you still don't know what i never said

Большую часть дней Джеймс жалеет, что роковая пуля попала не в него самого. На самом деле, это происходит словно в замедленной съёмке, его ноги прикованы к земле, а он не может ничего делать, кроме как кричать во всё горло. Даже в его снах он не может остановить это. Дерьмо. Оклемавшийся после кошмара, Джеймс проводит рукой по волосам, медленно выдыхая. Сердце заколотилось в его груди - оно с абсолютной ясностью помнило то, чему он стал свидетелем. Он точно не будет спать сейчас. Спать - значит возвращаться к этим воспоминаниям, и он не думает, что сможет пережить их дважды за одну ночь. Единожды - это уже плохо. Вздохнув, он надевает очки и направляется в темноте к письменному столу, полагаясь на мышечную память - ему это не впервой, - нащупывает пальцами ноутбук, прижимает их к выемке и открывает крышку. Экран вспыхивает, и Джеймс моргает, пока глаза не привыкнут. Документ всё ещё открыт, как он оставил его несколько часов назад. Одно предложение осталось незаконченным. Курсор мигает, терпеливо ожидая. Он закрывает глаза, сосредотачиваясь, и... "Джеймс, ты уверен, что правильно читаешь инструкцию? Потому что эти две части не подходят друг другу..." Джеймс резко вдыхает, распахивая глаза, пока его негромкий голос растворяется в тишине комнаты. Его руки сжимаются в кулаки, и он пытается контролировать дыхание. "Редж, прости, я прочитал инструкции, клянусь", - говорит он, слова вырываются у него в спешке. - "Я должен был быть яснее, я должен был помочь тебе больше, я должен был..." Он в изумлении замирает, потому что Регулус точно не может стоять на коленях рядом с ним, держа в руках отвертку и пристально вглядываясь в стол. В одно мгновение кажется, будто он здесь, и потрясённый Джеймс тянется к нему, отчаянно желая получить частичку этого - призрачного, сияющего миража, а в следующее мгновение его уже нет, и Джеймс пытается нащупать его в полумраке. Но Регулуса нет, остались только Джеймс и свет, исходящий от экрана его ноутбука. Эмоции накрывают его, хватая за горло, и из Джеймса вырывается сдавленный всхлип, но его руки возвращаются к клавиатуре. Его пальцы зависают над клавишами. Он должен сделать это ради Регулуса. Регулус в особенности хотел, чтобы Джеймс рассказал его историю в случае смерти. Твои слова прелестны, мой дорогой, написал Редж в одном из своих последних писем изящным, размашистым почерком. Если ничего больше, то я хочу, чтобы моя история была написана твоей рукой. Джеймс знает точную минуту, когда средце Регулуса перестаёт биться, потому что его метка соулмейта начинает гореть. Ощущение такое, будто в кожу впивается тысяча раскаленных игл одновременно, будто тысяча порезов рассекает её. Он слышит выстрелы, и ему приходится подавлять вой, который грозиться вырваться на свободу. Когда он бежит, его соулмейт словно кричит ему, обернись! И Джеймс сделал бы это в ту же секунду, если бы Регулус не приказал ему уйти в последние минуты своей жизни. Он взглянул в глаза Регулуса, замечая глянцевый блеск, и почувствовал как пальцы Регулуса слабо отделяются от его собственных. "Уходи", - прошептал он, вздымая грудь, из которой постоянно вытекала кровь. И это всё, что он успел сказать, прежде чем Джеймс услышал ещё несколько выстрелов, раздавшихся среди деревьев. Он оторвался от Регулуса и бросился к деревьям, адреналин бурлил в его жилах, даже когда сердце гулко застучало, заставляя его обернуться. Почти. Горе настигает его только тогда, когда он уже далеко-далеко, а метка его соулмейта наконец-то перестала гореть. Это чувствовалось так, будто связь была безвозвратно разорвана, и тот самый нож всё глубже вонзается в его грудь. Джеймс стоит на подиуме перед аудиторией примерно в двадцать человек и, кажется, перед таким же количеством камер. Все взгляды направлены на него, на книгу, которую он демонстрирует рядом с собой. Он чувствует, как потеют ладони, и испытывает инстинктивное желание провести рукой по волосам. Джеймс… В голове проносится отчитывающий голос Реджи. Точно. Никакого беспорядка на голове. Нельзя портить ночь Регулуса. Джеймс выпрямляется, когда камеры начинают работать. От собравшихся репортеров доносится негромкий гул, а за ними - небольшая огороженная площадка, полная фанатов. Все они выжидающе смотрят на него, пока у Джеймса сворачивается желудок, но он подавляет тошноту и приветливо улыбается. "Спасибо всем за то, что вы сегодня здесь" говорит он, и отточенные слова плавно слетают с его языка. "Эта книга… Я не могу выразить словами — иронично, но я должен сказать — сколько себя я вложил в эту книгу. Я хочу поблагодарить всех вас за бесконечное терпение и поддержку, пока я трудился над этой книгой. Я хотел сделать эту книгу очень правдивой, поскольку она крайне личная для меня…" Голос Джеймса дрогнул, и он приостановился, слегка наклонив голову влево. В стороне от камер, в кулисах, стоит Сириус, выглядящий торжественно, что так нехарактерно для него. Он показывает Джеймсу большой палец вверх, и Джеймс поворачивается к толпе, вновь обретая уверенность в себе. "Как вы все знаете, эта книга основана на реальных событиях. То, что сильно повлияло на мою жизнь, а также на жизнь другого человека, который мне очень дорог. Эта книга стала нашим способом пережить горе, и я надеюсь, что мне удалось достаточно правильно передать эмоциональную глубину переживаний, вошедших в эту книгу". "Человеку, которому это посвящено... Я знаю, что ты не слышишь, что я говорю, и знаю, что ты никогда не прочтешь эту книгу, но я хочу поблагодарить тебя за... за все. Спасибо за твою веру, за то, что всегда был рядом со мной, за то, что подхватил меня, когда я упал". Он делает вдох, прилагая огромные усилия, чтобы контролировать свой голос. Он наклоняет голову к репортерам. "Спасибо. Сейчас я не буду отвечать на вопросы". Легкое прикосновение к его руке заставляет Джеймса повернуться лицом к Сириусу. Сириус уводит его со сцены, и они молчат, пока садятся в машину, стоящую на обочине у здания. Только когда они остаются одни и перегородка поднимается, Сириус обнимает Джеймса, и грудь Джеймса разрывается от боли где-то внутри его самого. "Я думаю, что он бы гордился тобой," шепчет Сириус ему на ухо. Джеймс чувствует, как он дрожит, слышит его вздрагивающее дыхание; ему так же необходимы эти объятия. Джеймс позволяет Сириусу прижимать его к себе столько, сколько ему нужно, черпая у Сириуса столько же сил и утешения, сколько Сириус черпает у него. Через несколько минут руки Сириуса ослабевают, и Джеймс отстраняется. Они сидят в тишине, пока машина не подъезжает к дому Джеймса. Джеймс встречается с Сириусом взглядом, между ними происходит что-то невысказанное, после чего Джеймс выходит из машины, и она уезжает. В его квартире так же тихо, как и всегда. Ни приветствия при входе, ни торопливых шагов; вместо этого его встречает мерцание лампочки и торчащий из диванных подушек наполнитель. Некоторое время назад молчание могло бы свести его с ума. И до сих пор сводит, но совсем по-другому. Но когда Джеймс заходит в свою спальню, он видит, что ноутбук стоит закрытым на столе, а голос Регулуса вьется вокруг него, грубый и дразнящий, произносящий самые странные слова. Кто сказал, что ты не будешь в порядке, Джеймс? Джеймс проводит пальцами по крышке ноутбука, и тоска вызывает улыбку в уголках его рта. Никто.