двух часов шатаний по строительному магазину ему удается все же купить малярные валики, обои, штукатурку и клей. Так что вечер пятницы и выходные Чонгук убивает на беление потолков и обновление стен. На линолеум он решает забить. Подумаешь, царапины, со временем купит небольшие ковры, чтобы закрыть особо большие дыры, а пока что его все устраивает и так. Следом приходит черед ванной. Приходится на несколько дней отказаться от воды, чтобы новая эмаль успела высохнуть, и научиться разбирать сифон, зато результат превосходит все ожидания, в ней наконец-то можно мыться без угрозы для жизни.       Чонгук окидывает оценивающим взглядом квартиру и устало вздыхает. Что ж, все самое необходимое он сделал, с остальным как-нибудь свыкнется. В конце концов, в его планы не входит оставаться здесь на продолжительный срок. Мысли невольно возвращаются к ужасно привлекательному соседу, с которым они за последнюю неделю виделись от силы пару раз. Не то чтобы Чонгук рассчитывал на что-то большее, нежели знакомство. Он даже не строит иллюзий на свой счет, но все равно ощущает неприятно скребущееся изнутри чувство тоски, объяснения которому так и не находится.       Наконец нужда заставляет его познакомиться с газовой плитой поближе. Благодаря простой инструкции из интернета у Чонгук получается зажечь конфорку и поставить на нее сковороду, чтобы поджарить немного овощей. Не учел он только того, что предварительно нужно было добавить хотя бы немного масла и следить за процессом готовки, а не оставить еду без присмотра и уйти кодить. В итоге ему приходится судорожно открывать окна во всей квартире, чтобы выветрить ужасный запах гари, а угольки, оставшиеся от овощей, летят в мусорку. Какое счастье, что выключать плиту оказывается куда легче, чем включать. Чонгук закашливается, пытаясь разглядеть хоть что-то в облаке дыма, когда слышит звонок в дверь. Ну все, это дяди доктора приехали за ним, чтобы забрать в дурку.       – Ты в порядке? – сердце начинает сбоить при виде обеспокоенного Тэхёна по ту сторону двери. Чонгук на короткое мгновение зависает и уходит на перезагрузку от его красоты и искренней тревоги в карих глазах. Вот сейчас бы врачи ему очень пригодились. На Тэхёне ужасно откровенная майка, которая открывает потрясный вид на рельеф рук и ключицы. В коридоре сразу подскакивает температура от одного взгляда на них, и это при том, что на улице и без того ужасно жарко для сентября.       – Ну да, – озадаченно хмурится Чонгук, вцепляясь пальцами в дверной наличник и пытаясь привести в норму сердцебиение и дыхание.       – Я просто почувствовал запах дыма из твоей квартиры, – осторожно глянув ему за спину, произносит Тэхён и снова переводит на него взгляд, от которого земля уходит из-под ног.       – А, ну, – сразу тушуется Чонгук, поняв причину визита. – Я пытался приготовить ужин.       – Спалив квартиру? – приподнимает бровь Тэхён, и в уголках его губ появляется тень лукавой улыбки. Чонгук, глядя на нее, испытывает нестерпимое желание слизать ее языком. От этого простого осознания ему хочется сбежать обратно в квартиру и поорать в подушку.       – Я повар, я так вижу, – пытается оправдаться он, ощущая, как начинают гореть уши от смущения. – Ну и у меня мало практики. Решил, что пора научиться, раз мне предстоит жить одному.       – Нужна помощь? – Чонгук медленно моргает и судорожно сглатывает, думая, что ослышался. Ему же не может повезти настолько, что Тэхён сам вызвался готовить на его кухне?       – Да, – быстро-быстро кивает он, пока сосед не передумал. – Да, если тебе не трудно, – на губах Тэхёна расцветает яркая радушная улыбка, от которой Чонгуку становится трудно дышать.       – О, мне только в радость, не хочу эвакуироваться из-за пожара. К тому же, я, вроде как, твой должник после того случая с унитазом, – неловко потирает шею Тэхён, и скованность проходит сама собой. Чонгук криво усмехается и пожимает плечами, как-то разом расслабляясь.       – Слушай, ну ты же не знал, что так выйдет.       – Именно поэтому мне до сих пор и стыдно. Такое себе первое впечатление от встречи, не находишь? – Чонгук, глядя Тэхёну в глаза, думает, что это была сама нелепая и одновременно самая незабываемая встреча.       – Да нет, все в порядке, не загоняйся, – заверяет он его и отходит в сторону, пропуская внутрь. Тэхён оставляет обувь у порога и проходит в квартиру, осматриваясь. На секунду Чонгуку становится неловко за скудную обстановку и полы, но его сосед, кажется, ничего из этого не замечает. Ну или умело не подает виду. А впрочем, не все ли равно?       Тэхён заходит на кухню и несколько секунд сверлит взглядом одиноко стоящую на плите сковороду, покрытую тонким слоем гари, а затем тяжело вздыхает, как бы без слов говоря: «Кажется, у нас тут тяжелый случай». Он не может сдержать улыбки, когда поворачивается к Чонгуку, неловко мнущемуся в дверном проеме, и, хитро прищурившись, спрашивает:       – Ты никогда раньше не готовил на газовой плите, да? – можно подумать, по погрому, учиненному на кухне, это непонятно.       – Если честно, я вообще раньше сам не готовил. После того, как съехал от родителей, мы снимали квартиру с другом, и готовил он, я скидывался на продукты, – стыдливо отведя глаза, признается Чонгук. Улыбка Тэхёна становится шире.       – Ничего страшного, это поправимо. Тебе просто нужны инструкции, чтобы ты не сжег здесь все в процессе, – Чонгук осторожно кивает, неуверенный в том, что ему вообще хоть что-то поможет. Кажется, безопаснее всего заказывать еду с доставкой, а не пытаться убить себя и соседей в процессе ее приготовления. Он, разумеется, ничего этого не говорит Тэхёну, поэтому тот, не встретив возражений, продолжает: – Чтобы приготовить блюдо на сковороде, нужно добавить воду, а лучше немного масла, подсолнечного или сливочного, на твой вкус, – Чонгук снова кивает, стесняясь спросить, а в чем, собственно, разница. – А для варки в кастрюлю нужно налить воду, – тем временем продолжает Тэхён.       – Слушай, ну я же не настолько идиот, – закатив глаза, тихо фыркает Чонгук, все же заходя в кухню и присаживаясь на один из стульев. Тэхён бросает красноречивый взгляд на покрытую гарью сковороду, затем смотрит на него и насмешливо приподнимает бровь. Что ж, посыл ясен и без слов. – Ладно, я тебя понял, – бормочет Чонгук, чувствуя, как печет загривок от смущения. – Что еще?       – У каждого блюда есть свое время приготовления. Если сомневаешься в готовности, набери немного еды в лопатку и попробуй. На вкус иногда понятнее, чем на вид. Но если еда начала подгорать, то либо она готова, либо огонь слишком сильный, просто немного убавь жар с помощью рычага, – стукнув по регулятору мощности кончиком пальца, наставляет Тэхён.       – Понял, – кивает Чонгук, зависая на движении чужой кисти. Он раньше и не замечал, какие у Тэхёна красивые длинные пальцы с аккуратной формой ногтей. По сравнению с собственными пальцами с изгрызенной кутикулой они кажутся изящнее и тоньше. Разумеется, это просто визуальный обман, но все же.       – И не забывай добавлять специи или соль к блюду во время готовки, чтобы еда не была пресной. По количеству также ориентируйся на свой вкус. Лично я люблю острое, поэтому добавляю много перца в пищу.       – Масло, вода, приправы, дегустация. Вроде звучит… несложно, – с сомнением в голосе, резюмирует Чонгук, глядя на Тэхёна полными неприкрытой паники глазами.       – Серьезно? – недоверчиво прищурившись, уточняет он, заметив заминку в его словах. – А звучишь так, как будто сложно.       – Для человека, который не готовил ничего, кроме лапши быстрого приготовления, что угодно звучит страшно и сложно, даже кимчи, – нервно хохотнув, признается Чонгук, бросая опасливый взгляд в сторону плиты.       – Понятно, – поджав губы, резюмирует Тэхён и тянется в карман за телефоном. – Давай я дам тебе свои контакты. Будут вопросы, просто напиши или позвони, – Чонгук смотрит на телефон, протягиваемый ему, как на восьмое чудо света, а затем поднимает глаза на Тэхёна.       – Правда? – осторожно переспрашивает он, боясь поверить в свою удачу. – Ты не против?       – Нет, – ослепительно улыбнувшись ему, отвечает Тэхён. – Мы же соседи и должны выручать друг друга, – что ж, друзья-соседи звучит довольно неплохо для начала, да? Чонгук робко улыбается в ответ и тянется за собственным телефоном, чтобы вбить в записную книгу номер.       – Спасибо.       – А теперь показывай, где у тебя продукты. Нельзя допустить, чтобы ты умер с голоду до того, как научишься готовить сам.       И именно так и начинается их история.       

      ***

             Что его сосед немного странный, Чонгук понял еще в день знакомства, так что каждая последующая встреча только сильнее убеждает его в этом. Короткий разговор на кухне в первую неделю проживания, конечно, немного сблизил их и убрал возникшую изначально неловкость, но лишь наполовину. В переписке общаться оказалось на порядок проще, чем вживую. В основном потому, что Чонгуку не нужно было каждый раз напоминать себе, что надо хотя бы иногда моргать, не пялиться совсем уж откровенно и дышать, господи, дышать! А еще в сообщениях не страшно было шутить на грани флирта и дразнить Тэхёна за его возраст, когда выяснилось, что тот на год старше. Разница совсем маленькая, но все же поводов для шуток нашлось достаточно. Тэхён немного злился, журил, шутил в ответ о том, какие нынче невоспитанные и наглые пошли дети, раз совершенно не уважают старших, и угрожал расправой.       Но кто же знал, что расправа будет настолько изощренной и странной?!       Их встречи приобретают несколько системный характер: то у Тэхёна застревает ключ в замочной скважине, и ему нужно помочь вызвать слесаря, то заканчивается соль, то чужая корреспонденция чисто случайно оказывается в его почтовом ящике, то ломится подвыпивший сосед из квартиры этажом ниже, по пьяни перепутавший этажи. Одним словом, тридцать три несчастья. Изумление, которое Чонгук испытывает всякий раз, когда они пересекаются при довольно странных обстоятельствах, становится неизменной эмоцией. Складывается впечатление, что этот дом проклят. Ну или Тэхён, у которого семь пятниц на неделе, и преследующий его злой рок. Вот как сейчас, когда он скребется к Чонгуку в дверь во втором часу ночи и трагичным голосом произносит:       – Можешь мне помочь? – и выглядит при этом, зараза, возмутительно бодрым для позднего времени суток, как будто и не ложился вовсе. Хотя этот вариант как раз и не следует отметать.       Чонгук рассеянно трет глаза и пытается понять, кого убил в прошлой жизни, раз в этой его заставляет страдать один парень. Невероятно красивый, но ужасно странный парень. Сонный мозг, не способный нормально обрабатывать информацию из-за недостатка отдыха, не находится с ответом. Оно и понятно, Чонгук лег всего час назад.       – С чем? – с трудом подавив зевок, настороженно интересуется он, закрывая рот ладонью. В теле все еще ощущаются сладкие остатки неги, с которыми так не хочется расставаться. Кажется, ему даже снился какой-то сон, теперь уже и не вспомнишь.       – Нужно кое-кого закопать. Посветишь фонариком? – сонливость как рукой снимает. Ну да, иначе и быть не могло. Зачем же еще к нему стал приходить красавчик-сосед в ночи. Ради горячей страстной ночи? Ага, как же, держи карман шире. Чонгук немигающе смотрит на мило улыбающегося Тэхёна и пытается понять, уж не шутит ли он. Судя по большой пластиковой ложке в руке и странном свертке, нет. Не шутит. Мозг несмотря на довольно неплохую встряску обрабатывает информацию с запозданием. Его разбудили в такую темень, чтобы… закопать кого-то?       – Пожалуйста, скажи, что это не твоя бывшая, – обреченно стонет Чонгук, растирая ладонями лицо в попытке проснуться. По-настоящему проснуться, потому что эта реальность похожа на какой-то нелепый кошмар. Боже, неужели все красавчики немного с приветом, или ему просто достался такой чудной?       – Это не моя бывшая. Это мой попугайчик, девочка. Она, к сожалению, скончалась, – трагично вздыхает Тэхён. – Я уже собирался ложиться спать, когда заметил ее лежащей мертвой на дне клетки, – при виде его грустно сведенных бровей и дрожащих губ у Чонгука сердце сжимается от жалости.       – Попугайчик, – заторможено повторяет он, получая в ответ согласный кивок. Тэхён разбудил его во втором часу ночи, чтобы закопать…попугайчика. С губ срывается нервный смешок. – Это чехол из-под очков у тебя в руке? – вместо слов утешения ляпает Чонгук, не подумав.       – Да, я решил, что он подходит как аналог савана, черный с завязками. Думаю, ей бы понравился, – заметно оживляется Тэхён, демонстрируя тот самый чехол, в который завернул попугайчика. Чонгук опасливо косится на сверток и ежится, стараясь не думать о том, что в нем труп птицы.       – Безусловно, – коротко кивает он, молясь, чтобы Тэхён по доброте душевной не решился еще и показать ему содержимое. Такой красивый и такой странный. Вот же Чонгук попал.       «Он сошел с ума», – красной строкой проносится у него в голове.       «И я сошел с ума», – чуть позже приходит осознание, но уже какое-то смиренное что ли.       – Так ты поможешь? – спрашивает Тэхён. Чонгук заглядывает в большие блестящие глаза и понимает, что не может сказать ему «нет». Да и кто бы вообще смог?       – Дай мне пять минут, я оденусь, – сдается Чонгук и буквально слепнет от яркой счастливой улыбки. В животе появляется странная приятная щекотка, болезненно сжимая внутренности. Боже, он безнадежен.       Они выскальзывают в ночи на улицу и идут в ближайший сквер, освещенные уличными фонарями. И вроде все нормально, ничего необычного, если бы не огромная пластиковая ложка и пижамные штаны под ветровками. Вид не сказать, чтобы странный, скорее нелепый. Тэхён выбирает куст погуще и подальше от прогулочной тропинки и удовлетворенно кивает, найдя тот достаточно помпезным для птичьей усыпальницы. Он жестом подзывает к себе Чонгука и включает фонарик на телефоне, подсвечивая место будущей могилы.       – Это место подойдет. Подержи, – Тэхён опускается на корточки и не глядя протягивает ему чехол из-под очков. Чонгук, подавив в себе отвращение и ужас, дрожащими пальцами принимает сверток за тесемки и с удивлением отмечает, что тот совершенно ничего не весит. Если бы он не знал о лежащем в нем трупе, то ему бы и в голову не пришло это.       Тэхён тем временем выкапывает глубокую ямку, подсвечивая себе место фонариком, а затем снова протягивает руку назад. Чонгук тут же отдает саван обратно, с трудом подавив вздох облегчения. Его пробирает мелкой дрожью то ли из-за отвращения, то ли из-за промозглого ветра, неожиданно налетевшего на них. Он плотнее кутается в свою ветровку и отрешенно наблюдает за тем, как Тэхён с большим энтузиазмом закапывает могилу, сооружает своеобразное надгробие из камня и, что-то пробормотав себе под нос, поднимается с колен, отряхивая руки. Чонгук тут же заметно оживляется, готовый первым бежать в сторону освещенной тропинки подальше от места погребения. Какое счастье, что их никто не видит, не хватало только странных вопросов от случайных прохожих.       «Что вы здесь делаете?»       «Да вот, труп закапываем»       Отличное начало беседы. Дайте два. С губ Чонгука срывается нервный смешок, стоит только представить себе этот диалог. На немой вопрос в глазах Тэхёна он лишь коротко пожимает плечами, не желая посвящать в подробности того, что творится у него в голове. Да и зачем? Они оба странные, чему тут удивляться.       – Скажешь пару слов?       – Меня разбудили в два часа ночи, чтобы тебя похоронить, – честно признается Чонгук, испытывая дикое желание напиться после случившегося, чтобы залечить нанесенную его психике травму. Хотя ей, наверное, уже ничего не поможет.       – Она тронута твоей добротой, – ласково улыбается ему Тэхён. Глядя на него, Чонгук готов сам выкопать еще десяток могил для других птиц.       – Я рад, – бурчит он и отводит взгляд, чувствуя, как горят от смущения уши, когда Тэхён берет его за руку и ведет прочь из сквера.             

***

      К третьему месяцу проживания Чонгук начинает думать, что дело все-таки не в его соседе, талантливо находящим приключения на свою, безусловно, восхитительную задницу, а в этом гребанном старом доме, в котором, кажется, даже чихать опасно, не то что ходить или что-то делать. Он откладывает в сторону жалобно ухнувший пылесос, отказавшийся работать, поднимает голову к потолку, затем в сторону несчастной розетки, вокруг которой даже из другого конца комнаты заметна чернота, и трагично вздыхает, поняв, что проблема отнюдь не в сгоревшей лампочке. Все намного серьезнее.       В голове не укладывается произошедшее, а с губ слетает нервный смешок. Интересно, это можно оттереть или придется вырезать кусок обоев? Чонгук всего-то решил пропылесосить в квартире, а эта проклятая розетка полыхнула так, что у него чуть удар не случился. Он тихо чертыхается себе под нос и идет за ящиком с инструментами. Этот урок Чонгук уже усвоил. Теперь на любое происшествие в квартире у него заготовлен «пластырь». Ну, почти на любой. Ему как-то не приходило в голову, что нужно еще и запасные накладки на розетку покупать.       Стук в дверь застает его в коридоре в процессе натягивания через голову толстовки. Чонгук выпутывается из горловины, поправляет капюшон и открывает Тэхёну – кому же еще. Тот выглядит слегка обеспокоенным и сбитым с толку. А еще охренеть каким красивым в своей безразмерной футболке и домашних штанах, держащихся, кажется, только на тазовых косточках. И за что Чонгуку такие мучения? Тэхён, не замечая чужих страданий, заглядывает внутрь и бросает взгляд на потолок.       – У тебя тоже отрубило свет?       – Да. Это из-за меня, хён, прости, – Чонгук одергивает толстовку и берет ключи, висящие на настенном крючке. Тэхён медленно моргает и в удивлении приподнимает брови.       – В каком смысле из-за тебя?       – Ну, не все же тебе попадать в неприятности, – весело хмыкает Чонгук, кривя уголок губ на один бок. – У меня розетка взорвалась, и из-за нее сработали предохранители, – выражение лица Тэхёна неуловимо меняется.       – О боже, ты в порядке? – обеспокоенно спрашивает он, принимаясь ощупывать Чонгука на предмет повреждений.       – Да, пострадала, к счастью, только розетка, – млея от невесомых прикосновений, рассеянно отзывается он, отчаянно пытаясь не возбуждаться. Приходится отстраниться от греха подальше, потому что пахнет от Тэхёна чем-то свежим и немного сладковатым – рот сразу наполняется слюной. Хочется вжаться носом в его шею и жадно вдыхать исходящий от нее аромат. Да ну что с ним такое, в самом-то деле? Чонгук выходит в коридор, дожидаясь, пока Тэхён выйдет следом, и закрывает дверь. – Сейчас сбегаю за новой розеткой и все починю, а потом включу обратно рубильник. Подождешь немного?       – Есть хоть что-то, что ты не умеешь? – склонив голову, с лукавой улыбкой интересуется Тэхён, стрельнув игривым взглядом из-под ресниц. Чонгук едва не скатывается с лестницы, вовремя вцепившись в перила, и чувствует знакомое жжение в мочках ушей.       – Готовить? – навскидку предполагает он, перебирая в голове самые адекватные варианты. Почему-то первым на ум приходит «Влюбляться в парней своей ориентации», но о таком точно не стоит говорить своему соседу. Тэхён ослепительно улыбается ему, облокачиваясь плечом на собственную дверь.       – Полагаю, я просто обязан накормить тебя ужином после этого, – Чонгук судорожно сглатывает, чувствуя, как изнутри затапливает странное тепло, захватывая тело волнением. Ужин. У них будет совместный ужин! Только он и Тэхён, вдвоем в одной квартире, вкусная еда, может быть, свечи и… И фингал под глазом за попытку подкатить, вон какие мышцы тот себе нарастил, уж явно не для привлечения таких, как Чонгук. А жаль, он бы с удовольствием облизал его руки. И не только руки. Можно еще ноги, да. Покрыть их поцелуями, оставить засосы на внутренней стороне бедер, взять в рот его член, пошутить про свое ортопедическое лицо…       – Я согласен, – поспешно соглашается Чонгук, пока мозг не отключился окончательно. – Еда хёна самая вкусная на свете. Даже лучше, чем у моей мамы, только не говори ей, пожалуйста, – и неважно, что Чонгук ни разу не пробовал его еду.       Судя по запахам, постоянно витающим в коридоре, Тэхён готовит просто потрясающе. Наверное, он готовит для потока женщин, которые захаживают к нему в квартиру каждую неделю. Везучие же заразы. Их звонкий и наигранный смех бесит Чонгука до трясучки. Нет, он не завидовал и уж точно не ревновал. Ну, если только чуть-чуть. По всему выходило, что у него не было шансов на что-то, кроме дружбы, с красавчиком-соседом. Так почему бы не пофлиртовать с ним между делом? Тот все равно ничего не поймет. Тэхён тихо смеется, явно смущенный похвалой.       – Ты такой льстец, – сокрушенно покачав головой, произносит он, глядя на Чонгука сверху вниз.       – Чистейшая правда, хён, – осмелев, продолжает осыпать его комплиментами Чонгук. – Каждый раз, как улавливаю запах из твоей квартиры, давлюсь слюной. Уверен, на вкус это так же восхитительно.       – О нет, все, замолчи, – фыркает Тэхён, распахивая дверь своей квартиры. – Как только закончишь, заходи ко мне, – Чонгук весь полыхает от этих слов. Он согласно кивает и буквально сбегает по ступеням вниз, ощущая, как горят уши.       Как жаль, что Тэхён не вкладывает в слова тот смысл, о котором Чонгук так отчаянно мечтает последние недели.                    

3

      Чонгук открывает дверь и испытывает чувство дежавю, видя по ту сторону Тэхёна. Ему очень хочется пошутить насчет того, что место встречи изменить нельзя, но слова застревают в горле, когда взгляд цепляется за мокрую футболку, облепившую чужой торс подобно второй коже. Он давится вздохом, ощущая сухость в горле от такого зрелища. Чонгук мёртвой хваткой вцепляется пальцами в ручку двери, чтобы удержаться на неожиданно ослабевших ногах. Ким Тэхён мокрый с головы до ног. Капли стекают по его лицу на шею, замирают дрожащими драгоценностями на ресницах, кончике носа и подбородке, а затем срываются, убегая за влажный ворот футболки. Проклятой футболки, которая ни черта не скрывает. Боже помоги. Он умер и попал в рай, да? Его убила сидячая работа айтишника и подарила в награду роскошную галлюцинацию.       – Хён, ты чего такой мокрый? – спрашивает Чонгук и не узнает собственного сиплого голоса. Он отводит глаза, замечая яркие коричневые пятна сосков, просвечивающих сквозь тонкую ткань, и гулко сглатывает, дико нуждаясь в глотке свежего воздуха.       – У меня трубу прорвало по стояку в ванной, – словно и не замечая его смятения, тараторит Тэхён, выжимая край своей футболки. – И я не могу сам перекрыть воду, поможешь?       Разумеется Чонгук помогает, совсем позабыв о том, что, вообще-то, должен был ехать на встречу с друзьями. А потом ползает вместе с Тэхёном по полу с тряпками, отжимая излишки воды в ведро. Кажется, им даже удается обойтись без неприятных последствий в виде прихода соседей и недовольных криков, что можно считать настоящим чудом. Можно сказать, отделались легким испугом. Чонгук смотрит на свои джинсы, мокрые до колен, и горестно вздыхает. Ладно, по сравнению с Тэхёном он считай не пострадал. Того можно смело отжимать, как и тряпки. Чонгук с удовольствием бы избавил его от мокрой одежды, но, увы, только неохотно шагает в сторону выхода, понимая, что дальше задерживаться будет совсем уж неприлично. Вот только Тэхён не пускает, дергая за рукав футболки обратно, и ведет к шкафу, вручая ему собственные домашние штаны на смену. Чонгук вспыхивает до корней волос, стоит только подумать о том, что на нем будет та же одежда, что и на Тэхёне.       – Да ну не надо, хён, – стыдливо отнекивается он, пятясь из комнаты. – Я же буквально напротив живу.       – Неважно, в коридоре холодно. Считай зима на дворе. А еще я теперь твой должник, не обижай меня и снимай штаны, – Чонгук давится воздухом, замирая на месте, чувствуя, как от смущения горит каждая клеточка тела. Тэхён, кажется, тоже понимает, что сказал, потому что отводит взгляд, а затем и вовсе пихает ему в руки одежду и подталкивает в сторону ванной. – Давай, иди переодевайся.       – Ладно, спасибо, – смирившись со своей судьбой, послушно соглашается Чонгук. Он едва ли не сбегает в ванную, где закрывается на защелку и тычется лицом в выданную ему одежду. Затем, сообразив, что делает, испуганно отшатывается и налетает на машинку, едва не взвыв от боли, пронзившей бок. В конечном итоге он огромным усилием воли заставляет себя замереть на мгновение и отдышаться, оглядевшись по сторонам.       Ванная оказывается совершенно обычной: небольшая, чистая, светлая, ничего лишнего. Здесь и развернуться-то лишний раз не получится. У Чонгука такая же крошечная. Он бросает взгляд на свое отражение и тяжело вздыхает. Волосы растрепанные, торчат в разные стороны мокрыми сосульками, глаза ошалело блестят, а футболка местами темная от воды. Ну и видок. Чонгук скашивает глаза на раковину и на секунду зависает, замечая странную форму у пластиковой мыльницы, подвешенной к стене.       – Что с твой мыльницей? – кричит он, параллельно стаскивая с себя мокрые насквозь джинсы.       – Расплавилась, – звучит лаконичный ответ через дверь, не уменьшая поток вопросов. Как будто ничего такого и не произошло. Подумаешь, расплавилась. Чонгук, вот, тоже каждый день плавит мыльницы. Хобби у него такое, да.       – Это я вижу, – весело хмыкает он, разглядывая похожие на каплевидные потеки края пластика со дна мыльницы. – Как ты умудрился расплавить мыльницу снизу? – Тэхён долго молчит и вздыхает, прежде чем решиться заговорить.       – Ну, я решил принять ванну при свечах.       – Так, ну пока ничего странного, продолжай, – кивает Чонгук, а потом мысленно бьет себя ладонью по лбу. Никто же не видит его кивков. Он поспешно переодевает штаны и выходит наружу, лицом к лицу сталкиваясь с заметно смутившимся Тэхёном.       – И поставил одну свечу прямо под мыльницей на раковину. И вот, – кивнув в сторону несчастной мыльницы, резюмирует он и спешит уйти из коридора.       – И почему я не удивлен, – бормочет себе под нос Чонгук, идя за ним следом и наблюдая за суетливыми движениями хозяина, решившего, что нужно именно сейчас срочно прибраться в спальне и спрятать все лишнее с прикроватной тумбы и комода. Ему, кажется, только сейчас впервые нормально удается рассмотреть чужую квартиру. Здесь просторнее и светлее, стены выкрашены в нейтральные тона и пахнет свежестью и чем-то фруктовым. И комнат две: одна служит гостиной, а другая спальней.       – Хочешь что-нибудь посмотреть? – спрашивает Тэхён, беря со стола ноутбук, и неожиданно смущается, когда ловит на себе голодный взгляд Чонгука.       – Да, почему бы и нет.       – Как насчет ужастика? – от одной мысли о фильме ужасов кожа покрывается мурашками, заставляя поежиться от неприятных ощущений. С этим жанром у Чонгука с детства нелады. Черт знает, что тому виной: боязнь темноты или громких криков. Так или иначе, каждый просмотр ужастика приравнивается к настоящей пытке и испытанию на прочность.       – А может, лучше какое-нибудь аниме? – осторожно предлагает альтернативу он, бросая на Тэхёна полный мольбы взгляд.       – Боишься ужастиков? – сразу догадывается тот, ободряюще улыбаясь.       – Не то чтобы…       – Нет ничего зазорного в том, чтобы чего-то бояться, – поспешно заверяет его Тэхён, избавив от необходимости оправдываться.       – Да? – неверяще улыбается ему Чонгук, испытывая невероятное облегчение от того, что не придется два часа просидеть с зажмуренными на страшных моментах глазами.       – Да.       – Я боюсь жуков, – слетает с языка раньше, чем Чонгук успевает подумать. Вероятно, мозг решил выложить сразу все карты на стол.       – А я пчел, – делится ответным откровением Тэхён, располагаясь на кровати. Он похлопывает по месту рядом с собой, и Чонгук охотно забирается к нему, устраиваясь под боком. Не так, чтобы далеко, но и не слишком близко, чтобы соприкасаться бедрами и испытывать из-за этого неловкость.       – Ладно. Тогда можем, пожалуйста, посмотреть что-то не страшное?       – Знаешь, я никогда не смотрел «Унесенных призраками», – хитро прищурившись, заговорщически улыбается ему Тэхён.       – Правда? – в удивлении вскидывает брови Чонгук.       – Ага.       – Тогда давай, конечно, – послушно соглашается он.       

      ***

             Чонгук не знает, почему, но после того совместного просмотра аниме между ними что-то неуловимо меняется. Тэхён все чаще попадается ему на глаза, зовет на ужин или забегает сам поболтать обо всем и одновременно ни о чем. Это само собой начинает входить в привычку. Собственно, благодаря таким посиделкам Чонгук и узнает, что Тэхён работает дизайнером интерьеров и многие клиентки предпочитают личные визиты, чтобы обсудить свой заказ. Это, конечно, немного успокаивает злого монстра ревности внутри, но не усмиряет до конца. Чужая ориентация все еще остается для него загадкой. И длинные красноречивые взгляды, которые Тэхён бросает на Чонгука и смысл которых крайне сложно разгадать, совершенно не помогают с ее решением. Ему не хочется накручивать себя, но именно этим он и занимается, пытаясь понять, заигрывают ли с ним подобным образом или это все обман воображения. В итоге от бесконечных размышлений начинает болеть голова, напоминая, что думать – это не его.       Сегодня мучения Чонгука выходят на новый виток страданий, когда Тэхён неуверенно мнется на пороге, закусывает губу и смотрит своими глубокими карими глазами как будто прямо в душу. В безразмерной, просто огромной футболке он кажется каким-то особенно худым и хрупким, что, разумеется, не так. Уж Чонгук-то знает, видел, какие у него рельефы мышц на руках. Но сейчас… сейчас он старается не пускать слюни и практически не соображает, когда Тэхён, немного поколебавшись, все же произносит:       – Гуки, можешь мне помочь? – Чонгук судорожно сглатывает и коротко кивает. Ему кажется, что сейчас он согласится даже с обрыва прыгнуть, если Тэхён попросит.       – Конечно, хён, что такое?       – Посмотришь мой ноутбук? Кажется, он сломался, – Чонгук не помнит, чтобы у соседа был ноутбук. Он вообще мало что помнит после визита в квартиру Тэхёна, кроме его улыбок, смеха, блестящих глаз, случайных прикосновений, мимолетных, но каждый раз вызывающих дрожь предвкушения в теле.       Серьезно, с ним Чонгук снова чувствует себя влюбленным подростком, млеющим от любого взаимодействия с объектом своей симпатии. Где-то между такими встречами он наконец признается самому себе в том, что испытывает к Тэхёну чувства, перешагнувшие порог простой влюбленности. Это так глупо и нелепо. Они ведь не встречаются, Чонгук даже не уверен, что ему когда-либо ответят взаимностью, но ничего не может поделать с глупым сердцем и реакцией организма. Остается только принять, смириться и отчаянно делать вид, что с ним ничего не происходит.       – Да, пошли.       Все оказывается не так уж плохо, как Чонгук успел себе нафантазировать по рассказам Тэхёна. Нужно было просто переставить систему. Так что с ноутбуком он разделывается за полчаса, на протяжении которых его владелец крутится под боком, тихо смеется и испытывает чужую выдержку на прочность нежными улыбками, икающим высоким смехом и колкими шутками, то и дело сверкая голыми коленками, выглядывающими из-под края штанин шорт. Просто невыносимо, какая-то бесконечная пытка.       – Ну вот и все, – резюмирует Чонгук, мечтая поскорее сбежать, пока не натворил глупостей. А их не миновать, если Тэхён не перестанет с ним кокетничать. У него это получается так же легко, как и дышать, не стоит обольщаться и принимать на свой счет.       – Спасибо, – ярко улыбается ему Тэхён, поднимаясь следом. Широкий ворот футболки от этого незамысловатого движения сползает вниз, обнажая плечо. – Даже не знаю, как тебя отблагодарить, – Чонгук замирает весь, как завороженный глядя на обнажившийся участок кожи. Во рту у него пересыхает, а уши нещадно горят. Он растерянно обводит глазами комнату и пытается понять, за что ему эти мучения.       – Хён, ничего не надо. Мы же соседи, ты и так меня спасаешь от голодной смерти, – и это чистейшая правда. Он ужинает у Тэхёна чаще, чем готовит, то есть в последний месяц практически каждый день. Прогресс налицо, если вспомнить, с чего они начинали.       – Нет, так не пойдет, – Тэхён, словно желая добить окончательно, подходит к нему вплотную. Голос у него тихий и мягкий, сладкий, словно мед, а глаза такие глубокие и блестящие, что невозможно от них взгляда отвести. Чонгук и не отводит. Он как зачарованный смотрит на Тэхёна и судорожно сглатывает. – Я должен…       Что именно Тэхён должен, узнать не получается. Их прерывает звонок в дверь. Это похоже на какое-то благословение, словно кто-то там, наверху, сжалился над Чонгуком и решил помочь. Лучше бы, конечно, подсобили со взаимной любовью, но, видимо, это не в их компетенции. Чонгук облегченно выдыхает, когда Тэхён хмурится и идет открывать.       – Оппа, это ужасно! Этот козел меня бросил, – слышит он из коридора чей-то женский голос, и ревнивое чудовище внутри него тут же поднимает голову, недовольно рыча. – Ты должен мне помочь! Мне больше некуда пойти, – едва ли не плача, продолжает ныть девушка, и Чонгук все-таки не выдерживает, выходя в коридор, чтобы посмотреть, кого же там принесла нелегкая. Он едва не издает облегченный возглас, когда узнает в зареванной незваной гостье ту самую сестру, что когда-то встречала здесь сантехника.       – Я, наверное, пойду, – не желая быть непрошеным гостем чужих семейных драм, произносит Чонгук, кивая девушке в знак приветствия.       – Извини, – Тэхён поджимает губы и виновато улыбается ему.       – Да ничего, еще увидимся, хён, – он поспешно скрывается за дверью своей квартиры и прижимается к ней спиной, несколько раз ударившись затылком о металлическую поверхность.       Кажется, пронесло. Что ж, это было чертовски близко к тому, чтобы натворить глупостей и перейти черту. Чонгук пытается убедить себя в том, что совершенно не расстроен из-за этого, но у него ничего не получается. Потому что, если честно, он расстроен.             

***

             Ким Сохи. Так представляется сестра Тэхёна, решившая без приглашения наведаться в гости к Чонгуку на следующий день после того, как ворвалась в квартиру к брату в слезах. Она выбирает не самое удачное время для визита. У Чонгука горят все дедлайны, а из-за количества поступающих правок от тимлида хочется кого-нибудь придушить. Например, эту самую Ким Сохи. На ней длинная футболка, едва прикрывающая бедра. Чонгук готов поклясться на свою новую видеокарту, что под ней нет ничего. Раздражение от этой мысли выходит на новый уровень. Какого черта она вообще здесь забыла? Улыбка быстро слетает с лица Сохи, стоит только напороться на пронзительный тяжелый взгляд, далекий от дружелюбного.       – Ты что творишь? – доносится полный негодования голос со стороны квартиры напротив, а следом появляется и его владелец.       – Знакомлюсь с твоим соседом. Подумала, раз уж я здесь задержусь, то мне не помешают друзья, – мило улыбается Сохи. Чонгук на это только насмешливо фыркает. Нашла с кем дружить. Взгляд Тэхёна темнеет от этих слов. Он недовольно поджимает губы и дергает сестру за руку на себя.       – Чонгук занят, не мешай ему, – Чонгуку очень хочется пошутить про двусмысленность фразы, но вряд ли кто-то оценит его шутку из здесь присутствующих. Поэтому он просто криво ухмыляется на один бок и облокачивается на косяк двери, наблюдая за перепалкой брата и сестры.       – Ничего и не занят. Видишь, дверь же открыл, – огрызается Сохи, пытаясь вырваться из крепкой хватки, что, кажется, приводит Тэхёна в ярость. Чонгук никогда еще не видел его настолько злым и горячим одновременно, поэтому он решает прийти ему на помощь и заодно избавить себя от необходимости прятать наметившийся стояк.       – Вообще-то я правда занят. Так что, если это не что-то срочное, то я пойду работать, – улыбка Сохи сразу же гаснет, сменяясь разочарованной гримасой, и на губах Тэхёна появляется злая усмешка, от которой член заинтересованно дергается. О черт.       – Вот видишь, я же говорил. Прости нас, тонсэн, мы уже уходим, – сладко улыбается ему Тэхён, и Чонгук начинает завидовать его сестре, которая уходит вместе с ним. Он бы сейчас тоже с удовольствием пошел к своему соседу в квартиру, а не вот это вот все. А в итоге приходится вернуться к себе и приступить к работе.       А впрочем, его желание довольно быстро сбывается.       После встречи с ним Сохи решает, что будет отличной идеей немного погостить у брата. Скажем, месяц или два. Будет зависеть от того, как скоро она сможет оклематься от разрыва отношений и найти себе нового парня в лице симпатичного соседа из квартиры напротив. Это становится ясно по ее неловким заигрываниям и нелепому флирту всякий раз, стоит Чонгуку забежать к ним в гости. Тэхён от перспективы делить квартиру с сестрой, разумеется, не приходит в восторг, но и выгнать ее из дома не может. А еще раздраженно шипит каждый раз, когда становится свидетелем безуспешных попыток соблазнения.       В конечном итоге он решает проблему кардинально и перестает звать Чонгука к себе. Вместо этого Тэхён приходит к нему сам. Всегда в неизменно коротких шортах и безразмерной футболке. Эти бесконечно длинные ноги и задница, то и дело мельтешащие перед глазами, начинают сводить Чонгука с ума. Он так хочет прикоснуться к ним, прижаться губами, провести языком, раздеть его и облизать все целиком. И тот факт, что с каждым таким визитом шорты становятся все более облегающими и короткими, совершенно не облегчает ситуацию. Чонгук ощущает себя на взводе 24/7 и держится из последних сил, стараясь не подавать вида и быть отличным соседом и другом.       А потом в их районе отключают свет.       Чонгук встречает это событие витиеватыми ругательствами, светя в полумрак спальни фонариком на телефоне, пытаясь подавить приступ панической атаки. Это конец. Нет, это настоящая катастрофа, потому что темноты он боится даже больше, чем ужастиков и насекомых. Боится до трясучки и затруднения дыхания. Поэтому, когда Чонгук слышит стук в дверь, то бежит к ней со стойким ощущением, что за ним гонится подкроватный монстр. Хотя, возможно, так оно и есть. Оборачиваться и проверять он точно не будет. Чонгук распахивает дверь, мужественно вскрикивает от ужаса на всю лестничную клетку и хватается за сердце, видя перед собой нечто в белой тканевой маске, похожей на оскал какого-то злобного духа. Тэхён смотрит на него как на идиота и, склонив голову на бок, интересуется:       – Ты чего орешь?       – Ты бы еще в маске из «Крика» ко мне пришел, – стараясь отдышаться, бормочет Чонгук. – Я из-за тебя тут чуть не помер от ужаса, – Тэхён на это только тихо хмыкает и заходит в квартиру. Вот у кого точно нет никаких проблем с тем, чтобы спокойно разгуливать в темноте, не шарахаясь от малейшего шороха или подозрительной тени.       – Обычная тканевая маска. Тебе бы тоже не помешала, а то твоим мешкам под глазами скоро понадобятся собственные мешки.       – Что-то случилось, хён? – осторожно интересуется Чонгук, пытаясь унять бешено колотящееся сердце.       – Я тебе свечек принес, – помахав перед ним небольшим пакетом, отвечает Тэхён, плюхаясь на диван. Чонгук поднимает повыше телефон, чтобы осветить пространство перед собой, и садится рядом с ним. – Я звонил в энергетическую компанию, там авария на линии, так что света не будет всю ночь. Подумал, что тебе нужны хотя бы свечи, у тебя точно нет, – что ж, он прав. Чонгуку даже в голову не пришло бы, что нужно купить свечей. Да и на кой черт они ему? Он не любитель принимать ванную при свечах. Или плавить мыльницы.       «Я люблю тебя», – задыхаясь от нежности, думает Чонгук, глядя на мило улыбающегося ему Тэхёна, а вслух говорит:       – Спасибо, у меня правда нет свечей. Останешься?       – Показать, как пользоваться свечками? – с тихим смешком уточняет Тэхён. Чонгук на это отвечает раздраженно закатанными глазами.       – Слушай, ну я не настолько безнадежен. Я просто темноты боюсь, – нехотя признается он.       – Блин, ты чего раньше-то не сказал? – пихает его в плечо Тэхён под тихое шипенье. Удар у него оказывается сильным и хорошо поставленным. Чонгук делает себе в голове пометку никогда не злить хёна. – Я бы больше свечей притащил, вряд ли эти две дадут нужное количество света. Пошли ко мне, хоть пожрем, – поднявшись с дивана, резюмирует Тэхён, протягивая Чонгуку руку. Он хватается за нее как за спасательный круг, крепко стискивая в своей ладони.       – А как?       – У нас плиты газовые, им не нужен свет, – Чонгук не видит, но он готов поклясться, что в этот самый момент Тэхён закатывает глаза.       – Ну хоть какая-то польза от этой бомбы замедленного действия, – бормочет Чонгук себе под нос. – А можно будет посидеть у тебя до включения света? – решает пойти ва-банк Чонгук, чувствуя, как сердце от волнения начинает колотиться с удвоенной силой.       – Конечно можно, – тут же соглашается Тэхён. – Масочку тебе заодно сделаем.       «Очень люблю», – улыбаясь, как полный идиот, думает Чонгук, впервые в жизни радуясь тому, что в темноте этого не видно.                    

4

             За пару дней до новогодних праздников Тэхён наведывается к нему ночью с лопатой наперевес. Чонгук, уже наученный опытом, даже не удивляется. Он скорее заинтригован тем, зачем его соседу понадобилась лопата ночью. Неужели опять попросит кого-то закопать? Уж не свою ли сестру?       – Есть деловое предложение, – загадочно начинает Тэхён, смущенно улыбаясь. Чонгук, уже заранее понимая, чем это ему грозит, тяжело вздыхает и пошире открывает дверь, готовый слушать. – Я планирую устроить у себя дома небольшую вечеринку перед новым годом. Народу придет немного, обещаю. Буду рад, если ты придешь, – Чонгук согласно кивает, но расслабляться не спешит. Вряд ли Тэхён зашел к нему ночью только для того, чтобы позвать в гости.       – А лопата – это на тот случай, если я откажусь? – пытается отшутиться Чонгук, косясь на лопату с опаской.       – О нет, – спохватывается Ким Тэхён. – Хотел попросить тебя съездить со мной за елкой в лес, – а вот и настоящая причина для визита. Ну конечно, как он сразу не догадался: ночь, лопата, подозрительно блестящие глаза. О чем еще Чонгук мог подумать.       – А рубить ее ты чем планируешь?       Тэхён загадочно улыбается и, словно невзначай, роняет:       – У меня бензопила в багажнике.       – Хён, а может лучше по старинке купишь елку на рынке? А лучше искусственную, чтобы не вредить природе. А вообще я не очень понимаю, зачем тебе елка на празднике, у нас же совершенно другой новый год. Ты же ведь понимаешь, что срубать ели уголовно наказуемо? Да и где ты собрался их искать сейчас? – улыбка на лице Тэхёна становится шире. Он хитро щурится и снимает лопату с плеча, отставляя в сторону.       – Ладно, я пошутил. Один знакомый подарил мне тую. Не спрашивай кто, я не признаюсь. Я подумал, что было бы неплохо посадить ее во внутреннем дворе. Мне нужно, чтобы ты фонариком посветил, пока я буду выкапывать ямку, – Чонгук не сдерживает облегченного вздоха и снимает с крючка куртку.       – Я в деле, хён.       А потом наступает день вечеринки, и Чонгук начинает жалеть, что вообще на нее согласился. Становится немного неуютно в компании незнакомых ему людей, которые, пусть и ведут себя довольно мило, но постоянно касаются Тэхёна и норовят его обнять. Это бесит до трясучки. Наверное, поэтому другие гости немного сторонятся Чонгука, испугавшись убийственного взгляда, направленного на них. А нечего лапать виновника вечеринки, может, тогда он и был бы дружелюбнее. Спойлер: нет, не был бы.       Хотя последней каплей становится парень, который напрашивается к Тэхёну не то с ночевкой, не то задержаться на пару часиков дольше остальных. Кажется, самоубийцу зовут Ли Давон или как-то так. Тэхён от этой просьбы немного напрягается, натягивает на лицо дружелюбную улыбку и соглашается исключительно из вежливости. Чонгук, наблюдавший за всем этим из своего угла, недовольно хмурится. Его интуиция буквально вопит о том, что ничего хорошего из этого не выйдет и не стоит доверять этому подозрительному типу. Тем более нельзя позволить им остаться одним в квартире. Мало ли что может произойти.       Чонгук решает взять все в свои руки и, улучив момент, отводит парня в сторону, чтобы на пальцах объяснить Давону, почему ему не стоит навязываться к красивым парням с ночевкой, пользуясь их добротой и наивностью. А затем в красках описывает, что с ним будет, если он попробует его ослушаться. Давон сначала зеленеет, затем бледнеет, а потом быстро-быстро кивает и спешит попрощаться с другими гостями. Тэхён, наблюдавший за всем этим со стороны, озадаченно хмурится, но вмешиваться не спешит. Уже намного позже, когда они остаются в квартире одни и приходит время прощаться, он все же решается задать вопрос.       – Что ты ему сказал? – глаза у него блестят от выпитого, а губы такие темные, что к ним нестерпимо сильно хочется прижаться губами, слизав с них алкогольный привкус. О нет, кажется, не стоило так отчаянно напиваться, пытаясь избавиться от едкой уксусной горечи из-за того, что Тэхён активно флиртовал и смеялся с другими гостями, практически не обращая на него внимания.       – Неважно, – нервно облизнувшись, бурчит себе под нос Чонгук, неожиданно смутившись. Ну в самом деле, не стоило ему, наверное, вмешиваться. Будь неладна эта дурацкая ревность.       – Чон Чонгук, я хочу знать, – ого, даже не «Гуки». Чонгук тяжело вздыхает и нехотя признается:       – Я думал, ты не хотел, чтобы он у тебя оставался.       – Не хотел, – согласно кивает Тэхён, и от его взгляда, теплого и немного ранимого, у Чонгука перехватывает дыхание.       – Ну вот, поэтому я ему объяснил, что будет некрасиво навязываться к тебе в гости и задерживаться. Даже просто поговорить, – стараясь казаться невозмутимым, пожимает плечами Чонгук. Он только чудом не отшатывается, когда Тэхён делает шаг к нему и улыбается уголками губ, произнося едва слышное «Спасибо». – Не за что, хён. Нет, правда не за что, – уже более серьезно повторяет Чонгук, пытаясь справиться с неожиданным приступом аритмии от того, как Тэхён прикусывает нижнюю губу, глядя на него.       – Как ты понял, что я, ну… – он неопределенно машет рукой и неожиданно смущается, отводя взгляд.       – По твоим растерянным глазам, – а еще по рычанию внутреннего ревнивого чудовища, которое требовало прогнать взашей говнюка Давона из квартиры и зажать Тэхёна где-нибудь в темном углу. Увы и ах, ничего из этого Чонгук не мог себе позволить. Пришлось выбрать более цивильный вариант, чтобы избавиться от соперника.       – Спасибо, – рассеянно произносит Тэхён. Кажется, они начинают повторяться.       – И снова не за что, хён, – вторит ему Чонгук.       – Тогда до встречи? – осторожно интересуется Тэхён, бросая на него странный взгляд из-под ресниц. Чонгук судорожно вздыхает и кивает, совершенно не желая прощаться.       – Да, до встречи, – нехотя соглашается он и пятится спиной к двери, когда Тэхён неожиданно тянется к нему и коротко целует в губы, вцепившись в ворот толстовки, а потом так же быстро отстраняется, глядя на него своими большими испуганными глазами. Слишком быстро, чтобы хоть что-то почувствовать. Чонгук растерянно моргает, пытаясь переварить то, что только что произошло, но мозг отказывается работать и уходит на перезагрузку, оставляя один на один с быстро колотящимся от восторга сердцем.       – Прости, прости, я не хотел, – вымучено стонет Тэхён, пряча красное от смущения лицо в ладонях. – Не знаю, что на меня нашло.       – В смысле не хотел? – облизнувшись, хрипит Чонгук, чье сердце болезненно сжимается от его слов. – Прям совсем не хотел?       – Ну, то есть хотел, просто я так неожиданно на тебя набросился, – начинает тараторить Тэхён, вероятно, желая провалиться сквозь землю от неловкости под пристальным взглядом Чонгука. – А вдруг ты натурал, а тут я со своими поцелуями. Пожалуйста, не бей меня по лицу, я больше не буду к тебе лезть честно.       – Я не натурал, – с трудом выдавливает из себя Чонгук, из последних сил сдерживаясь от того, чтобы не накинуться на Тэхёна.       – Да? – с надеждой переспрашивает тот, глядя в ответ жалобно и испуганно.       Чонгук молча шагает к нему навстречу и целует сам, вжимая в ближайшую стену. И вот теперь поводов сдерживаться совершенно нет. Тэхён низко стонет и с жадностью отвечает на этот поцелуй, зарываясь пальцами ему в волосы. Это самый восхитительный звук, который Чонгуку доводилось слышать. Внутри него все счастливо поет и ликует от восторга, от ощущения мягких губ под своими, что раскрываются навстречу, позволяя языку скользнуть в рот. Он отдается этому поцелую без остатка, чувствуя, как кружится голова от недостатка кислорода.       Тэхён под пальцами худой, твердый и гибкий. Просто невероятный. Его кожа буквально пылает в тех местах, где она соприкасается с ладонями Чонгука. Он забирается ими под тонкую ткань рубашки и буквально задыхается. Когда понимает, что практически может обхватить пальцами чужую талию. О черт, это же не сон? Это правда происходит на самом деле? Ему это не снится?       – Хочешь посмотреть мою спальню? – шепчет Тэхён, цепляясь пальцами за его толстовку.       – Черт, да. Да, хён, – шепчет Чонгук ему в губы, не в силах перестать его трогать. Он послушно шагает за Тэхёном в сторону комнат, вцепившись в чужую руку как в спасательный круг. – Очень хочу.       Чонгук глупо улыбается и думает, что выиграл эту чертову жизнь, поселившись в этом проклятом доме, что подарил ему самого потрясающего парня на свете.       И так оно, в общем-то, и есть.