Сделка

— Ну-ка, посмотрим, что тут у нас. Дазай морщится и инстинктивно отодвигается, когда острый коготь касается его щеки. Он вообще не слишком жалует прикосновения, а уж такие — и подавно. — Надо же, какая прелесть. Даже жалко есть тебя. Демон перед ним хищно ухмыляется, сверкая нечеловеческими глазами. Коготь медленно скользит по щеке Дазая вниз, очерчивает линию челюсти, перемещается на шею, недвусмысленно давит на сонную артерию. Спустя секунду место когтя заменяют пальцы, и лицо демона становится озадаченным. Дазай едва сдерживает торжествующую улыбку. Его сердце бьётся ровно. И это совершенно точно ставит демона в тупик. — Но, конечно, придётся, — произносит демон задумчиво, чуть ли не нараспев. Его голос хрипловатый и низкий, как будто он много курит или кричит. Дазай представляет его сперва с сигаретой, а потом с гитарой на сцене перед многомилионной толпой фанатов и приходит к выводу: и то, и другое — невероятно горячее зрелище. Многие назвали бы его пристрастия как минимум странными, но мнение скучного большинства его не интересует. — Интересно, каков же ты на вкус, человек, — продолжает демон, облизываясь. Длинный красный язык мелькает между ярких, чётко очерченный губ, и Дазай в очередной раз убеждается, что с пристрастиями у него всё в порядке. Как и с фантазиями — но о них он точно никому не расскажет. Кроме, разве что, объектов этих самых фантазий. Они тоже небанальны. Вот сейчас этот самый объект — легендарный ужасный демон, о котором уже пару веков по Киото ходят леденящие кровь слухи. Основной из них: тот, кто попался ему в лапы, уже не вернётся домой живым. Люди любят всё усложнять. Дазай уверен, что со всеми в этом мире можно договориться. Главное — вовремя огласить правильную цену. Конечно, договариваться с теми, кто тебе симпатичен, гораздо быстрее и проще. Дазай уверен в успехе. Его ведь пока не едят — значит, не всё потеряно. Он усмехается, глядя демону в глаза. Это просто восхитительное ощущение: водить за нос, расставлять ловушки, дурачить до последнего, заставлять другого поверить в то, что управляет ситуацией, а потом разбить эту веру в пух и прах. — Мне жаль тебя разочаровывать, но я не человек. Демон, кажется, удивлён. Он хмурит брови и отстраняется. Окидывает Дазая недоверчивым взглядом, но сразу же понимающе хмыкает и закатывает глаза. — Ну надо же. Кицунэ. — Он качает головой, словно сетуя на собственную недогадливость. — Как ты умудрился попасться моим идиотам? — Справедливости ради, не такие уж они идиоты. Просто я, хм, поддался немного. — Дазай пожимает плечом, и тёплое кимоно словно бы невзначай чуть сползает с него. Демон ещё не знает, но он уже начал приводить в исполнение свой план. Очень коварный план. В них он просто мастер. — Зачем? — Подозрительности этому демону не занимать. Он смотрит на Дазая так, словно тот сам вторгся в его жилище, растоптал очаг и выплеснул на камни кипяток, в котором его собирались варить. Он, конечно, в курсе, что демоны своих жертв едят сырыми (и, вероятнее всего, живьём), но возможно, конкретно этого цивилизация не обошла стороной. По крайней мере, за время, пока находится здесь, Дазай замечает не только наличие кухонной утвари, но и то, что вокруг довольно чисто (чего не ожидаешь от жилища людоеда), а за плотной шторой в углу комнаты явно скрывается горячая купальня. Дазай почему-то не сомневается, что очень скоро сможет испробовать на себе её свойства. Давненько он не принимал отличную ванну, да ещё и не в одиночестве. — Хотел с тобой познакомиться, — говорит он чистую правду.— Раз уж мы делим одну территорию. Иначе как-то невежливо получается, не находишь? Демон недоверчиво фыркает, а потом, подступив ближе к Дазаю, хватает его за шею и сжимает пальцы, слегка придушивая. — Мне плевать, кто ты, — хрипло заявляет он. — Ёкаи, конечно, не такие вкусные, как люди, но ничего, сойдёт. Я непривередливый зимой. Дазай запрокидывает голову и улыбается. Хватает воздух приоткрытым ртом, от недостатка кислорода быстро начинает кружиться голова и темнеет в глазах. — Поверь, моему телу можно найти лучшее применение, — сдавленно шепчет он. — Как насчёт того, чтобы познакомиться поближе? Мне кажется, мы друг другу понравимся. Похоже, ему всё-таки удаётся поставить этого упрямого идиота в тупик. Настолько, что он даже отпускает Дазая, отступая на шаг, и тот с наслаждением делает глубокий вдох. — Ты серьёзно? — Вполне. — Дазай облизывает пересохшие губы. Небеса, как же он рад, что родился не человеком. Это совершенно особая привилегия. Люди ограничены, ёкаи — нет. Дазаю открыт весь мир, и он уже не представляет, что всё может быть иначе. Вряд ли, будучи человеком, он осмелился бы делать демону столь недвусмысленные предложения. Смелости бы не хватило. Хотя, пожалуй, осмелься он на подобное, будучи человеком, и этот демон не отказался бы, вон как смотрит. Так на него смотрят многие. Дазай знает, что победил. Взгляд демона меняется. Он не менее хищный, но теперь в нём отчётливо сквозит сомнение. И интерес совершенно особого толка. Дазай прекрасно осведомлён о собственной привлекательности, да и хитрых уловок у него достаточно, но никогда прежде он не испытывал их эффект на таком же не_человеке. — Вполне. — Он чуть склоняет голову набок и ведёт плечами. Кимоно приглашающе сползает к локтям, и он улыбается в лицо своему похитителю. — Как тебя зовут? — Ты ненормальный, — восхищённо констатирует демон. Попался. Вот ты и попался, дурачок, как же всё оказалось просто. — Наверное, немного, — беспечно отзывается Дазай и усаживается на жёсткой циновке поудобнее, нимало не заботясь о том, что теперь его одежда не то что ничего особо не скрывает, а даже наоборот — открывает чуть больше дозволенного, приглашая и провоцируя. — Ну так что? Скажешь своё имя? Демон облизывается, взгляд его темнеет, но явно не от голода. Похоже, мысль о том, чтобы съесть Дазая, окончательно покидает его разум. Скрестив руки на груди, он криво ухмыляется и отвечает: — Меня называют по-разному, но ты можешь называть меня Чуя. — Ну надо же, какая честь, — иронизирует Дазай, неотрывно глядя в его удивительные глаза. — Я Дазай. Дазай Осаму. Приятно познакомиться, Чуя. Он плавно поднимается, нимало не заботясь о том, что пояс на кимоно вот-вот развяжется. Это даже к лучшему — он ненавидит терять время на чушь вроде одежды. Почему люди до сих пор ею пользуются? Чуя окидывает его взглядом, который иначе как собственническим не назовёшь. Он ниже Дазая, но заметно шире в плечах, да и мышцы на оголённом животе и руках заметны невооружённым глазом. Чуя просто демонически красив. Дазай истинный лис, и он не был бы собой, если бы упустил всё это великолепие или позволил бы ему развлекаться с кем-то другим. Теперь, пока он не пресытится, Чуя — его. И почему-то Дазаю нелогично хочется пресытиться очень нескоро. — И что дальше? — Чуя, похоже, совершенно не против. — Расскажешь? Дазай улыбается и шагает ему навстречу. Пояс окончательно развязывается, кимоно кучей ненужного тряпья оседает на циновку. Чуя обнимает его за талию, скользит ладонями по спине, поглаживая с силой, но больше не царапая когтями, и Дазай устраивает руки на его плечах. Он победил. И теперь точно своего не упустит. — Лучше покажу, — шепчет он, касаясь губами губ Чуи, ярких и тёплых. — У тебя, кажется, есть купальня. Как думаешь, мы поместимся в ней вдвоём?