Твой силуэт в отражении разбитых стёкол

      — Ран, ты меня любишь?       — Конечно.       Тебе всегда недостаточно слов, поэтому я предпочитаю действовать. Целую твои плечи, покрываю шею отпечатками багровых засосов.       Задерживаешь дыхание, глаза прикрываешь блаженно и цепляешься за меня, словно я последний источник твоего спасения, твоего существования.       Моя пылкая и неугомонная, я чертовски люблю тебя и готова кричать об этом пока голосовые связки не атрофируются и, пока ты не перестанешь любить меня в ответ.       Я ужасная хозяйка, ненавижу уборку и готовку, а ты любишь делать всё.       Но не беспокойся, ты не обрастешь в паутине домашней рутины, я буду помогать тебе во всем..       С тобой в моей сырой квартире стало уютнее.       Я достаю тебя своими приливами нежности, а ты терпеливо прикрываешь глаза.       Делаешь вид, что недовольна, но мы ведь знаем, что в действительности тебе это нравится.       Как же я люблю, когда ты обустраиваешься на подоконнике и медленно попиваешь свой теплый чай.       Ты не любишь пить кипяток, но любишь вариться в нём. Я не разделяю твою любовь к теплу, но у нас есть единственная и общая страсть — мы любим принимать душ вместе, тогда уже не важно, какая температура, ведь нам в любом случае станет душно.       Я моментально оказываюсь рядом, целую твои плечи.       Я безумно люблю и слишком много думаю о них, но они такие хрупкие..       словно крылья мотылька       и ты мой мотылёк,       я никому не позволю оборвать твои крылья, обещаю.        и шепчу на ухо самый ужасный, пошлый бред.       Ты же называешь его сладким.       — Ран, у нас что-то со стиралкой.       Зовёшь меня всегда так мягко и я завораженная иду к источнику.       Всегда буду идти.       Сидишь на корточках, обнимаешь руками ноги, теребишь что-то внизу стиралки, а я не могу взгляд от тебя оторвать.       Ты как наркотик, а я наркоман..       И если бы ты была таблеткой,       я бы заглатывала всю пачку, не задумываясь       — Что случилось?       Ты улыбаешься словно хищница, в такие моменты ты становишься кровожадным мотыльком, поднимаешься на ноги. Смотришь невинными омутами в мои пылающие страстью глаза и садишься на эту злосчастную машинку!       — Кажется, пропала одна деталь.       Шепчешь так нежно, что у меня ноги подкашиваются.       Будоражишь мой разум и фантазию, чертовка!       Моя чертовка..       — Ну и какая?       Стараюсь не раствориться, смотря на тебя. Ты будто кошка, всегда грациозная и до дури завораживающая.       Тянешь свои хрупкие лианы рук ко мне, я не в силах противостоять твоему притяжению, подхожу ближе.       — На ней не хватает меня. Нет, нас, но мы же сейчас всё исправим?       Затормаживаешь меня своей лёгкостью и ноткой пошлости в словах.       Пригятиваешь меня своей запретной любовью.       Мы сгорим в огне, дорогая,       но гореть с тобой лучше,       чем гореть без тебя,        за тебя.       Целуешь всегда грубо, пытаешься взять инициативу, но я не позволю.       Только не в этой жизни..       Не в этой игре..       Ты прекрасна и все это знают,       Ты только моя и все это видят.       Кусаю твою нежную кожу между бёдер, твои ресницы дрожат, и я ловлю тихие звуки наслаждения с твоих уст.       Ты выгибаешься только для меня,       стонешь только для меня       и смотришь только на меня.       Цепляешь подушечками пальцев мою кожу, боишься царапать её, но тебе дозволено всё.       Можешь разодрать меня в клочья,       я никуда не уйду, обещаю.       — Ран-Ран-Ран..       Шепчешь безумное, а я словно под дождём, сжимаешь мои волосы своей тоненькой ручкой, совсем позабыла о страхе сделать мне больно,       Но ты..       Ты можешь воткнуть в меня осколки стёкол разбитого зеркала,       зеркала своей чистой и невинной души..       вернее того, что от неё осталось,       ведь я очернила чистоту твоего тела..       Чистоту твоей души..       Нам не попасть в хрустально-райский сад на небесах, усеянный бескрайней тучей прекрасных цветов, которые ты так любишь,       но мы сами создаём свой рай,       разделяя постель друг с другом,       разделяя наши тела друг с другом.       Ты чистоплотная и привередливая, но мне это нравится, а тебе нравлюсь я.       Ты всегда была собственницей,       а я всегда была и буду твоей.       Оставляешь на мне огромные бутоны красно-фиолетовых засосов, жадно кусаешь, смакуешь мою тонкую кожу под натиском своих кошачьих клыков.       В такие моменты ты забываешь обо всех ценностях, которых стараешься придерживаться.       Мы очерняем друг друга,       но меня, уже давно, не смущает этот факт.       Ты позволяешь мне самые грязные вещи, воплощаешь мои самые распущенные фантазии..       Мы точно сгорим..       но кого это сейчас волнует?       Мы итак горим,       сжигаем друг друга теплом наших тел..       Люблю издеваться над тобой, не сразу давать того, о чем просишь. Извиваешься подо мной, неистово и безумно имя моё произносишь.       Знаешь все точки, на которые нужно давить, и активно этим пользуешься..       Без тебя я — пустышка.       Словно механический мышонок       с поломанным движком.       Такие вещи, как правило, не способны ощутить вкус жизни, стать живыми по настоящему, а не на определённый промежуток.       А ты без меня осколок,       фрагмент незаконченной картины,       который будет сгорать в пучине своей тоски..       Ведь никто не сможет завершить и придать ей совершенство.       Моя милая Рин, если бы я была художником, то ты была бы моей единственной музой.       Я бы рисовала исключительно на твоём обнаженном, неприкосновенном и дрожащем от холода теле.       Мы бы гуляли в саду, полном сладких груш, ты бы прикрывала свою чувствительную кожу от надоедливых солнечных лучей, аккуратно ловила бабочек в свои нежные ладошки.       Мы расстворяемся в объятиях и фантазиях друг о друге..       Любить тебя — это отдельный вид искусства, терпкий, как приготовленный тобой кофе по утрам, душераздирающий, как крики испуганных детей и волнующий, как многоголосый вой волчьей стаи.       Любить тебя и есть искусство, а я единственный ценитель.       Ты выплеснула достаточно эмоций. Лежишь на моей оголенной груди и плачешь.       Плачешь не ты, а скорее твоя светлая часть души, вернее её крохотный остаток, который осел россыпью мелкой пыли в твоём крохотном подсознании.       — Ран, поцелуй меня..       Просишь тихо-тихо, и вновь мы погружаемся в глубину своих самых страшных грехов.       Любить тебя — это грех,       но кто сказал,       что я избегу наказания?       Все мы получим по заслугам, даже твои светлые мысли и постоянные молитвы не спасут нас..       Мы умрём в мучениях, будем харкаться кровью и тогда никто не вспомнит, что мы любили друг друга, никто не вспомнит, что наши души готовы были сгореть друг за друга.