Часть 1
30 июня 2024 г., 15:57
Примечания:
Приятного чтения.)
«Знаешь, из вредителя в садовый цветок не превратишься, но меня не оставляет в покое мысль, что ты станешь черной розой на моей могиле...»
Она за милую душу стала бы. Последняя капля терпения упала в хрустальную чашу спокойствия и прощения, пуская трещину по сверкающей горем поверхности. Днем Виолетта задумалась, насколько будет больно вырвать руки из заскорузлых корней старой жизни, а в ночь под робкий треск остаток хрусталя вознамерилась завершить главу мук под крышей вражной опекунши.
Подросток лет шестнадцати. Жизни не видал – готов замарать руки в крови, дабы вырваться из железных оков и выплыть из омута непроглядной жестокости, наконец вздохнув полной грудью воздух долгожданного покоя. Виолетта Ландли – ребенок трудных лет, мечтающий вступить на почву свободы из цепких когтей ненавистной бабушки, держащей за тонкую шею, как хозяин раба. С шести горестных лет после раковой ночи маленький человечек был брошен в море одинокой жизни, попал в сети ада, именуемым «домом». Она не помнит с тех пор своего первого имени и фамилии, что по-настоящему любит и желает от лучика светлого будущего, пробивающегося через узкую щелочку тисков опекунши. Танцы, уроки французского, игра на флейте, учеба, дополнительные часы занятий – неостановимый круговорот лишь иногда перебивался оказиями, происходящим из неоткуда по повелению фальшивого бога в душных стенах. Праздники не были весомой причиной отдыха. Неннси Ландли хотела идеальную внучку, повинующуюся с одного слова. Рукоприкладство – малая часть кошмара.
Нивяник завял, символ терпения погиб – Виолетта не думала его оплакивать. Сколько бы она ни прикрывалась моральными устоями любви и послушания – смирение кончилось.
Неосуществимо вяще пропускать через себя унижение, без устали проходящее изо дня в день. Эта карусель не замрет, если не взять жизнь в свои руки.
Виолетта, будучи сломленным подростком, предпочла наконец показать, что она не будет повиноваться диктатору, мыслящим категориями "хозяин - раб". Никто не видел дьявола за маской ангела - если нельзя опорочить во всеуслышание, то прервем игру радикальным способом.
В эту ночь девочка решила, что выходит из порочного круга, наконец став человеком.
Это был для нее единственный способ закончить те стенания, в которые старуха окунула с головой: унижение, побои, попытки перелепить в иного человека, отсутствие детства.
Черт бы ту побрал, но, видимо, бесы воздержались от посещения старшей Ландли. Может быть, в лице Неннси сам Люцифер?
Неважно.
Виолетта руководствовалась наитием, полагалась на интуицию. Стоило темени накрыть штат Айдахо, город Уоллас - девочка вышла из комнаты черной тенью. Старая куколка, подаренная некогда отцом в далеком забытом прошлом, жалобно прохрустела под тапками. Серые глаза издавна покрылись пеленой разочарования, но сейчас те горели страстным синим огнем возмездия. Украдкой проскользнув, младшая Ландли старалась не проронить ни звука, якоже комната опекунши в шаге от её спальни. Соседняя дверь справа была резиденцией дьявола, в которую раз - другой входила. Посещения казались казнью, минующей летальный исхода: бабушка вызывала к себе в редких случаях стоило в голове посчитать, что внучка совсем от рук отбилась, потому полагала достойным наказанием избить, придушить, а после поставить на горох или гречку.
Узкий коридор не кончался, хотя на деле не так далек. Развилка между главным выходом, гостиной и залом показалась путающей, хотя подросток точно знал, что нужно завернуть в зал, дабы пройти на кухню.
То было сделано с лёгким смятением. Голова наполнена криками, стонами, непонятным скрежетом, заставляющим кривиться от боли в висках. Каждая мышца была в колоссальном напряжении, достигающим безумного пика, а от страха по телу пробегали мурашки на пару с волнами зыбкого холода, кусающего за плоть. Сердце билось в клетке из костей, как в последнем бою, грозясь вырваться из тисков с хрустом и свистом; кровь в жилах бежала марафоны, сокрушая рекорды. Дома не могло быть так жарко: недавно наступил приятный май. Почему же тело горит?
Блондинка сглотнула, бегая глазами по ненавистной огромной комнате, в которой опекунша любила публично кричать и кидаться различными предметами преимущественно в лицо. Вместе с тем здесь часто проходили занятия игры на флейте, которую с удовольствием бы разбила - да вряд ли бы живой осталась флейтистка. Всюду декоративные розетки, вычищенные до несуществующей белизны, пилястра раздражала вычурностью, лепнина не давала продыху от показушной дороговизны интерьера. Серо – зеленые обои с перебоем на розовый вызывали рвотные позывы. Дом питался ложью, прикрываясь золотом.
Девочка зашла на кухню с меньшими преградами сознания: бывала не часто, в лабиринтах памяти не нашлось тревожного. Ничего необычного, самая обыкновенная кухня в бело – розовом оттенке, украшенная мраморной текстурой где только можно.
Зато прекрасно подросток знал, где хранятся ножи.
Шеф - нож показался самым лучшим вариантом для задуманного, потому Виолетта избрала его из массы иного...холодного оружия.
"Тебе это с рук не сойдёт"
Подросток скривился в гримасе отвращения, глядя на идеально вымытую сталь. Она уже предвкушает, как блестящая поверхность тонет в плоти, разрезая ту с хрустом костей и хлюпаньем крови. Рассечённая плоть раскроет пути к слабому звену, к которому младшая Ландли обязательно доберется. Бабушка научила быть настойчивой.
Покинув кухню, Виолетта поспешила вернуться в темный коридор, освещаемый лишь настенными бра.
Но чем меньше шагов оставалось между девочкой и заветной спальней, тем менее уверенно она ступала: страх и сомнения одолевают пораженный разум, тягая за все рычаги в попытках остановить ноги и поток мыслей отмщения. Стены делались длиннее, оттягивая кульминационный момент, а Виолетта ощущала себя разгромленной. Казалось, что задуманное деяние неправильно, опекунша данные помыслы не одобрила бы...
Но почему это должно волновать?
Виолетта как раз в аккурат пришла избавиться от главной преграды перед будущим, о котором грезит.
Кратковременная уверенность позволила тихо открыть соседнюю от своей комнаты дверь, протекая в спальню.
Кофейные цвета показались напрочь темными ввиду отсутствия иных источников света, например, как уличные фонари, толкающими скудные лучи мимо тюлевых штор.
Около кровати со спящей целью висел на стене ковер, который дарила четырнадцатилетняя Виолетта, желая закопать топор войны между ней и родственницей, но бабушка оценила это, как выплату должного за крышу над головой. У окна старые доспехи. Откуда их вообще достали?
Разум охватил мандраж, руки неуверенно сжали деревянную рукоятку ножа, выставив оружие вперед. Оценивающе глядя на спящего, Виолетта посчитала более удобным замахнуться за голову и ударить горизонтально: Неннси спала на спине, мирно прикрыв веки. Столь безмятежно и отстранено было ее лицо, ибо не ведала того, что собирается сделать внучка.
"Давай... Всего один хороший удар и больше проблем не будет..."
Виолетта судорожно сгладывает под громовой бой сердца, больно разбивающим внутренности. Очи бегло проскальзывают то по опекунше, то по оружию в ладонях под видом неосознанного выбора перед чем – то неизвестным. Ландли опускает кончик ножа вниз, закинув после руки за голову.
"Ты не оставила мне выбора... Я просто хочу жить. Я хочу быть, как все дети"
Больно защипало лицо, и губы невольно дрогнули, горло разрывалось от камня в нем, мешающего вздохнуть.
С шести лет бабушка опекала ее и воспитывала, пыталась обучить всему, чему только можно. То, как она это делала - отдельный вид жестокости, но все же делала.
Виолетта не могла оценить жизни в детском доме: она там не была. И, возможно, это заслуга Неннси. Она могла в любой момент отказаться от ребенка и оставить под дверями государственного учреждения, но старуха дальше несла бремя опекуна на дряхлых плечах.
Но когда Виолетта хоть раз слышала, что она ее любит?
Никогда.
Оскалив от ярости зубы, Виолетта дралась сама с собой. Воспалённый разум отчаянного подростка рисовал многочисленные исходы её поступка, разные причины поведения родственницы.
"Почему ты так поступила со мной? За что?"
"Знаешь, из вредителя в садовый цветок не превратишься, но меня не оставляет в покое мысль, что ты станешь черной розой на моей могиле, а может на чьей-либо ещё, родителей так точно, ты погубила моего сынишку."
Он был убит сектантами, когда пытался защитить свою единственную дочь и последнюю отдушину в мире, ибо жена погибла при родах, а мать ненавидел.
И он не узнает, что Неннси до сих пор горюет, но обвиняет в своем нескончаемом трауре внучку.
"Я причина всех проблем?"
Руки сами судорожно опускаются, роняя нож - девочка в последнюю секунду хватается за рукоять лучше, дабы сталь не зазвенела на полу. Виолетта отошла на пол шага назад от кровати, на которой все также мирно спала бабушка. Если она причина проблем, то неимоверно жестоко будет убить того, кто стал жертвой твоих же... Поступков?
Виолетта совсем запуталась. Она, прикрывая одной рукой лицо, пыталась сдержать накатившиеся от паники слезы, поспешила покинуть комнату, а после и дом. Нож подросток выкинул в случайную комнату, а сама пулей вылетела из удушающих стен через веранду, выходящую на задний двор.
Старые качели опечаленно скрипнули на прощание.
Девочка неслась сломя голову, совершенно не ведая, куда бежит и для чего. Это решение показалось чужим, но виделось наилучшим.
Она не смогла выдавить реки, но все же чувствовала, как щеки обжигает влага, скатывающаяся по подбородку.
Бег по сырой земле леса в простых тапочках был посредственным вариантом, но не приходилось задумываться яко желание одно: убраться отсюда.
Лес поистине неподалеку, поэтому Ландли не удивилась густым зарослям и частоколу деревьев вокруг, возвышающихся над головой.
Виолетта сбавила скорость только тогда, когда сил лететь не было. Опёршись о случайный обрубок дерева, не прошедшим естественный отбор и не выигравшим войну за свет, она попыталась отдышаться. Голова гудела, но мыслей на сей раз не было.
"Это просто какой-то кошмар..."
Вытирая потные ладони о серо-синюю пижаму, подросток качнулся и припал к шершавой коре.
Возвращаться не вздумала бы, но податься тоже некуда.
«И куда теперь?"
Всегда секунда показалась спокойной - издали послышался хруст. Опешив, Виолетта обернулась с новой долей ужаса.
Вереница бед не прекращается: четыре темные человеческие фигуры медленно подкрадывалась сзади, нечаянно выдав себя треском вольно лежащей ветки под ногами.
—Ты потерялась? – Малость растеряно выпалил один из незнакомцев, убрав бог знает что за спину.
Виолетта давно не верит в деда мороза, зубных фей и внезапно добрых прохожих в чаще леса - она не стала выяснять, кто это и что они здесь делают. Она бросилась прочь под воздействием второго дыхания.
Взывать о помощи нет смысла: хороших людей здесь не будет. Оставалось лишь молиться богу. За спиной в миг послышался топот взрослых ног, бегущих следом: неизвестные не собирались оставлять ребенка просто так.
—Она нам нужна! Давно не выходило найти хороших жертв для жертвоприношения.
Виолетта была готова поклясться, что слышала именно это, когда отдаляла расстояние между собой и... Сектантами.
Жизнь любит её сводить с отбросами, не жалея нервов и удачи.
В нос ударил запах сырости, а холодок обдувал: рядом озеро.
Ландли о нем слышала из уст гостей дома: самый обыкновенный водоем, но если пересечь, то за ним в недолгом пешем ходе окажется избушка лесника и, как наслышана, несколько домиков с любителями переночевать на природе и последователями активного отдыха с иной стороны от городка Уоллас.
Накалённая до пика ситуация могла завершиться, следуя нескольким сценариям.
Удачливой назвать себя Виолетта не могла: стоило подумать о возможном спасении, так правая нога предательски цепляется за выступающий корень, и тело с громким шлепком падает на землю.
Приглушённо прикрикнув, подросток схватился руками за случайные ветки и поднялся на подвергнутую ногу, сгибаясь от боли в конверт.
Грохот вдали мало кого волновал, особенно претерпевающую поражение Ландли.
Неизвестные люди оказались опасно рядом, и Виолетте ничего не оставалось делать, как броситься по небольшому склону вниз, выходя на берег озера.
Она скатывалась по колючей почве камнем, выскальзывая из чужих липких рук.
Трудно сказать, чем блондинка руководствовалась, ибо разум покинул ее ещё с момента встречи с сектантами. Это невозможно описать пером, ибо тело движется по наитию, побеждая невольную оторопь. Желание выжить оказалось сильнее любых чувств, которые могли существовать на этот момент. Боль растекалась, но моментально приглушалась, сжимаясь под прессом адреналина.
И грохот стал громче. Металлический треск в меньшей мере был примечателен, нежели сейчас.
Мужчины не оценили данного поступка, да и схватили бы девочку легко, если бы не пролетевшая восьмиметровая фигура между деревьев. Нечто роботизированное врезалась в многолетний дуб, разрушая ствол в ничтожные щепки.
Задыхаясь, Виолетта дернула плечом, убирая прочь от себя чужие руки, но после сама обратила внимание на происходящее побоище у озера: высокие роботы размером с шестиэтажный дом боролись между собой, нисколько не жалея друг друга. Троя из них были в более выдающихся цветах: один красно - белый, второй красно. - синий, третий синий. Последняя наверняка женщина, судя по обтекаемой фигуре и низкому росту.
Все остальные, вроде как пятеро, относительно в одной черно-фиолетовой гамме и имели идентичный корпус.
Сектанты, выкрикивая ругательства, бросилась назад, оставив с миром ребенка, а вот Ландли не могла похвастаться подобным: нога перестала ощущаться своей, напоминая о себе сплошь болью, стоит хозяйке пытаться встать.
Паника парализовала Виолетту, попытка вдохнуть подобна глотанию груды гвоздей.
Команда неизвестных относительно быстро расправилась с близнецами, отрывая головы или простреливал грудины.
—Только время зря потратили, — фыркнул ало - белый робот, меняя лезвия на ладони. — от энерона ни следа.
—Кто ж знал, что они его перевозят. По крайней мере, теперь он не достанется никому, — пожала плечевыми блоками фем, убирая клинки на предплечьях.
Самый высокий из них молча осматривался.
Виолетта хрипела на подобии подбитому животному. Как на раскалённых углях извивалась и пыталась руками оттолкнуться, чтобы уйти с возможного поля зрения неизвестных, но это только привлекло внимание.
—Оптимус, человек, — поморщился ало - белый, развернувшись на источник жалкого шума.
—О нет, — прокомментировала дама.
Названый "Оптимусом" вышел вперёд, до ужаса пугая маленького человечка.
Сердце все чаще и чаще пропускает удары до смертельного исхода. Кожа белее девственного снега, пока глаза выливали ведрами неощутимые слезы. Она хотела уйти всеми силами, которые оставались в истощенном прошлым и нынешнем теле.
—Не подходи! - все, что могла истерично выкрикнуть Виолетта, выставив перед собой относительно здоровую после падения руку.
Девочка вся в мелких ссадинах и ранах, одежда порвана, а волосы напоминали гнездо, вбирая в себя веточки и листочки.
Неизвестный в мгновение отшатнулся.
—Мы не хотим тебе навредить, — покачал шлемом мех.
—Оптимус, это катастрофа, — проворчал второй, оказавшись перед товарищем.
— Посмотрите до чего вы ее доводите! - синий робот с женскими чертами и голосом присела опасно близко, протягивая манипулятор. — Что ты тут вообще делаешь?
Нецелесообразно выспрашивать подобное, когда хрупкое существо подобно бомбе замедленного действия из-за вулкана эмоций внутри хлипкой оболочки. Липкое ощущение беззащитности тянуло к земле, а скулеж - последний признак жизни. Ландли закрывалась руками и рыдала от боли, кривясь от уколов в ноге, разрывающих мышцу.
—Да ты не видишь, что она ранена? С удовольствием с тобой заговорит, конечно! - средний мех присел рядом. — Оставь ее, пугаешь только!
—Довольно! - приказной тон за спинами заставил обернуться ругающихся. — Арси, Редчет, мы не можем ее оставить. Уйдите.
Дуэт расступился, прикусив глоссу неясно от чего: приказала или стыда. Обуревало чувство смущения, ибо, судя по лицевым, не часто они претерпевали такого вида обращения.
В этот краткий промежуток времени красно-синий мех рассматривал со всеми внимание ребенка, а далее пожелал проверить свою гипотезу, зародившуюся в голове.
Оптимус присел на освобожденное место, заинтересовано наклонив голову.
Он источал легкий импульс неколебимого спокойствия и искренности. Виолетта прекрасно чувствовала их ЭМ - поля, что пугало ее: Редчет был зол, из него выплёскивались волны напряжения, а Арси кололась, казалась чрезмерно суетной, недобродетельной. Неизвестный перед ней был куда приятнее по ощущениям.
Маленький талант предоставил возможность понять его настроение, глянув на фейсплей: мех нисколько не желал зла и открыто сочувствовал.
В глаза бросились разрезы, отдаленно напоминающие стрелки, подчёркивающие светлые окуляры. Таких было несколько, очевидно оказавшись пластинами. Вторую часть лицевой было не увидеть: прикрывало забрало. Боевые шрамы?
Ландли судорожно попятилась назад, не желая вести диалога с неизвестными. Она одни взглядом умоляла оставить в покое.
—Тише, — необычайно тихо промолвил Оптимус, прикрыв окуляры. — Тише, я тебя не трону, а если будет угодно - отойду подальше, — и отстранился эдак на свои пол шага, исполняя проговоренное неспешно плавно. — Только, пожалуйста, попробуй успокоиться. Чтобы ни случилось, мы не хотим тебе зла.
Виолетта была готова поспорить, что плетения словес текли журчащим ручейком из глубины души: так ласково.
Девочка сглотнула, вытирая с виска пот. Не выходило угомонить перепуганное сердце, лёгким был недостаточен воздух, имеющийся вокруг - взгляд прояснился.
—Кто вы? - рокотно спросила Виолетта, согнувшись и закрыв себя левой рукой, пристроив ту к правой.
—Мы роботизированные автономные существа с планеты Кибертрон. Также известные, как автоботы. Я Оптимус Прайм, их лидер, — антенны на шлеме представителя дернулись, вроде бы прислушиваясь. — Мы защищаем вашу планету от десептиконов, — Оптимус кинул оптику на труп одного из вехиконов, привлекая вдогон внимание человека.
Девочка смахнула слезы, отдаляясь изнову на малое расстояние.
—Мы не хотим тебе навредить,- повторился Прайм, протягивая умеренно манипулятор в знак дружбы. Виолетта, поглядывая из-под ресниц, уставилась на замершую рядом ладонь. — Скажи, как тебя зовут? – голос источал заинтересованность, доброхотство, показался родным - стало больно под ребрами.
Виолетта шмыгнула носом и, протягивая робко свою руку, "пожала" один из пальцев собеседника. Автобот заметно оживился, будто улыбнулся, но забрало не давало того лицезреть.
—Виолетта,- пробубнила она. — Виолетта Ландли, — подросток в очередной раз оглядел лицевую лидера алой фракции, подметив, что не ошиблась с гипотезой про пластины на лице: стали приглядны впадины между живым металлом. —Классные стрелки, — глуповато улыбнулась Виолетта, готовься выплюнуть внутренние органы от волнения.
Оптимус изогнул в изумлении бровь.
—Что? - Прайм заметно поразил своих товарищей такого рода поведением. — М, ты про это, — сообразил в скором времени мех. — Травма, пережитая на войне. Деталей не хватало для бойцов, и я приказал все лучше отдать им, а мне то, что останется. Медики постарались обойти странности. Нравится?
Девочка расплылась в растерянности улыбке.
—Неплохо, — сглотнула она, ощущая, как боль возвращается к ней. Ландли дёрнула нижним веком правого глаза, терпя дискомфорт в поврежденной ноге.
—Тебе нужна помощь,- настаивал Оптимус, — ты ранена и не способна ходить. Мы не должны показываться людям, ты скорее редкое исключение. Позволь тебя взять и отнести тем, кто тебе поможет.
Виолетта судорожно оглянулась за спину.
Дома она не хотела бы оказаться. Стыдно. Страшно.
Бабушка не любит её, она ей не нужна. Старуха возрадовалась бы пропаже ненавистной внучки.
—Откуда вы найдете врачей...
—Мы имеем связь с вашим государством. Тебе помогут, — автобот был готов предложить девочке отправиться, но заметил, как та еле держится от желания разрыдаться на месте.
—Все, давай уже, бери ее и пошли отсюда, — прыснул Редчет, разворачиваясь боком.
—Помолчи, — сквозь денты пробормотала Арси, кивая в сторону их лидера, имеющего планы на разговор.
Лидер алой фракции наклонился ниже, опиравшись на манипулятор.
—Тебе страшно? - если предыдущий подобранный голос донельзя шокировал товарищей, то ласковый тон выбил меха и фем из колеи: никто никогда не слышал, чтобы Прайм так разговаривал. Он отличался особой сдержанностью, речи не уродованы эмоциями, выделяя лидера как мудрого и сдержанного меха, но сейчас в нем проглядывалось нечто простое, земное, но в случае автобота необычное. Оптимус со стороны казался... Заботливым отцом.
Виолетта поддалась потоку чувств. То, что она испытала за краткий срок времени - непростительно ужасное количество стресса. Подросток вот-вот потеряет сознание. Закрыв лицо руками, Ландли заскулила.
—Да, очень...
Мех провентилировал, протягивая второй манипулятор ближе к ребенку. Металл еле коснулся человеческого тела, заставляя дрогнуть.
—Слезы и страх свойственны и нашему виду. Если тебе станет проще, ты могла бы поделиться причиной, — он приглашающе развернут ладонь. — Я тебя понесу, ты не против?
Виолетта с блеском в серых глаз посмотрела на Оптимус с долей веры, что ей не сделают больно. Вновь. Ни физически, ни душевно. Она с рождения распознавала ложь, а лицо и голос автобота говорили за себя: он желает помочь.
Никто к ней столь доброжелательно не относился кроме отца, трагично ушедшего из жизни.
Ландли кивнула, соглашаясь на предложение. Прайму не составило труда расположить подростка на ладони, а после встать.
—Где твои создатели? - поинтересовался Оптимус.
— Может, родители? Я, — сглотнула Виолетта. — Я сирота.
Со стороны товарищей казалось, что их лидер нисколько не потерял самообладания, но Ландли почувствовала нечто сломленное после того, как произнесла это. Оптика живее прошлого передавала иного рода сердоболие и... Понимание.
Разделение одного и того же чувства, пережитого в одно мгновение. Мех знает, что такое увидеть смерть самых близких. У людей это родители, а у кибертронцев альфы.
—У меня есть опекун, но он мертвый для мня человек, вообще не бери в голову, — прокашляла Виолетта в руку, остановив себя. Она не в праве излить все наболевшее первому встречному, только не так. Оптимус кивнул Редчету, а тот связался с неким "Бамбалби" – через непродолжительное мгновение появилась огромная воронка. Она испускала из себя причудливые искры и пугающе гудела, ослепляя ярко лазурным цветом.
—Ты не обязана себя заставлять рассказывать все, если тебе тяжело или ты не готова, — отметил Прайм, заходя в своем порядке в земной мост.
Очевидно, что подросток задаст вопрос о том, что это, дёрнется, чтобы посмотреть поближе, а после взвоет от боли в конечности, судорожно выдыхая...
***
Виолетта оперлась о бортик, скрестив на нем руки поперек металла. —... Удивительно, она умерла в ту же ночь, — усмехнулась девушка, сжав одну из ладоней. — Я не могу поверить, что один маленький дефект, выраженный в умении практически идеально читать эмоции и анализировать поведение, так заинтересует государство. Как в фильм попала. —Твой талант чувствовать эмоции и намерения собеседника помогает многое раскрыть с гарантией. Тебя практически невозможно обмануть, если не верить в собственную ложь, — сдержано проговорил Оптимус, проходя мимо навесной площади, не глядя на блондинку. – Это дар, а не дефект, Ви. Виолетта усмехнулась, опустив голову. С тех пор у нее отрасли вопросы, теперь можно собрать их в хвостик или заплести косу. —Подумать только, одно действия и твоя жизнь меняется по щелчку. —Одна случайная встреча - жизнь становится другой, — развернулся Прайм, обращаясь лично к Ландли. — У тебя скоро день рождения, — протягивает он манипулятор, приглашая сесть, — Ты растешь у меня на оптике. Трудно поверить, что прошло шесть лет с нашей первой встречи. Виолетта весело запрыгнула на излюбленное место, далее перебравшись на плечевые блоки близкого, как отца, автобота. —Скажи мне честно, пап, ты изначально почувствовал а-ля нечто отцовское, когда увидел меня? —Нет, — покачал головой мех. — Я расценивал тебя, как потерянного в себе ребенка, которому хотел помочь, так как никто не заслуживает быть брошенным. Но, как ты выразилась, "отцовское" стал чувствовать позже, когда ты осталась поистине совсем одна, постоянно оставаясь на базе. Зародилась между ними связь в момент, когда по окончании первого года знакомства Ландли пронюхала нечто неспокойное в искре Оптимуса и попыталась помочь в ответ, как когда - то помог ей Прайм. Это вылилось в порядочно душевный разговор, во время которого девочка расширила подробности трагичного прошлого лидера автоботов. Они стали доверять друг другу, раскрывшись через время до конца. На это ушло года два - три, остальное время они гордо несли титул "отца" и "дочери". Виолетта издавна знает про первую и последнюю любовь Оптимуса, про то, как у него не выходит забыть тоску за Мегатроном, как за старшим братом, про скорбь по погибшим дани и опи, про нежеланную ответственность, которую на него возложили невзирая на яростное отрицание таковой на своих плечах... Самое болезненно - мечта завести семью и не лезть в дебри жестокости, которая все же настигла его. Может быть, именно это послужило причиной названому родству: им двоим нужен был тот, кого можно назвать семьёй. Настоящей семьёй, закреплённой душевным спокойствием и доверием. —Так, у меня же скоро день рождения и мне исполняется 23, — воодушевленно вздыхает Виолетта, пользуясь напоминанием лидера алой фракции. —М? —Я хочу в этот день провести с тобой, — указала она на чужую лицевую с безобидной ухмылкой. - Слышал про национальный парк Йохо в Канаде? —Нет. Хочешь туда? —Да. Говорят, там изумрудное озеро - загляденье! —Я постараюсь, Виолетта, — Оптимус улыбнулся, делясь редким мгновением радости с тем, кого может назвать своим ребенком.
Примечания:
Тгк:https://t.me/vyguyezikloveyou
