Тихо, мирно и не привлекая внимание окружающих

      Жизнь текла своим чередом. Ну как своим. Насколько это вообще можно было, когда тихий уютный домашний мирок несколько раз был сломан об колено. Панпан знал, что с рождением детей жизнь меняется, но что с рождением младшего сына она изменится настолько, был немного не готов.       Во-первых, дома поселился учитель. Нет, ничего против него Тристепан не имел: он вообще был по гроб жизни Голтарду обязан. Да и Элели «старшего братца» полюбила, и Пин постоянно дёргал за бороду, как дотягивался, к вящему недовольству Голтарда. Ева тоже посмотрела, вздохнула и махнула рукой. Голтард был не самой большой проблемой.       Во-вторых, дома поселился Пу. Зачем им здесь эта панда, Тристепан в упор не понимал, но со скрипом пользу от него признал: за домом тот присмотрел, его восстановил, да и готовил-убирался на халяву. Вернее, за койко-место, но невелика разница. Панпана Руэль не покусал, ещё б только попробовал, но жизнь в уединении на фронтире невольно заставляла ценить камы.       Отсюда вытекало в-третьих — дома поселилось два практически посторонних мужика. Евангелина делала вид, что всё нормально, и ей это не особо мешает, но что всё-таки жене неудобно, Панпан заметить умудрился. Да и выгонять порой учителя и панду на улицу было сложно. Учитель был ленивый, панда толстый. Панпан начинал невольно думать о расширении дома.       Где-то рядом маячило в-четвёртых, ибо комнату сына отдавать никому Тристепан не желал. И вообще дико хотел притащить Флопина домой за шкирку, поговорить, чтобы больше всякой ерунды не думал, а потом махнуть на недельку на рыбалку подальше от всей этой суеты. Или на стрельбище. Или куда он ещё захочет. С дорогим тестем Панпан не был знаком и пары часов, но за это время выяснить с ним отношения захотел едва ли не больше, чем с Адамаем: в конце концов, позиция самого дракона «все живы, и ладно» имела право на жизнь, да и что с него потребовать, было неясно, а колотить слабо сопротивляющуюся грушу смысла практически не было. Он бы хоть сопротивлялся нормально, не хочет получать, видно же, так нет! И ладно б толк его колотить был… Тристепан хотел его отделать, по-полной, чтоб о пощаде запросил, подонок, но в честной драке! Чтоб мозги встали на место, был же нормальным когда-то!!!       Тесть тем временем открыто считал себя воплощением правоты, успел довести Еву, бросил её до этого на кучу лет, считал возможным качать права и задурил голову Фло, но при этом в принципе ни от кого за последние месяцы явно не получил, судя по таки долетающему. Кросмический баланс, ау!       На фоне Адамая незаметно вылезло в-пятых, ибо теперь Рубилакс стал близок как никогда. Не то чтобы раньше он был особо далеко, но теперь все отношения явно собирались выйти на новый уровень. Сам шушу обречённо сказал, что знал, на что шёл, Ева напомнила, что Тристепан и так меч никогда далеко не убирал. Сам Панпан ещё не определился, но решил не забивать голову, тем более что пользу Руби приносил будь здоров.       И с воистину царским видом над всем этим царствовало в-шестых — собственно, рождение младшего сына.       На этот раз, как ни странно, они с Евой ребёнка планировали. И были крайне рады, когда узнали о беременности. Правда, у Панпана за пару месяцев до родов кошмар приключился… Но те визжащие щеночки скорее относились к рождению Элели и Флопина, так что иоп просто твёрдо решил постараться, чтобы хоть эти роды у жены в спокойной обстановке прошли.       Список тех, кому надо было за неудачу набить морду, был возмутительно коротким и унылым: кто не был мёртв, тот находился далеко или вовсе неизвестно где. Да и были у него более важные дела сейчас! Например, забота о младшем сыне и поиски старшего.       С Пином было сложно, но Тристепан был горд: ребёнок был настоящим иопом, вот сразу видно! Почти весь в него! Вот глаза у него Евы… По счастью, оказалось всё-таки проще, чем с двойняшками: и дома больше народу, легче обязанности распределить, да и думать, как и на что жить, уже не надо, всё наладили давно. А уж сейчас, когда снова обе руки на месте… Ух!       Рубилакс немедленного освобождения, по счастью, требовать не стал, только сказал, что достаточно верит Тристепану, чтобы тот слово однажды сдержал. Доверие от старого приятеля льстило и позволяло заниматься и вторым делом.       Поисками Фло.       Дело вообще-то было тухлое. Панпан изначально отдавал себе отчёт, что следопыт из него никакой. Вот набить морду — это он мастер. У Евы в таком плане было получше, но и она мало что могла сделать, к тому же винила себя в том, что плохая мать и не проследила. У Панпана где-то свербило в голове, но он сам был не лучше, поэтому поддерживал любимую, как мог. Вдобавок ещё и те, кто помочь мог бы, заняты!       Руэль со своей Арпагон вообще в депрессию впал… Юго таки немного кушала совесть вместо Адамая, так что он на просьбу в своё время откликнулся и пошебуршал в своей излюбленной манере, но тоже Фло с этим Дама… Мадо… Мага… островом, в общем, не нашёл. Ну, хоть о Гильдии Шёпота Тристепан теперь знал больше и только сильнее был убеждён, что нечего его ребёнку с сумасшедшим дедом делать.       А он сумасшедший точно! Ну кому надо было двадцать с лишним лет в тюрьме сидеть?! Это от скуки спятить можно!       Учитель, вон, зверел потихоньку дома… По счастью, в какой-то момент в гости его приятель заглянул, и теперь они частенько где-то шлялись вместе. На вопрос, чем занимаются, оба посмеялись и посоветовали не лезть в дела взрослых дядь, на что Тристепан скрипнул зубами и дал Голтарду «отцовское благословение». Вытянувшиеся физиономии стоили даже ответного пинка. Панпан, между прочим, заварушку с Корню Моллю помнил, пусть и плохо!       И вообще от всех этих жизней голова шла кругом, так что иоп лишний раз старался обо всём не думать. Однако иногда ловил себя на мысли, что понимает, почему Килби таким чокнутым был. Это ж никаких мозгов столько помнить не хватит…       Особенно если сидеть где-нибудь сиднем! Там и обычному человеку хватит!       Как бы то ни было, жизнь шла своим чередом: напоминала отчаянно пытающееся порваться лоскутное одеяло, которое Панпан упорно пытался как-то удержать.       Всё как всегда.       — … Эй, пап, а что такое с Пином?! — громко позвала его Элели, и иоп вынырнул из приятных мыслей о новой встрече с тестем.       Ну говорил же, всё как всегда, обязательно что-то случается!       — Что там, зажигалка? — подошёл он и посмотрел на сына.       Ребёнок как ребёнок. Ну машет руками и смеётся, он любит с сестрой играть, что не так-то?       — Вот, — ткнула пальцем Элели. Панпан сначала подумал, что, наверное, вчера Голтард на тренировке переборщил, и надо было заставить дочь отлежаться… Потом понял, что отлёживаться будут вдвоём.       А, не.       Судя по реакции спустившейся Евы — уже втроём.       — Панпан, а мы вчера ничего не… — осторожно спросила жена, вспомнив вчерашнюю гулянку.       Крайне недолгую, так что на неё Панпан не списывал бы.       — Ничего, а что было, то исключительно высококачественное! — клятвенно заверил ей Пу.       — И вы мне ничего не дали! — влезла Элели. Панпан переглянулся с Евой и потёр затылок.       — Ладно. Надеюсь, наши знатоки всяких странностей никуда не свалили, — пробормотал он.       Пин в ответ снова засмеялся, разбрызгав руками немного голубых искр, а крылья как сверкнули, так и снова погасли.

***

      Вид у Юго и Адамая был такой, будто они накануне пережили очередной конец света: то есть боевой, деловитый, но немного задолбавшийся и настороженный.       — Я не пойму, ты чего от нас-то хочешь? — спросил элиатроп у Тристепана, бросив очередной взгляд на Пина. — Он же иоп чистый, весь в тебя!       Пин агукнул, продемонстрировал предмет вопросов, и Юго от неожиданности заткнулся.       — Я в курсе, что раса верой определяется, — скрестил руки на груди Панпан. — Как две разом мешаться могут?! А поскольку я других с крыльями на башке не знаю… К кому ещё обращаться прикажешь?       Примчались Юго и Адамай поздней ночью, так что Ева вместе с Элели уже спала. Пу что-то хлопотал на кухне, но не мешал, а учитель опять где-то шлялся. Когда до братцев дошло, во сколько они пришли, то элиатроп всё извинялся, мол, не сообразил про разницу во времени, но решили всем коллективом уже действовать, как есть.       — Да я тоже впервые такое вижу! — шёпотом прокричал Юго. Пин тем временем врезал наклонившемуся Адамаю по носу, и Панпан реакции сына умилился. А как подрастёт, чему научить можно будет!..       — Для вашей семейки что, неприязнь ко мне — дело чести? — буркнул Адамай, отходя на полшага назад. Тристепан смерил его тяжёлым взглядом.       — У меня дома на постоянку поселились два посторонних мужика, у жены практически депрессия, старший сын ушёл со старым уголовником, у младшего не пойми что, а ещё сравнительно недавно мой один старый друг оказался гадиной и сволочью, — проникновенно произнёс иоп. — Адамай, от всего сердца прошу. Давай не будем друг друга бесить, а?       Дракон фыркнул, но эти всё и ограничилось.       — Принято. У нас тоже… нервы в клубочек мотаются.       — Чего там?       — Ну, меня недавно отравили белладонной, — подал голос Юго. Тристепан показал большой палец.       — Отлично для живого мертвеца выглядишь!       — Эй, я вообще-то с тобой стою и разговариваю, не смущает?       — А яд белладонны вообще-то смертелен, — резонно заметил иоп. — Не тебе одному все уши про ягоды прожужжали. Но если ты серьёзно, рад, что ты в порядке, приятель. Удачи там вам и Амалии, счастливо выбраться из неприятностей и всякое такое. Если нужна помощь, зовите.       Братья переглянулись и нерешительно кивнули.       У Панпана иногда возникало впечатление, что у них один мозг на двоих, серьёзно. Впрочем, против этого свидетельствовала разница характеров.       — Ага. Но мы пока как-нибудь сами.       Слова вызвали немного детской обиды, что где-то заварушка, а он не в деле, но Тристепан решил не расспрашивать. Если расспросит, то точно удержаться не сможет, а у него и дома хлопот хватает.       Ну а если совсем что-то серьёзное, то Юго стесняться не будет, даже помня о существовании «хлопот дома». Завалился же перед некромами! А тогда после Оропо и родов у Евы полмесяца не прошло!       — Так что с моим сыном? — поторопил их Тристепан. Пину, в общем-то, никакого дискомфорта не было, похоже, но вот Панпан всё же переживал. А вдруг что случится?       — Ну не знаю я! — беспомощно развёл руками Юго. — Элиатропы прежде не рождались, ибо слово было некому нести, а сейчас из-за явления матери и нас с эмрубскими ограничение спасть должно, но Пин-то раньше родился!       — Ради справедливости, мы не знаем, когда ход времени нарушился, — въедливо уточнил Адамай. — Поскольку у тебя видения с Оропо уже в Инглориуме были, может статься, что ещё там дата сместилась, и Элиатроп на момент родов была свободна.       — Это как-то меняет, что у него признаки двух рас сразу?!       — Между прочим, гибриды возможны! — парировал дракон. — Не я с Шак Шакой встречался.       Тристепан ошалело переглянулся с Юго.       — А он чей гибрид? — шёпотом спросил иоп.       — Без понятия, я вообще впервые об этом слышу!       — Ладно, ну и туда его, куда и наши спокойные годы, — решил Тристепан. — Адамай, а какие там вообще условия?       Дракон ненадолго задумался.       — Характер, подходящий под обе веры, и неконфликтные заповеди. Ещё в таких случаях признаки обычно мало проявляются, как мне Оропо объяснял, но у Пина случай вовсе противоположный.       — Противоположный по всем фронтам, Ад! У Иопа и Элиатроп — и неконфликтные заповеди?!       — Наша мать их вообще оставляла?!       — Тебе процитировать? Кто из нас двоих нянька элиатропов, ты или я?       — Ты им король вообще-то! Да и! — Адамай с шумом выдохнул. — Сомневаюсь я, что Пин к Элиатроп потянулся.       — Может, объясните наконец иопоголовому, что случилось? — резонно заметил Тристепан.       — И что за ерунду ты несёшь? К кому ещё он потянуться мог? — добавил Юго. Дракон посмотрел на него с жалостью, и у иопа мелькнула мысль, что надо б подать какой сигнал Пу. Что ни говори, а с ним на кухне стало проще, а Адамай уж на что напрашивался на пинки, своего близнеца знал хорошо. А Юго ещё обратно в королевство Садида возвращаться.       — А то, мой дорогой братец, что набить эпично врагам морды вопреки всему, спасая тех, кто дорог — это и к тебе. Не только к нашему многоуважаемому богу Иопу, — сочувственно пояснил Адамай. — Ты ничего не забыл?       — Что я должен за…       До Тристепана дошло мгновением раньше, чем до Юго.       — Ну… В принципе… Уж лучше ты, чем мать твоя! Да и, дружище, я ведь тебе говорил однажды, что тебе надо было иопом родиться! И не было б проблем!       — И, по словам Оропо, у части элиотропов крылья появлялись аккурат только при магии, — покосился дракон на Пина. — Элиатропы так не могут, у них всегда видны. Конкретных заповедей Юго своему народу не оставил, так что и конфликтовать нечему, и носит он теперь дофусы постоянно. Хотя сомневаюсь, что связь с божественным образом ты всё же имеешь, братишка.       Тристепан облегчённо выдохнул. Не то чтобы ситуация стала нормальной или более простой… Но теперь, по крайней мере, стало ясно чуть больше.       А там, глядишь, и вовсе разберутся. А всякими печалями голову забивать не стоит!       Впрочем, Юго, от души выругавшийся, не факт что был согласен.

***

      Пин в двадцать выглядел на десять, и его, в принципе, устраивало. Враги недооценивают, и можно спокойно с мамой и папой до сих пор жить! Тем более что и прятаться не надо…       Пин был прежде всего иопом, и это его тоже целиком устраивало. Драки хорошие он любил, а уж спарринги с папой и сестрёнкой обожал!       Впрочем, и контролировать он себя не забывал. Подводить ни родителей, ни дядю Юго, ни тётю Амалию, ни даже Адамая не хотелось. Пин не особо разбирался во всех тонкостях политики, но мысль, что «не надо, чтоб думали, будто элиатропство воздушно-капельным путём передается», усвоил крепко. Больно слёзно когда-то просили. Что там учудилось в начале эпохи Вейвена, он не особо разобрался, но это играло только на руку: и так добрая половина окружающих стареть перестала. А Пину-то, в отличие от Элели, даже повезло!       Ну а что он может немного больше, чем всем кажется…       Около ладони заплясали искры, и Пин тряхнул рукой, сгоняя их, а затем продолжил делать губную гармошку.       … так этим же «всем» и хуже.       А его всё устраивает, вот!