Отказаться от дорог но не от любви.

Москва, рабочий день недели. Наверное, многие люди сейчас спят, после усталой работы, которая скорее всего, нелюбима ими, но работают они там только для того, чтобы прокормить свою семью. За окном на чёрном небе покоились звезды, их было так много, хотелось разглядывать каждую, но быстро сбиваешься «А я уже смотрел на эту звезду?». Было слышно звуки быстро проезжающих машин, точно превышающих норму, скорее всего, подростки, ну или же уставшие от жизни люди. В трёхкомнатной квартире воцарила тишина, несмотря на её жильцов, которые обычно кажутся такими звонкими, но наверное, они такие только на стримах, а вот что происходит за ними - никто никогда не должен знать. Этот секрет не выйдет за порог этой квартиры уж точно, ведь парни знали, как всё можно легко прятать и отводить подозрения. Рыжеволосый тушит окурок в пепельнице, желание курить никогда не исчезнет - ведь это глушит моральную боль и тревогу внутри, что он якобы поступает в жизни не так, ведь свернул явно не на ту "дорожку". Данон закрывает окно, ещё раз взглянув на звёзды и свет фонарей на улице, снизу виднелось лишь парочку ребят, которым наверное даже не больше шестнадцати. Даня открывает дверь в зал, его встречает вновь та же картина. Ань сидит на диванчике, в домашней одежде, его волосы взъерошенные, ведь рыжеволосый их сам потрепал, прежде чем уйти курить. Его друг ненужной картой разделял белый порошок на две ровные дороги, Лазарев не знал, как они дошли до такой жизни, но так они живут уже год, никто наверное даже и не догадывался, что парни могут заниматься такими делами по ночам. Правда это для них уже обычная ночь вторника, к такому они привыкли. Речи про то, чтобы бросить не было, ведь после первой попытки и сильной ломки, оба решили, что лучше забыть про мысли, что наркотики - когда-то их сломают. Парни и так уже потонули в наркотиках, поэтому будущее их сильно не волновало и вопросов по типу «А брошу ли я когда-то это?» уже не было, ведь они стали жить только сегодняшним днём, забив на будущее. Какая разница, что будет потом? Если сейчас есть возможность удовлетворять себя такими веществами, хоть это до безумия и неправильно. На столе красное и точно дорогущее вино, две ровные дорожки, которые как будто из стирального порошка, наверное, если бы их кто-то увидел, то молился бы, чтоб это и был стиральный порошок. На диване же расположился вьетнамец, рассматривая две дорожки. Его глаза выглядят довольно таки устало - тот уже давным-давно хочет спать, но без нужной дозы, уснуть не сможет, прямо как ребёнок без соски. Ань ждёт своего друга, к которому так долго таит чувства, он не помнит, как они появились и в какой именно момент. Наверное, потому что Нго Бао понял - ближе у него человека нет, раз они даже употребляют вместе и держать все секреты друг-друга буквально таки в сейфе. Многие говорили, что только с Даноном Стопбан такой весёлый и открытый - это правда, Ань сиял рядом с другом. Было ощущение, что все вокруг просто шли по какой-то заброшенной дороге, где каждый раз доступ к доверию Стопбана горел красной табличкой «Закрыто». Только вот Даня, всегда шёл по нужной и ему табличка светила зёленым светом да и ещё с улыбкой. Ну или может быть Данон просто игнорировал красную? Черноволосый больше не желает думать и поднимает глаза на друга, по ним Даня уже понимает, что тот просит закончить с этим поскорее и разойтись по своим комнатам. Данон присаживается рядом на диван с Анем, от чего чувствуется, как под напором двух парней, диван слегка прогибается. Даня разглядывает две полоски, а когда чувствует на себе взгляд, который щас точно прожжёт в нём дырку - поворачивает голову, смотря в карие глаза напротив, правда глаза Лазарева как будто непослушные и быстро уходят с гляделок с другом, опускаясь на его потрескавшиеся сухие губы, которые были настолько желанны. Правда Данон всё таки поднимает голову и смотря в глаза напротив, понимает по ним все без слов. Лазарев как будто бы складывает все да и нет перед очередным приемом дозы, но по итогу тяжело вздыхает и разомнув спину наклонился над столом. Закрыв часть носа, вдыхает белую дорогу и неприятное чувство от порошка заставило поморщится, протирая лицо, пытаясь привести себя в чувство. На это действие сбоку послышался лёгкий смешок от чужеземца, который тут же повторяет тоже самое действие. Две дорожки быстро пропали со стола - их как будто тут и не было даже, правда маленькие остатки доказывали обратное, но их Ань быстро смахивает со стола. Потом они обязательно пропылесосят, наверное, утром кто-то из них вспомнит про это действие. Постепенно начинает накрывать. Голова предательски закружилась, и зрение начало уходить в разфокус, теперь даже было тяжело разглядеть вьетнамца рядом, хотя Данон и так изучил каждую частичку друга . По телу прошлась дрожь, а в голове наконец-то стало пусто. В моменте ушла тревога и все загоны, остаётся только чувство эйфории, которое сводит с ума Даню каждый раз. Данон попытался сфокусировать взгляд на лице друга, желая всё равно взглянуть на него, а взгляд как всегда спокойный, только глаза цвета кофе стали цвета самого темного неба, но даже так они ему нравились и сводили до безумия. Заметив, что на него нагло пялятся, Ань повернулся к Данону и задал для них уже привычный вопрос. — Ты уже поплыл? - спрашивает Ань и ждёт пару секунд осмысления от рыжеволосого и наконец-то последовал ответ: — Походу, да, - отвечает Данон, а в голове Аня одно, значит уже пора. Правда он не успевает сделать желанное первым, ведь Даня первый притрагивается к влажным и искусанным губам, сминая их своими. Нго Бао отвечает взаимностью, чувствуя, что руки друга уже переместились на его тело, нагло обводя в неизвестном рисунке доступные места, которые для других были всегда под запретом. Данон уверен, Ань - его самый главный наркотик, без которого рыжеволосый не проживёт ни дня, да даже ни минуты. Всегда хотелось коснуться этого парня, поэтому было так много глупых, якобы случайных касаний, но вьетнамец был совсем и не против их, что радовало Даню, желая заходить дальше. Это именно тот наркотик, который Данону точно бросить не под силу, ведь без Аня - он точно сойдёт с ума.