Ты устал
— Еще один шот? — предложила Рафу девушка в блестящем платье с невнятной речью, нависая над его бокалом.
Александр, будучи всегда «внимательным опекуном», вмешался, прежде чем Рафаэль успел ответить.— Ему хватит, спасибо, — сказал он спокойным, но твердым тоном. Он взял у девушки бокал, и его пальцы на мгновение соприкоснулись с ее пальцами.
Впрочем, Рафаэль, казалось, ничего не замечал. Он был словно погружен в свой внутренний мир, пропитанный алкоголем и бурлящей атмосферой вечеринки. Его бледная кожа, обычно такая нежная и безупречная, покраснела, а обычно мягкие и пухлые губы, сжались.— Алекс, ну же, не будь такой занудой! — Рафаэль заскулил, его голос был слишком высоким, слишком отчаянным. Он потянулся за своей рюмкой, но Александр отвел ее в сторону.
— С тебя хватит, Раф, — сказал Александр, его голос был едва слышен, но в нем чувствовалась строгость, пробивавшаяся сквозь шум вечеринки. Его нежные серые глаза, обычно такие невозмутимые, теперь были наполнены суровостью. Он опустил руку на плечо Рафаэля, его прикосновение было нежным, но уверенным, — Пойдем отсюда.
Рафаэль сопротивлялся, его тело рвалось из рук Александра.— Нет! Мне весело! Не будь таким… таким… — прошептал он, подыскивая нужное слово, его глаза вспыхнули от гнева.
Вечеринка вращалась вокруг них: калейдоскоп лиц, мигающих огней, но Александр оставался совершенно спокойным. Он прижался к парню, крепко, но нежно, ощущая под мягкой кожей напряженные мышцы.— Я понимаю, что это очень весело, — сказал Александр, его голос был спокойным, успокаивающим, — Но тебе уже не до веселья. Ты слишком…устал.
В глазах Рафаэля мелькнуло удивление, он почувствовал, как в нем начинает просыпаться его привычное «я» — тот, который любил Александра, тот, которому он был нужен. Но его быстро сменил всплеск разочарования.— Не говори со мною так, словно я какая-нибудь маленькая и ранимая девочка, — огрызнулся паренёк. Его голос был еле слышен, — Я сам справлюсь.
Александр почувствовал укол тоски. Он знал, что это говорит алкоголь, а гнев — отчаянная попытка скрыть уязвимость, которая овладевает им. Он притянул Рафаэля ближе, обхватил его руками и крепко прижал к себе.— Я знаю, — тихо сказал он, и его голос стал отрадой для бушующей внутри Рафаэля бури. Он чувствовал, как дрожит тело младшего, как тот прижимается к нему, ища утешения в его объятиях.
Он провел рукой по волосам друга и почувствовал как под его пальцами пряди немного распушаются, электризуясь. Он знал, что это незначительный жест, но он оказал на Рафаэля расслабляющее воздействие.— Все в порядке, — шепнул он, его спокойный голос, казалось, проникал в душу Рафаэля, — Я здесь. Ты в безопасности.
Постепенно сопротивление младшего таяло. Его тело обмякло в объятиях Александра, напряжение улетучилось, превратив его в уязвимую, изможденную оболочку. Александр повел его прочь из центра шумной вечеринки, прочь от мигающих огней и грохочущей музыки, в тихое убежище ночного воздуха. На улице было прохладно и свежо — желанное облегчение после удушающей жары вечеринки. Звезды рассыпались по бархатистой черноте ночного неба, миллионы крошечных бриллиантов мерцали в бескрайних просторах над их головами. Александр нашел скамейку под ивой, ветви которой грациозно опускались над ними, словно защитный полог. Он сел, осторожно усадив голубоглазого рядом с собой. Рафаэль прислонился к нему, положив голову на плечо. Он замолчал, гнев сменился усталым молчанием. Александр крепко прижал его к себе, тепло его тела успокаивало на фоне прохлады ночного воздуха. Он чувствовал, как дыхание Рафаэля замедляется, а быстрый сердечный ритм успокаивается и выравнивается. С наступлением глубокой ночи музыка с вечеринки стихла, сменившись тихим стрекотанием сверчков и отдаленным гулом городского транспорта. Александр посмотрел на Рафаэля, его лицо было бледным в лунном свете, черты смягчились от сна. Он знал, что это не последний раз, когда они столкнутся с этой проблемой — борьбой между потребностью Рафаэля в контроле и его уязвимостью перед пьянящими объятиями алкоголя. Но сейчас, когда они сидели вместе под звездами, все, что имело значение, — это тепло их тел, прижатых друг к другу, успокаивающая тишина и связывающая их…
