Терновый трон

Юнги подсматривает за омегами через теневого жучка. Следит, как они с любопытством изучают дом — он дал им доступ и приставил присматривать одну из девушек-альф, чтобы котятки чувствовали себя спокойнее. Запоминает, что им нравится, а что не нравится — записывает даже кажущиеся на первый взгляд ненужными мелочи в специальный блокнот. Ёнмину явно не хватает декора. Омега то и дело недовольно дёргает тигриным хвостом и нервно поправляет волосы, когда врезается взглядом в очередную пустую стену в коридоре. Может, дать им ещё больше свободы? Пусть гнездятся. Тогда и покидать дом, ставший родным, будет намного сложнее. «Мастер», — голос Киёна напряжён, и это сбивает мнимое спокойствие. Каю так и не удалось выйти за пределы замка Принца, но вот настроить рацию, чтобы она передавала сообщения на коротком расстоянии, получилось. Вариант неидеальный, но лучшего у них нет. «Слушаю». «Беты пытаются договориться с отречёнными, — Киён переходит сразу к сути, не расшаркиваясь на формальности, — среди них есть самый активный, он подбивает устроить бунт. Доказывает, что отречённые без мастера теперь сами себе хозяева и они могут заявить право на трон». Юнги стоит больших усилий не расхохотаться. Какая глупость. Беты… некоторые из них умны, но большинство напоминают этого самоуверенного идиота. «Этот бета говорит много и мало по делу. Держит детей Принца в заложниках, угрожает, но Кай говорит, что впустую. Его главная цель — дать понять, что в городе больше нет власти, но пока что у них нет дельных идей, как это сделать. Благодаря вам и защите, которая осталась после Принца, выйти наружу они не могут, подать хоть какой-то сигнал — тоже». «Узнайте, что за бета. Есть ли у него родные за пределами замка, как он попал к Принцу, почему такой деловой». «Есть». «Что-то удалось узнать насчёт причины ослабления Принца?» «Пока пусто, мастер, — Киён не вздыхает, но его голос на мгновение даёт слабину. — Тут нет подходящего оборудования, чтобы провести анализы. Те беты, которые были с Принцем до убийства, живы и находятся под наблюдением. Взять их кровь реально, но в остальном…» Бесполезно, понятно. «Продолжайте наблюдение. Отчёт раз в сутки, чаще по необходимости», — даёт стандартный приказ Юнги и мысленно отпускает альфу-вассала. Он надеялся, что пойдёт на встречу с Намджуном более подготовленный, но, увы. Пока что единственный козырь в руках — это факт смерти Принца, который он готов озвучить в подходящий момент. Юнги возвращается к наблюдению за омегами. Хоть какое-то развлечение, пока он ждёт возвращение Хосока с территории Безымянного. Чимин и Ёнмин как раз сворачивают в сторону крыла бет и приставленная к ним альфа — Ёна — кратко информирует, что это за место. Юнги любопытно дёргает львиным ухом и чуть усиливает магию тени, чтобы слышать их разговор. — Мастер предоставляет жильё для бет, которые готовы обменивать кровь на деньги. — Он покупает их кровь? — удивлённо выгибает бровь Чимин, неверяще поглядывая на затемнённое крыло. — И многие соглашаются? — Да, — Ёна скромно складывает руки на животе. Юнги разрешил ей рассказывать то, что известно большинству альф в подчинении, поэтому на этот вопрос она ответит максимально объёмно. — Мастер считает, что лучшие отношения — это отношения, выстроенные на взаимовыгодных условиях. С каждой бетой составляется контракт на три месяца с возможностью продлить пребывание в особняке. Они получают бесплатное питание, жильё, одежду по необходимости и медицинское сопровождение, взамен дают кровь и… прочие услуги на добровольной основе. — Добровольной, — Чимин очевидно не верит. — И как это контролируется? — Каждый альфа-вассал подчиняется прямому приказу мастера, — невозмутимо отвечает Ёна, — и этот приказ нерушим. Никто из вампиров не имеет права насиловать, домогаться или принуждать бет, омег и других альф к чему-либо. Мы обязаны получить прямое согласие, иначе умрём на месте. Ёнмин ошарашенно открывает и закрывает рот, пока Чимин переваривает услышанное, анализируя каждое слово. Юнги знает, что на территории Безымянного творится беспредел. Там можно стать жертвой, просто прогуливаясь по улице, и это раздражает. Как можно быть настолько равнодушным к своим землям энигмой — ему не понять. — И сколько… нет, я не хочу знать, — Чимин обрывает себя на полуслове. Делает глубокий вдох и такой же выдох. Что происходит в его голове? Считает ли он Юнги ужасным, или же наоборот, тот факт, что энигма старается вести дела честно, добавляет ему несколько очков? Хотелось бы, чтобы да. — Скажи лучше, с какого возраста беты могут заключить такой контракт? — С двадцати одного, — покладисто отвечает Ёна, — без исключений. Разумеется, ради лёгких денег приходят и те, кто младше. Многие пытаются подделать документы, но мастер проверяет всех желающих и, пока не убедится, что всё «чисто», не предложит договор. Юнги жадно всматривается в сложную мимику котяток. Ёнмина явно успокаивают озвученные условия, а вот Чимин хмурится. Ему что-то не нравится? Или же не верит, что связей Юнги хватает, чтобы проверить на факт обмана? Дерзкой омежке ещё предстоит узнать, что в руках энигмы сосредоточены ключевые точки власти Сеула. Не только теневой бизнес, который так сильно смутил Чимина, но и вполне легальный. — Желаете познакомиться с кем-то из бет? — спрашивает Ёна, когда пауза затягивается. — У мастера есть несколько давних бет, которые могут ответить на любые… — Нет, — резко перебивает Чимин, отворачиваясь от поворота в крыло бет. — Лучше покажи оставшуюся часть особняка. Есть ли места, куда нам точно нельзя заходить? — Мастер сказал, что вам нельзя только выходить за пределы особняка, внутри у вас есть доступ в любую часть здания, — Ёна неосознанно кланяется, невербально высказывая своё уважение. Она одна из самых спокойных вассалов, пусть и недавно обращённая, но уже заслужившая весомый лимит доверия, именно поэтому Юнги выбрал её для сопровождения котяток. — Оружейная, тренировочный полигон, крыло альф, медицинский отсек, столовая, кухня, подвалы… Вас не тронут, но где-то лучше не нарушать устоявшийся порядок. — Например? — У мастера есть исследовательская лаборатория, — говорит Ёна, и Юнги морщится. Та принадлежала ещё отцу и давно запечатана. Вряд ли котяткам такое будет интересно, но скрывать и правда не стоит. — У меня нет туда доступа, и сама лаборатория закрыта — в ней никто не работал больше двадцати лет, но если вы желаете, то я могу попросить разрешения сводить вас туда. Чимин поджимает губы, переглядывается с братом, в глазах которого мелькает странный испуг, и нехотя выдавливает: — Не сегодня. — Как прикажете, господин. Чимин в очередной раз кривится — ну какой крайне недовольный всем котёнок, — а потом просит отвести их на тренировочный полигон. Вообще-то, Юнги хотел сам показать место для будущих тренировок, но ладно. Пусть омеги изучат всё сами. Найдут все входы и выходы, отметят места с камерами и любые технически подходящие лазы. Кажется, при проектировке особняка было заложено несколько тайных ходов, ещё дедом. Юнги не интересовался. — А ты можешь рассказать, как работает охрана пери… Интересный вопрос Чимина, заданный Ёне, обрывается вернувшимся Хосоком. — Мастер, — альфа-вассал склоняется в поклоне, моментально разгибаясь, а Юнги нехотя отключается от слежения за котятками. Пора собираться к Намджуну. — Прошу простить за задержку, убеждался в правдивости информации. — Рассказывай, — Юнги рывком поднимается с удобного кресла, выходит из-за стола. Опирается о край бедром и изучает напряжённого подчинённого. Хосок явно чем-то недоволен. Не смог выполнить задание? Потерял цель? — Ваши омеги жили у беты Кан Гёнхи и не меньше пяти лет, но это всё, что мне удалось выяснить, потому что она мертва. Гён… Так вот чьё имя не дал произнести Чимин. Казалось бы, всего лишь маленькая, не до конца сформированная деталь, но благодаря ей Юнги понимает, что Хосок действительно докопался до правды. Жаль, что их няня мертва. Если котятки жили у этой беты так долго, то наверняка привязались. Учитывая, как сильно Чимин зациклен на брате, есть ли вероятность, что новость о смерти знакомой они примут нормально? Нет. Будут ли они винить Юнги? Вероятно, да. Может быть, если повезёт, то не в том, что он её убил, но в том, что не спас, точно. Тц. — Подробности. — Два дня назад около трёх отречённых альф вломились в её квартиру, — голос у Хосока равнодушный, отстранённый, но внутри вассала кипит кровь. — Она жила на первом этаже с тайным ходом в подвал, где, как я понял, ночевали омеги. Остался едва уловимый запах, несколько брошенных впопыхах вещей и вот это. Хосок подходит ближе, чтобы протянуть оторванную часть фотографии. На ней изображён мужчина с гибридными признаками. Юнги затрудняется сказать, какими именно, но торчащие уши напоминают тигриные. Впрочем, он может додумывать, надеясь, что это изображение отца Чимина и Ёнмина. Есть схожие черты лица, пусть и крайне… отдалённо. — Я ещё устанавливаю, кто это на фото, — без дополнительных вопросов отчитывается Хосок. — Мои ищейки разыскивают напавших отречённых, но на территории Безымянного хаос. Никто никому не подчиняется, слишком много подпольных самообразовавшихся групп, но при этом все они не готовы сдавать «своих». — Значит, не такой уж там и хаос, — задумчиво тянет Юнги. — Принц всегда получал удовлетворяющие отчёты от Безымянного и только по этой причине не лез в его дела. Что-то тут нечисто, Хо, надо копать глубже. Юнги не нравится, что картинка о небезопасности трущоб Безымянного может так легко рухнуть. Во-первых, омеги слишком легко сбежали. Во-вторых, сразу после их ухода убили бету, которая точно знала, кто они такие. В-третьих… любую информацию можно купить, вопрос лишь в цене, а у Хосока есть право быть щедрым, но раз никто не принял ни деньги, ни кровь в обмен на имена, значит, там есть нечто, что они упускают. — Три-Кей захватили несколько отречённых Принца, — задумчиво тянет Юнги, анализируя риски идеи, — они до сих пор принудительно погружены в сон, но сегодня мы пустим слух о кончине нашего «правителя» и можно будет начать с ними работу. Подбери самого лояльного и готового к сотрудничеству. Пусть этот отречённый вольётся к другим на территории Безымянного и попытается добыть информацию, но не спускай с него глаз. — Как прикажете, мастер, — Хосок без возражений соглашается. — Если позволите, можно взять одну из бет. — Обоснуй. — Их часто не берут в расчёт и, когда пьют кровь, проговариваются. Больше, конечно, из желания похвастаться. Вы будете пускать слух, что нескольким отречённым удалось сбежать после смерти Принца, почему бы он не прихватил с собой бету, чтобы под рукой всегда была еда? Неплохая мысль. Отречённые сразу же после разрыва с мастером безумно голодны. И их голод с годами только растёт. Они как опухоль, которую было бы неплохо вырезать, вот только при Принце этого было сделать невозможно. Тем интереснее будет кровавый поход Юнги по дороге к Трону. — Хорошая мысль, — он скупо улыбается, хваля Хосока. — Мне нравится, что ты стал проявлять больше инициативы, продолжай в том же духе. — Я рад служить вам, мастер. — Давай готовиться к визиту к Намджуну, — теперь улыбка Юнги превращается в хищный оскал. — Организуй всех участников нашего маленького шоу, а я пока заберу подарок. Ведь он так любит чай.

***

Внешне бары, пабы и прочие забегаловки на территориях Безымянного и Ким Намджуна отличаются. У Безымянного это грязь, валяющиеся полупьяные тела альф, следы крови из-за не очень бережного кормления. Крики в переулках. Натужные, имитирующие оргазмы стоны. Выстрелы. И полное равнодушие обычных, вынужденных тут существовать жителей. У Кима — хорошо убранные улочки, украшенные здания, вывески, которые светятся по ночам и освещают дорогу случайным прохожим. Сейчас день, поэтому огоньки едва ли мигают и рассмотреть блеск можно, только если присматриваться. Одно объединяет пабы двух столь разных территорий. Сплетни. Сплетни, которые то и дело вспыхивают в обсуждениях между не умеющими держать язык за зубами вампирами. — Поговаривают, что у Принца того случилось что, — между забитыми алкоголем столиками шелестят придуманные слова. — Поговаривают, что у Принца стало тихо. — Да-да, — на помощь приходит ещё один голос — тонкий и высокий, — и патруль весь пропал куда-то. — У основания замка собралось слишком много теней. — Хотя обычно замок светится даже ночью. — Поговаривают, — тот, первый шёпот возвращается с новым лживым словом, — что от Принца сбежали беты.

***

— И всё же ты приехал ко мне в гости. Юнги добирается до поместья Намджуна раньше слухов. Он зафиксировал слежку сразу же, стоило пересечь территорию, подчинённую клану Ким. Случайно вывернувшая из-за поворота машина и преследовавшая их до пункта назначения. Слишком внимательные люди на пешеходных переходах, не сводящие с них взглядов. Машину вёл один из альф-вассалов — специально медленно, чтобы все и каждый, кто желает сопроводить Юнги до своего энигмы, успели присоединиться. — Да вот, нашёл интересный сорт чая, — невинно бросает Юнги, выходя из машины. Хосок тенью встаёт за правым плечом. Они оба знают, что чай — это продолжение шутки с ужина Принца. И даже принеси Юнги упаковку обычного чёрного чая в пакетиках, это бы ни на что не повлияло, но он поступил проще. Не принёс ничего. — Как мило с твоей стороны, — язвительность Намджуна спотыкается о ехидно весёлое настроение Юнги. — Не жди, что я уделю тебе слишком много времени, через два часа у меня назначена другая встреча. «Которая не состоится», — самодовольно думает Юнги, но вслух соглашается с тем, что и не рассчитывал на долгий приём. Он с интересом идёт за Намджуном, осматриваясь. Возможности прогуляться по поместью Кима до этого момента как-то не представлялось. Нет, Юнги приезжал с деловыми предложениями, но все они ограничивались ещё более короткими встречами снаружи дома. В беседке или прогулкой вдоль озера. Территория поместья огромна — тут спокойно можно оседлать коня и неспешной трусцой двигаться от одного конца к другому и вернуться обратно только к позднему вечеру. — Дело только в чае? — спрашивает Намджун, когда они подходят к кабинету. Юнги входит вторым, оставляя Хосока снаружи. — Или есть более веская причина для визита? Юнги оценивающе скользит взглядом по кабинету. Роскошная, явно сделанная на заказ мебель; барельеф на всю стену за столом и панорамное окно в пол напротив; мягкий, пушистый ковёр, по которому странно ходить в уличной обуви, но зато отпадает вопрос, почему ему выдали тапочки. Впечатления от комнаты — пафосно и вычурно. Под стать Намджуну. — Жаль, что мы больше не можем прикрываться дружбой, — отвлёкшись от осмотра, растерянно бросает Юнги. Будь они в хороших отношениях, то непременно сказал бы, насколько у Намджуна дерьмовый вкус. — Да, — Ким в ответ дёргается и идёт не к столу, а к бару. Наливает им в два стакана виски, протягивая один Юнги. — Жаль. Теперь дёргается Юнги. Когда-то, когда они ещё не пробудились как энигмы, как вампиры, они неплохо дружили. Если можно назвать дружбой их вечное стремление соревноваться: в учёбе, выручке, любовниках. Кто первым соберёт вокруг себя свиту преданных альф? Кто завоюет внимание чуть ли не единственного на весь институт омеги? Кто первым начнёт бизнес? Кто-кто-кто? Они шли вровень, несмотря на то, что Намджун младше на два года. Пробудился Юнги первым. — Итак, в чём дело, Юнги? — Намджун откашливается, отпивая виски, и, пожалуй, впервые так конкретно переходит к делу. Значит, действительно хочет спровадить Юнги до прихода Принца. — Если кто и должен приходить с незапланированным визитом, так это я — твои подчинённые ошиваются на моей территории, что-то опять вынюхивая и выискивая. Не надоело? — Ловить тебя на вранье? — едко спрашивает Юнги, пригубив виски. — Никогда не надоест. Мне, кстати, попал в руки довольно интересный документ. Что скажешь? Документ — договор о поставках оружия в обход Юнги. Именно клан Мин контролирует, сколько, когда и где будет продано пистолетов и прочей металлической дребедени, которую так любят использовать беты, чтобы сокращать своё число. И ему не слишком нравится, что Намджун нашёл другого поставщика, никак не связанного не то что с Сеулом — с Кореей. Информация поступила ему давненько, но подходящего момента использовать её никак не подворачивалось. То надо было согласовать поставки через территорию Кима, а портить и так хлипкие отношения глупо. То Принц отвлекал очередным собранием для решения возникающих по городу ситуаций. И вот теперь наконец-то можно. К тому же, это самый удобный предлог для разговора с Намджуном. Юнги выведет его из равновесия, а потом нанесёт совершенно другой удар — подведёт к истинной причине, по которой приехал в чужой дом. — Что там? — Намджун принимает протянутую папку и раскрывает её, мгновенно каменея. У медведей нет хвостов, чтобы наблюдать вживую за звериной реакцией, но хватает и ушей. Округлые ушки теряются среди тёмных прядей, приходя в движение: покачиваются из стороны в сторону, раздражённо прижимаясь к макушке. — Скажу, что не перед тобой я должен отчитываться, Юнги. Ты не единственный доступный поставщик оружия, а об этой конкретной сделке Принц знает. Если тебе так уж интересно, то именно он нас и свёл, когда мне потребовались независимые эксперты. — Независимые? — И непредвзятые, — кивает Намджун, восстанавливая пошатнувшееся равновесие. Он вновь становится небрежно спокойным, отпуская блуждать на губах снисходительную улыбку. — Ты же не можешь не совать свой нос в мои дела. Не даёт покоя наше старое соревнование, а? Тот проигрыш, да? Ах, до сих пор помню сладкий вкус её крови… Тот проигрыш — омега, выбравшая Намджуна, а не Юнги. А потом ещё и Чонгук, которого подарили именно Киму. Не сказать, что он так сильно нуждался в ком-то из свиты Принца… доверия Юнги они точно не смогли бы заслужить. Да и кто знает, может быть, тогда он не стал бы искать гибридных омег и не нашёл бы в итоге Чимина с Ёнмином. — Какой проигрыш? — Юнги приподнимает бровь вверх, веселясь. — Это было так давно, что уже и неважно. — Любишь помнить только победы? — А ты — припоминать поражения, — отбивает Юнги. Давненько он не чувствовал себя настолько расслабленным рядом с Намджуном. Тигриный хвост вальяжно покачивается из стороны в сторону, а уши время от времени выкручиваются, улавливая глухие звуки за пределами кабинета. Юнги ждёт один конкретный — суетливые шаги. Самое время уже кому-то из свиты Намджуна поймать на крючок слушок и принести его на блюдечке с кровавой каёмочкой. — Я бы с радостью придался воспоминаниям о былом прошлом, но если это всё, что ты хотел узнать, то… — Зачем тебе нужно было оружие? — Не суй свой нос куда не приглашают, — раздражённо цыкает Намджун. Он закрывает папку и протягивает её обратно. — Понимаю, кошки склонны к любопытству, но серьёзно, Юнги, это не твоё дело. — Дай предположу, — Юнги совершенно не обращает внимания на то, как отчаянно Намджун хочет выгнать его из своего особняка. Хотя сам же завёл внутрь. — Для охраны периметра, да? Видел я несколько зданий, которые охраняются не хуже президентского дворца. Что там? Подпольный завод для производства чего-то особенно интересного? Одно время из-за обширных лабораторий, находящихся на территории Намджуна, Юнги подозревал его в разработке наркотиков. Но нет, Ким славится своими искусными борделями, которые продают разный сорт бет. Он подбирает их по типу крови и внешности, за что так охотно отваливают деньги альфы с других кланов. Именно поэтому попасть к Намджуну, чтобы выведать парочку тайн, проще всего. Правда территория, на которую Намджун пускает, — это условная прихожая. Сунься чуть дальше, и получишь по рукам от негостеприимного хозяина. Потому что туда, куда действительно хотелось бы проникнуть, не извернувшись не попасть. Юнги всё же однажды удалось. Он следовал теневыми тропами: добрался до самой охраняемой местности, где и увидел те самые лаборатории, о которых не знает никто больше. Возможно, знает Принц, но теперь спросить его об этом не получится. Второй козырь за эту встречу ложится на стол. Когда появится момент выложить финальный? — Ты… — Намджун раздражённо клацает зубами и хватается ладонью за край столешницы, чтобы впиться увеличившимися когтями в дерево, а не кожу. — Ты всегда не знал, когда надо остановиться. — Думаешь, сможешь научить сейчас? Намджун определённо готов сделать рывок вперёд. Вгрызться клыками в сгиб шеи Юнги. Вырвать часть мяса. Разодрать кадык. Это животная потребность уничтожить чувствуется в усилившемся запахе, мелькает в глазах — зрачок вытягивается в тонкую ниточку, слышится в скрежете зубов. Юнги не боится. Юнги демонстративно отпивает виски, поигрывает бровями и всем своим видом показывает: «давай, нападай». Потому что знает: Намджун не нападёт даже на своей территории. Потому что слышит мельтешение внутри дома и за пределами поместья. «Слух дошёл до цели, мастер», — своевременно отчитывается один из подчинённых, и, судя по тому, как бледнеет Намджун, ему тоже докладывают о спорной новости. — Что-то случилось, Джуни? — елейный голос Юнги патокой растекается по пространству чужого кабинета, а запах нагло затапливает каждый уголок. Юнги жадно всматривается в живую мимику, анализируя искреннюю реакцию. Намджун дёргается. Не притворно, не для виду — его звериная суть даёт слабину: медвежьи уши сливаются с волосами, а клыки втягиваются в десну. Юнги видит это — настоящая реакция, с минутной задержкой взятая под контроль паника. Значит, не его рук дело. Не Ким Намджун подстроил условия для убийства Принца. Юнги вальяжно допивает виски и хочет как ни в чём не бывало попросить ещё, когда дверь в кабинет с грохотом распахивается. Львиные уши резко поворачиваются на звук, хвост застывает, а взгляд впивается в испуганное лицо. Он слышал, как кто-то торопливо бежал из дальнего конца поместья, но меньше всего ожидал увидеть вломившегося Чонгука. — Джуни, ты уже знаешь? Дай мне… — Не сейчас, Чонгук, — сдавленно говорит Намджун, отмирая. — Уйди. — Почему же? — Юнги ласково улыбается Чонгуку, чувствуя потребность защитить переволновавшуюся омегу. — Оставайся. Он видит этот жадный, требовательный взгляд Чонгука, бросаемый Намджуну. Видит, как Ким вздрагивает, едва не отшатываясь. Шумно вдыхает загустевший воздух, улавливая кислые нотки напряжения. Юнги контролирует ситуацию, поэтому после паузы небрежно роняет: — Раз уж ты так стремишься быть в курсе дел своего энигмы, то присаживайся, — он кивком указывает прямо на кресло энигмы за столом. — Составь нам компанию, омега. Юнги ждёт, что Намджун начнёт сопротивляться; ждёт, что Чонгук смутится и уйдёт. Не происходит ни первого, ни второго. Омега продолжает стоять на проходе, энигма — цепляться за барную стойку. Это… странно. Реакция Намджуна достаточно честная, чтобы понять: он не планировал убийство, но может, всё-таки как-то причастен? Юнги раздражён, что у него нет точной информации на руках и поэтому приходится бить в болевые точки, выискивая ту самую, от которой произойдёт взрыв. Ему действительно надо точно знать, что Намджун непричастен. — Принц мёртв. — Ты уверен? — Намджун отмирает. Кивает Чонгуку, разрешая тому занять место за столом, и нервно плещет себе виски — слишком щедро. — Энигму не так и просто убить. Уж нам ли не знать? Юнги сощуривается. Почему Намджун не спрашивает: «как?». Как умер Принц. Как Юнги узнал. Как можно проверить правдивость информации. Почему не спрашивает: «когда?». Когда умер Принц. Когда Юнги узнал. Когда можно проверить правдивость информации. Почему не «что?». Что сейчас происходит в замке. Что будет делать Юнги. Что делать Намджуну. Почему? — Я уверен, — тянет Юнги, бросая изучающий взгляд на Чонгука. Омега должна скромно сидеть в кресле своего энигмы, но он… дёргается: нервно заправляет прядку волос за ухо, прикусывает губу, бросает странные нечитаемые взгляды на Юнги. Не на Намджуна. — Я уверен, что Принц мёртв. А ты? — Я? — Намджун тоже дёргается. Шевелит медвежьими ушами, залпом выпивает виски — который не подействует, но серьёзно? — наливает ещё. — При чём тут я, Юнги? Это ты говоришь, что Принц мёртв. Может, ты его и убил? Может. — Если бы это был я, то оставался бы всё ещё в запечатанном замке. — Разве слух не в том, что кто-то сбежал и рассказал о случившемся? — Разве вассал, ставший отречённым, признается, что он как позорная крыса был за пределами замка и сбежал, как только связь порвалась? — Юнги сбрасывает напускное расслабление и подаётся вперёд, вынуждая Намджуна смотреть глаза в глаза. — Разве признается, что он не смог защитить своего господина, а теперь обречён медленно подыхать от всепоглощающего чувства голода? Признается, Намджун? Не самый приятный удар, потому что в своё время именно Намджун был тем, кто не смог защитить своего отца, тем, кто не особо и хотел защищать отца. Господин Ким был жесток, неприятно жесток, и альфа-вассалы безусловно должны подчиняться своему мастеру, когда есть прямой приказ, но стоит формулировке стать хоть немного расплывчатой… Намджун отводит взгляд. Переводит взгляд на Чонгука. Юнги тоже смотрит. Вдыхает запах. Ведёт носом и чует нечто отталкивающее, вынуждающее поморщиться с отвращением. Тут что-то нечисто и в самом худшем виде. Что там говорил Чонгук, когда врывался в кабинет? Юнги переключается на омегу. Медленно, хищно подходит к столу Намджуна. Опирается ладонями о столешницу, наклоняясь вперед. Его тень падает на съёжившуюся омегу, практически полностью накрывая её. — И что энигма должен был дать тебе, омега? — стараясь говорить ласково, как он делает с Чимином и Ёнмином, спрашивает Юнги. — Почему, узнав, что в замке Принца что-то происходит, ты первым делом бежишь сюда с какой-то просьбой? — Не приплетай Чонгука, — рычит Намджун, раздавливая ладонью край столешницы. — Ты ничего не знаешь о наших отношениях, может, он хотел секса. — Это так, омега? — Юнги обманчиво нежно мурчит. — Ты хотел секса? Хотел оседлать энигму и глубоко, с особым наслаждением принять в себя член, требовательно объезжая, пока основание не разбухнет от узла? В этом дело? — Хватит! — Намджун злобно рявкает и наконец-то двигается с места. Бросается — как низко, со спины — и промахивается. Кабинет большой, но развернуться всё равно особо негде, к тому же присутствие омеги мешает действовать в полную силу. — Хватит вести себя так, словно власть уже у тебя в руках. У тебя не то что наследника — даже омеги, которая могла бы выносить от лигра, нет. — Есть, — с откровенным злорадством выплёвывает Юнги. Глаза Намджуна округляются. И пусть на мгновение, на одну грёбанную секунду, но Юнги видит зависть. Она как отравляющий яд пронизывает медвежье нутро, разрывает изнутри и выталкивает гибридные признаки наружу. От висков вдоль челюсти у Намджуна проскальзывает шерстяная волна, тут же пропадая, но больше и не надо. Юнги уже всё увидел. Всё, что ему надо. — Что ты сделал со своим омегой? — продолжает нападать Юнги, недовольный тем, что они отходят от основной темы, но… интуиция подсказывает, что это всё связано. — Почему Чонгук смотрит на тебя не как на защитника, а как на… добычу? На аптечку? На… — Заткнись. — …дозу? — Нет! — гневно рычит Намджун, и эта злость такая же неподдельная, как и реакция на смерть Принца. — Не болтай о том, чего ты не понимаешь, Юнги. — А что я должен понимать? — хвост Юнги хлёстко рассекает воздух. — Смотри, какие факты на руках у меня есть: ты в обход меня закупаешься оружием, усиливаешь охрану вокруг зданий, подозрительно напоминающие лаборатории, у твоей омеги испорчен запах, который тут, в твоём поместье, не прикрыт короткодействующими подавителями. Потом умирает Принц, а ты удивлён, но не задаёшься вопросами, как и почему это случилось. Не потому ли, что он что-то знал? — И что же? — Намджун скрещивает руки на груди в защитном жесте. — Двадцать семь лет назад мы единогласно приняли один-единственный закон, который никто не нарушал: никакой наркоты, — из-за утробного рыка Юнги начинают вибрировать стекла на шкафчиках в кабинете Намджуна и дрожать стаканы. — А теперь всё выглядит так, словно ты этот закон решил обойти. Докажи, что я не прав. Убеди меня. — Я ничего не обязан тебе доказывать, Юнги. — Мне ничего не стоит убить тебя прямо сейчас, — Юнги наклоняется, отводя одну ногу назад и принимая удобную позу для нападения. Хвост подрагивает, вытянувшись в струну, уши заведены назад. — Минус два конкурента, не это ли счастье? — Ты не нападёшь. — Проверим? Юнги оскаливается, показывая клыки. Он не будет целиться в шею, потому что это первое, что Намджун защитит. Не будет метить в ногу или руку — можно попасть в захват. Не будет кусать за бок или грудь — есть риск летальности. В теле бурлит кровь, разгоняемая адреналином, так что он вполне может обратиться в лигра в полёте. Прыгнуть за спину. И вцепиться пастью в шею — сомкнуть клыки, но не откусить голову. Когти опасно выступают на пальцах. Феромон безжалостно воюет с запахом Намджуна и — самое приятное — неоспоримо побеждает. — Стойте! Это не наркотики, это экспери- — Заткнись! Только благодаря тому, что Юнги всё это время выжидал момента для нападения, он успевает кинуться и защитить омегу. Намджун сошёл с ума, нападать на пару? Что происходит в его голове? Что происходит в принципе? Обращаться в лигра нет нужды, потому что Юнги давит Намджуна и так. Валит на пол, скручивает и вжимает лицом в пушистый ковёр. По краю сознания проскальзывает беспокойная тень — Хосок ненавязчиво интересуется, не нужна ли помощь. Не нужна — транслирует вассалу Юнги, направляя всю свою силу на Намджуна. Тень подобно щупальцам сковывает крупное тело, а феромон лишает воли к сопротивлению. Борьба длится не долго, не больше пяти минут, и этого вполне достаточно, чтобы в конечном итоге Намджун обмяк. Сдался. Его попытка напасть на Чонгука продиктована не желанием защитить нелепую тайну, нет, а паникой от того, что постыдный секрет вскроет острый коготь лигра. — Успокоился? — сухо интересуется Юнги, не поднимаясь до тех пор, пока Намджун не выдыхает, что да — успокоился. — А теперь встань и рассказывай. Что за эксперименты и как с этим связан Принц. Ты в порядке? Последнее адресовано застывшему Чонгуку. Омега отмирает, нервно кивает и вполне чётко говорит «да», а потом поднимается с кресла. — Чонгук, уйди, — повторяет Намджун, и в этот раз Юнги не влезает. Он смотрит, как омега исчезает в дверном проёме и закрывает за собой дверь. — Налей нам? Юнги разливает виски по стаканам. Оставляет один у себя, второй протягивает затягивающемуся Намджуну. Тот выглядит неважно: волосы взъерошены, медвежьи уши теряются среди прядок, а на лице застывает маска презрения к самому себе. — Однажды это должно было случиться, да? — Намджун смеряет Юнги долгим немигающим взглядом. — Тебе всегда нравилось давить меня и требовать подчинения. — А ты защищался, — поддерживает воспоминание Юнги, — и защищаешься до сих пор. Что случилось, Джун? Намджун тяжело вздыхает. Глубоко затягивается, допивает виски и жестом просит повторить. Должно быть обидно, что алкоголь не действует на вампиров — это определённо помогло бы очистить сознание от копошащихся в голове мыслей. — У Чонгука есть гибридные гены, но они не пробуждены, — словно смиряясь с тем, что скрывать больше нет смысла, рассказывает Намджун. — Я действительно экспериментирую. Провожу опыты на Чонгуке, чтобы пробудить в нём гибридность. И нет, Принц об этом не знает… не знал. Мы должны были встретиться сегодня как раз для этого. — У него нет гибридных омег в свите, — нахмурившись, говорит Юнги, перебирая в голове всех подчинённых Принца. — Только обычные. Или его дочь?.. — Нет, она не гибрид, — качает головой Намджун. — Но я знаю, что у Принца есть какие-то исследования… он получил их от Безымянного, а я смог добыть для него ценную, ну, — он хрипло усмехается, — уже совершенно бесполезную информацию. Он действительно мёртв? — Да, — Юнги отстранённо кивает и отпивает виски. Он колеблется, взвешивая — рассказывать про ослабление из-за кормления или нет? В итоге решает оставить этот небольшой факт при себе. — Мой вассал воспользовался удачным моментом и убил Принца. — Вот как, — Намджун поджимает губы. — Метишь на его место? — Конечно. — Не думай, что я так просто уступлю тебе, — тихий хмык тонет в алкоголе. — Даже после сегодняшнего… я не подчинюсь после одного случайного поражения. — Что если я предложу тебе образцы крови гибридной омеги? — лениво тянет Юнги, уже представляя, как сильно Чимин возненавидит его за одну эту идею. — Что мне мешает приказать тебе отдать образцы, когда я займу трон? — привычно, вопросом на вопрос отвечает Намджун. Он тяжело вздыхает, в последний раз затягиваясь сигаретой и туша окурок в пепельнице. — Надо собрать совет. Юнги согласен — надо. Это не так легко, как может показаться на первый взгляд, потому что помимо выбора даты встречи предстоит определиться ещё и с местом. Территория Принца, его замок недоступны — там небезопасно. Но тогда где? К себе Юнги не пустит, к Безымянному не пойдёт. Раз Феликс беременный, то и Чанбин не пустит к себе. Остаётся Намджун и его поместье, что раздражает просто непомерно. Будет считать, что заявляет права на трон, занимаясь организацией первого весомого события в переломный момент смены власти.