Все хотят быть любимыми. А профессор что, не человек что ли?

«Сколько можно себя уже обманывать» — Ужас Хогвартских подземелий и профессор зельеварения по совместительству стремительной походкой летел по коридору. Студенты жались по стенам, едва завидев сведенные брови и крепко сжатые губы (и это те смельчаки что еще осмеливались посмотреть профессору в лицо). Снейп, наконец-то, добрался до своих комнат, захлопнул дверь и, прижавшись к ней спиной, обхватил голову руками. «Веду себя как истеричная девчонка! — ужаснулся профессор, — даже с Волан-де-Мортом не чувствовал себя так отвратительно, когда он, распуская собрание, произнес: «А вас я попрошу остаться, Снейп». А все дело было в том, что серьезный профессор, шпион с двадцатилетним стажем и просто «угрюмая летучая мышь» влюбился. Ну, не влюбился — если бы профессор допустил такую мысль, то давно бы уже кинулся пятками вверх с Астрономической башни. Нет, что вы, профессор просто допустил мысль, что мисс Грейнджер не так уж и противна, не то чтобы навязчива, и в общем, даже очень мила. Профессор стал заглядываться на Гермиону Грейнджер. Уж это-то ему пришлось признать: сам глаз отвести не мог. За завтраком, в кабинете зельеварения, на прогулке в Хогсмид — профессор стал непозволительно часто встречать гриффиндорскую умницу, и при этом она умудрялась каждый раз сделать что-то такое, от чего у прожженного циника сладко замирало сердце. Не подумайте чего дурного. Вовсе нет, оказалось, сердце профессора способно замирать от небрежно заправленного за ухо локона непослушных волос, или от в задумчивости закушенной губы или от ее задорного смеха, когда она спешит с друзьями на прогулку в выходной день. Как мало оказалось нужно сердцу профессора, чтобы щемящее чувство поселилось в груди зельевара. Нет, действовать он не собирался. Еще не хватало. Девочка закончит учебу, уедет, ее ждет интересная жизнь, уж получше того, что может предложить ей немолодой школьный учитель. Возможно, так бы все и закончилось, если бы однажды на уроке в кабинете зельеварения мисс Грейнджер не подняла взгляд и вместо доски не посмотрела в лицо профессора Снейпа. А тот стоял, глядя на нее серьезно, задумчиво и отрешенно, явно пребывая мыслями не в кабинете зельеварения, а где-то где ему очень хорошо, но он не надеется, что его мечты станут явью. И Грейнджер вдруг «увидела» язвительного профессора совсем другим: живым, одиноким сильным человеком, вынужденным в силу обстоятельств вести двойную жизнь и поддерживать имидж, гарантирующий беспрекословное повиновение студентов, пусть и в ущерб их расположению. Профессор моргнул, глаза его стали непроницаемыми, он будто натянул маску холодного высокомерного слизеринского декана, Грейнджер закусила губу и опустила взгляд, стараясь сосредоточиться на приготовлении зелья, но, нарезая корень мандрагоры, отвлеклась и полоснула ножом по ладони. Хлынула кровь, Гермиона вздрогнула, стараясь не вскрикнуть. Возникший из-за спины Снейп отобрал нож, взял ее руку в свою твердую и прохладную ладонь, провел палочкой, шепча заклинания, и рана затянулась. Зельевар не поднял взгляд на гриффиндорку, а та глядела на него расширившимися глазами и отмечала, как он побледнел — вмиг, как вздрагивают пальцы руки, держащей ее за запястье, как в ниточку сжались губы, а между бровей пролегла напряженная складка. «Он переживает? Он испугался за меня?» — изумилась гриффиндорка пришедшей в голову мысли. Урок закончился, ученики покинули класс, профессор сел: ноги подгибались — так напугался из-за ерундовой царапины. Почему? «Потому что у нее» — сам себе ответил Снейп. Она стала важна для него. Как-то эта нелепая, увлеченная учебой девочка прокралась в его сердце и заняла в нем свое постоянное место. Профессор со стоном сжал ладонями виски. Он не хотел влюбляться. Он помнил, чем это окончилось в прошлый раз. И если тогда была хотя бы призрачная, но надежда, здесь ожидать чего-либо было бы верхом наивного идиотизма. А профессор Снейп идиотом не был. Гермиона Грейнджер, рассеянно глядя куда-то поверх голов одноклассников, добралась до Большого зала, по пути толкнув Малфоя, не глядя, извинившись, и не отреагировав на «куда прешь, грязнокровка» (чем ввела Малфоя в ступор: он же привык слышать рассерженное фырканье на свои подначки), уселась за стол между Гарри и Невилом. Есть не хотелось, и гриффиндорка принялась рассматривать профессора Снейпа. Тот сидел с хмурым видом, гонял по тарелке бифштекс и явно не собирался его есть. Потом поднял глаза («Не удержался» — поняла гриффиндорка), взглянул на Грейнджер, увидел направленный на себя взгляд и поспешил ретироваться. Гермиона за ним не пошла. Ей нужно было разобраться в своих чувствах, а, кроме того, она была уверена, что при посторонних профессор ни за что не снимет маску холодного саркастичного ублюдка. И она отправилась в библиотеку. И, конечно, именно там столкнулась с профессором. Снейп сидел в нише у окна, выходящего на Северную башню, читал книгу… делал вид, что читал. За две минуты, что Грейнджер смотрела на него — не перевернул и страницы, хмурился и, кажется, старался не дышать. — Может быть хватит, мисс Грейнджер? — тихий злой шепот. — Вы мне в виске дыру скоро прожжете. Гермиона наклонила голову на бок, глядя на профессора как на экзотическую птичку: — Составьте мне компанию, профессор. Тот непонимающе поднял взгляд, пытаясь понять замысел ученицы: — Погуляйте со мной, пожалуйста. — Она говорила спокойно, смотрела просительно, а сердце профессора заходилось восторгом: «да! да! да!», тогда как холодный разум твердил: «не вздумай! Куда собрался! Ты же ее старше!» Но профессор, возможно, впервые в жизни наплевав на доводы рассудка, встал, запахнул мантию, протянул мисс Грейнджер руку и они отправились на прогулку. Было холодно, дорожки занесены снегом, несмотря на то, что завхоз Филч старательно обихаживал территорию, приближалось Рождество и в воздухе будто искрилась магия. Двое шли молча. Она держала его под руку, он нежно прижимал ее запястье ладонью и не спеша шагал, подстраивая свой ход под ее маленькие шаги. Им было хорошо вместе — даже просто молчать, казалос, и слова были не нужны, чтобы передать ощущение покоя, охватывающего их, бредущих по заснеженной тропинке к Черному озеру. — Мисс Грейнджер, зачем? — зельевар не удержался от вопроса. Гермиона крепче прижалась к локтю мужчины, сосредоточенно нахмурилась, будто пытаясь отыскать ответ, и вдруг подняла к нему сияющие глаза и улыбнулась, будто нашла ответ на самую важную загадку: — Мне хотелось побыть с вами рядом. — Что, на уроке времени было недостаточно? — едко заметил профессор. — Отработку назначить? — Не так, — мягко поправила его Гермиона. — Я хотела побыть с вами, а не с Великим и Ужасным профессором. Снейп вздохнул, крепче сжал ее ладонь и наставительно заметил: Но я такой и есть: угрюмый декан факультета Слизерин. — Да, — не стала отрицать Грейнджер (зельевару стало тоскливо), — но это одна из масок, а я хотела побыть с вами настоящим. — А какой я настоящий? — поинтересовался с иронией и без особой надежды Снейп, ожидая стандартного ответа про «загадочного шпиона». — Одинокий. — Ответ Грейнджер поразил и больно царапнул его. — Ответственный, слишком. — Она улыбнулась и легким движением смахнула снег с его волос. — Слишком ответственный, настолько, что не оставил даже кусочка жизни только для себя. И, пока Снейп не успел сообразить, что бы такое ответить, встала на цыпочки и легко коснулась его губ своими. Нежный, дружеский, ни к чему не обязывающий поцелуй. Особенный, предназначенный только ему — тому «ему» — без маски, а оттого — неизмеримо важный, неповторимый поцелуй. Снейп попытался отстраниться, она не дала, тогда он поднял голову, и глядя в звездное небо на ковш Большой медведицы, прошептал: — Ничего не выйдет, я слишком… — он не договорил, ее ладонь прижалась к его губам. — Слишком хорош для тебя, надеюсь, ты это хотел сказать, — спокойно проговорила Гермиона, — потому что это я еще понять могу, а вот всякие другие «слишком» — выбрось из головы, хорошо? Снейп вдруг засмеялся, подхватил Гермиону под мышки и закружил как маленькую девочку. — И откуда ты на меня свалилась, невозможная нахалка? — Я не нахалка, я гриффиндорка, — фыркнула Грейнджер. — Да будет тебе известно, женщина, что это — слова синонимы, — сказа Снейп, аккуратно ставя Гермиону на тропинку и придерживая за плечи, чтобы она не упала, если закружится голова. А потом не удержался, наклонился и быстро чмокнул ее в нос. Она зажмурилась и смешно повела носом, как ежик, нюхающий цветок. — Вы промахнулись профессор, — язвительно проговорила гриффиндорка, — вы явно метили ниже, — и облизнула губы. Снейп уставился на нее, не веря своим ушам. «Мисс Грейнджер хочет, чтобы я ее поцеловал?» «Не парься, Северус, мозги ты уже вырубил, так хоть удовольствие теперь получи от прогулки» — язвительно проговорил внутренний голос тоном, очень напоминающим трезвое объективное сознание. «Ага, даже мозги на моей стороне» — профессору стало смешно. Он высвободил одну руку, взял мисс Грейнджер за подбородок, пытливо заглянул в глаза, увидел в них лишь ожидание и надежду, наклонился и поцеловал Гермиону: медленно, нежно, рождая в них двоих истому и желание большего. Отпустил, посмотрел в потемневшие глаза гриффиндорки и уточнил: — Довольны, мисс? — Не вполне, — хрипло отозвалась Грейнджер, — но я подожду. И Снейп вдруг поверил, что будущее еще возможно, и даже дом, где тебя ждут, жена, которая смотрит на тебя потемневшим от страсти взглядом, и даже как наяву увидел детей: кудрявую худенькую девочку и черноволосого мальчика с живыми карими глазами. И правда — счастье еще возможно. И оно будет. Гермиона — девушка настойчивая и целеустремленная. И раз уж ее целью стал профессор, то быть ей миссис Снейп в ближайшем будущем.