Ты, я, ужин.

Жадные и искрящиеся просторы казино каждый раз ослепляли лучистые глаза до забвения. Осматривать каждый завиток золотых колонн, усыпанных словно звёздной пылью, каждый драгоценный стол с кучей фишек и карточных колод стало обыденностью. Каждая сияющая безделушка на чужих руках, пальцах или шее не показывали ничего, кроме их желанности и нужды в подобных бесполезностях. Рацио не был любителем роскоши, но при этом никогда себе в ней не отказывал. Он не был как все те люди, что вязли в грёзах ради забавы. Он - настоящий гений, доктор с восьмью степенями и настоящий вундеркинд - был чуть более живым и искренним в общей гуще жадных до денег и внимания людей. Рацио считал их глупцами, не знающими ничего, кроме собственной выгоды и наслаждения в этих четырёх сверкающих обманом и страстью стенах. Даже сейчас, в очередной раз скрывая свой лик от окружающих при помощи гипсовой головы, которая в подобных заведениях вписывалась в общество ничуть не хуже, чем типичная маскарадная маска на чьём-то глупом лице, Рацио оценивал окружающих хмурым и оценивающим взглядом закатных глаз. Мрамор не умеет выражать эмоции - тем он и хорош. В статуях и обычных камнях, валяющихся у всех под ногами, Веритас всегда замечает больше мудрости, чем в любом человеке, на которого посмеет указать кивком. С нервным и полным нетерпения вздохом он глядит на наручные часы, искрящиеся простотой и практичностью. Доктор отмечает время и хмыкает сразу же после того, как догадки оказываются верными. "Ну, естественно." - скользит в голове довольно забавная и оправданная мысль. Столь деловая встреча точно не началась бы вовремя, только если бы её не назначил кто-то другой. Рацио всегда с интересом наблюдал за работой членов Корпорации и не отказывал себе хвалить некоторых достаточно деловитых её сотрудников, чьим стремлением было показать и доказать, а не просто вывести из парочки доступных дел достойную плату. Таких он называл "простолюдинами" или же, что случалось намного чаще, "дураками". Для человека, который годы напролёт трудился не покладая рук для достижения целей, подобное поведение - настоящий хаос и халтурщина, а особенно для работников самой крупной системы в Межзвёздном мире. Но некоторые члены КММ действительно выводили из ума. Один из них - Авантюрин - в очередной раз доказывает свою не компетентность и абсолютное отсутствие рассудительности. Рацио снова глядит на часы. Шесть минут и двадцать две секунды достаточно примитивно выделяются на общем фоне и режут глаза из-за длительного отсутствия иной точки опоры для глаз. Доктор смотрел на часы всё время, что рассуждал и даже про себя считал секунды, дабы хоть как-то отвлечься от какофонии звуков вокруг. Звон золотых монет, стук фишек, шелест бумажных купюр, треск бокалов и радостные крики победителей. Таковых было немного, но даже сквозь белоснежный мрамор с высеченным на нём серьёзным и абсолютно пустым лицом расслышать это было легко. Что раздражало. — Ох, что же это за прекрасное лицо сидит здесь в полном одиночестве? - голос обладателя каменного сердца режет уши гораздо глубже, нежели общая громада различных звуков. - Скучаешь? Авантюрин, обладатель всевозможных глупых псевдонимов и кредитных карт падает прямо под бок Рацио, заметно ёрзает и совершает всевозможные движения, чтобы довести собеседника. Мужчина с гипсовой головой поправляет золотые наручи и глубоко вздыхает. — Вы опоздали. - монотонный и привычно сдержанный, пустой тон. Это - единственное, что отвечает Доктор на всё вышесказанное. В ответ только усмешка и звон дорогих браслетов на чужом аккуратном запястье. Авантюрин тянет свою самую отвратительную улыбку, касающуюся ушей. Глазами проходит вдоль чужого лица, задевает грудную клетку, широкие плечи и сильные руки. — Неужели? - он словно смеётся над собеседником, а после демонстративно отстраняет рукав своего дорогого пальто от золотых часов. Поднимает брови и насмешливо хмыкает, жмёт плечами. Кажется, что данная ситуация его забавляет, а иначе быть и не могло. Общение с этим человеком похоже на игру в дурака. Не карточную, а самую настоящую. Каждая новая встреча с данной личностью заканчивалась глупыми рассказами о невероятных похождениях в здании КММ, о постоянном хвастовстве своим везением и бесконечно утаённом прошлом. Рацио не любил оценивать людей по обложке, но отчего-то одно только присутствие Авантюрина раздражало до самых костей. Каждый раз, когда они оказывались наедине, Доктор слышал, как скрипят его зубы и дрожат сжатые до побеления костяшек в кулаках руки. Он был сдержанным человеком. Никогда не полез бы в драку, а предпочёл бы решить проблемы разговором. Но только не с Авантюрином. С ним так не работает. Либо ты, либо тебя, как говорится. По такому же принципу шёл на встречи и Авантюрин, ведь он понимал, как раздражает этого человека одним лишь томным взглядом или дыханием. Рацио не любил Авантюрина за бесконечную тонну вранья, которую он подавал ему словно официант самое дорогое блюдо в ресторане. Блюдце с голубой каёмочкой резало глаза каждую новую встречу, а чужие слова сладким мёдом обволакивали разум. А потом приходилось закусывать самым отвратительным дёгтем из всевозможных сортов. Дёгтем тем была сокрытая в густоте сладости правда. Каждую игру, которую Рацио удавалось узреть, он наблюдал за руками картёжника. После крупной ставки и очередного поворота заветного кольца он - Авантюрин - прятал их за спину и скрывал дрожь в пальцах из-за глубокого и ужасно тяжёлого страха проиграть. Веритас ощущал его холодное дыхание и бьющееся без такта сердце, когда речь заходила о старом клеймо на его шее. Он часто прятал его под мехами или высокими воротниками, уходил от темы или вовсе игнорировал. Рацио ненавидел его за страхи быть честным среди тех, кто обеспокоен. — Так что, - тянет сладко Авантюрин, заправляя выбивающееся пряди пшеничных волос под козырь своей шляпы. - Так и будешь витать в облаках или, наконец-то, снизойдёшь желанием послушать меня, Доктор? - снова смешок, скрывающий ответное раздражение. Рацио медленно ведёт головой в его сторону и хмыкает. — А Вам лишь бы съязвить. - режет ему Доктор, поднимаясь с места и поправляя ворот одёжи. - Если уж позвали, так извольте излагать свои мысли чётко и быстро. Я, если Вы не додумались, тоже имею собственные дела и ради ваших глупостей выделяю собственное время. Вдобавок кое-кто, если Вы не забыли, умудрился опоздать. Полагаю, что не из важных занятий. Не думаю, что в Ваши обязанности входит спасение мира. — Да хватит уже ворчать! - поднимается следом Авантюрин и, огибая чужую громоздкую тушу, замирает перед ним, перегородив путь к выходу. - Ладно-ладно, только погоди. Рука его скользнула во внутренний карман. Движение сопровождается звоном тонны различных украшений тут и там наравне с взглядом из-под гипсовой головы. Почти сразу картёжник вынимает нечто пластиковое, схожее с пропуском или кредитной картой. В двух пальцах Авантюрин протягивает вещицу в сторону Доктора и, чуть замявшись, Веритас принимает врученную ему вещь. Бегло пробегается по ней глазами и тут же суёт обратно. Авантюрин удивлённо хлопает глазами, когда ему в грудь тыкают пластиковой картой и, хмыкая, поднимает глаза к чужому лику. — И как это понимать? - возмущённо рокочет Авантюрин, явно не собираясь принимать вещь обратно в свои руки. Он деловито укладывает их в карманы, поднимает брови и ждёт чужого ответа, пропитываясь полным отвращения взглядом из-за мрамора чужого укрытия. — Это я должен Вас спросить. - отвечает Веритас, пока намеренно кладёт предложенный пропуск назад - в карман пальто собеседника. - Если Вы потратили моё время только ради этого, то я буду вынужден отказаться. — Да ладно тебе, Док! Я зову тебя туда не просто потому, что мне так захотелось, - Авантюрин недолго тянет паузу, пока глазами ищет иную точку опоры - снова врёт. - У меня есть к тебе дело, которое стоит обсуждать в подобных местах, а не вот так. - руками он обводит чужой внешний вид. Рацио укладывает свои на груди и снова хмурит брови. — Не пойми меня неправильно, - в секунду осёкся картёжник, явно соображая, в какой манере восприняли его слова. - Я про окружение... В общем, неважно! Просто приходи, пожалуйста. Это действительно важно. Сказать ещё хоть что-то Рацио не позволили - в руки грубо всунули пропуск, а после, напоследок вскинув шляпу, просто исчезли в позолоченной толпе. Доктор ещё с минуту держался на месте, подобно мраморной статуе. Он продолжил вглядываться в толпу, дабы до конца убедиться в том, что силуэт Авантюрина просто растворился среди незнакомых лиц. Глаза опустились к пропуску. "Ресторан отеля Грёз" - ярко выделялись буквы, выгравированные самым опрятным шрифтом из всех существующих. Ожидаемо, что Авантюрин постарается на славу. И всё только для того, чтобы Веритас явил свой лик на назначенную встречу. Ресторан. Довольно банально для кого-то, вроде Доктора Рацио. Но всё также душещипательно в остатке трезвого подсознания. Но, как бы прискорбно то ни звучало, место встречи изменить уже нельзя. Всё давно куплено, подготовлено и как следует рассортировано. Зная то, насколько хорошо Авантюрин знает Рацио, он был уверен в этом более, чем на 90%. Веритас глубоко вдохнул, а после укрыл полученную вещицу в сжатом кулаке. Он прождал ещё около пяти минут перед тем, как наконец покинуть обитое роскошью и вином место. Пряный воздух встретил его довольно просто - обвёл тело с головы до пят и позволил вдохнуть полной грудью. — Будь, что будет. - выдохнул Веритас и пустился прочь. *** Время за очередной стопкой бумаг прошло столь незаметно, что Веритас и вовсе потерял желание посещать место встречи. Сегодня, вероятно, был не его день, поскольку за эти несколько часов на него свалилось столько дел, сколько он не исполнял за всю свою жизнь. Рацио был уверен, что вечер пройдёт скудно и не желал тратить на очередную болтовню свои силы, однако всё равно собрал свой костюм и выбрался из своего номера прямо к ресторану. Дорога была не столь длительной, сколь утомляющей. Перед глазами мелькало столько разных цифр, дверей и коридоров, что в какой-то момент Веритас и вовсе заплутал. Благо, выбраться из этой череды одинаковых и бесконечных коридоров помогла одна из сотрудниц, что любезно предложила руку помощи в самый отчаянный момент. Когда его провели ко входу в ресторан и лик обожгло золотое сияние не столь украшений, сколько света, Рацио рефлекторно натянул на себя гипсовую голову и пустился в открытое плаванье меж столиков прямо к месту регистрации. Там его с улыбкой встретил молодой парень. По одной лишь дрожи его рук можно было понять - он знает, кто перед ним стоит. А потому не медлит и делает всё возможное, лишь бы удивить Доктора. Рацио не был лицемером, а посему привык уважать любой труд. Особенно, если данный труд нацелен в его сторону. — Господин Авантюрин ожидает вас в Персональном зале. - тараторит паренёк своим лучистым тоном и, чуть клонясь, указывает рукой в сторону подоспевшей девушки - именно она привела Рацио сюда. - Маргарет проводит вас. — Благодарю. - трезво оценивает чужие слова мужчина и, сопроводив уход кивком администратору, шагает прямо за худенькой и маленькой, по сравнению с ним самим, девчонкой. Она шагает резво, даже слишком быстро и Рацио почти не поспевает за ней, но ничего не говорит. Каждый работает так, как ему удобно. Главное, чтобы работа была выполнена, а вот в каком темпе - зависит уже не от руководства. Зал был ничем не примечательным: из украшений цветы, фальшивое золото и драгоценности; огромные люстры, весящие с потолка подобно молоту Клипота, куча самых разнообразных цветов, плакатов, цветастых вывесок и громоздких надписей о тех или иных новинках. Рацио это не интересовало, ведь подобных заведений на Пенаконии пруд пруди. Ровным счётом как и разного рода развлечений, на которые люди так не стесняются тратить своё время. Когда Рацио напрямую заявлял собеседникам о том, что не видит существование планеты празднеств чем-то невероятным или нужным, от него отворачивались с непониманием или удивлением. Кто-кто, а вот Рацио почти не умел отдыхать, чем и отличался от своих коллег и близких товарищей. Не раз и Авантюрин уверял Доктора в его безвыходности только потому, что тот совсем не умеет отличать отдых от безделия. Но Рацио настаивал на своём и картёжнику приходилось только пожимать плечами, допивая шампанское. Картина ничуть не изменилась: в мыслях Авантюрин раскинулся в широком и роскошном кресле - в реальности всё такое же. В его руках, обитых теми же кольцами и сияющими украшениями, замирает продолговатый бокал с искрящейся внутри жидкостью. Мужчина сладко потягивает её, совершенно не обращая внимания на вошедших к нему женщину и Доктора. Он меняет сложенные друг на друге ноги меж собой и глубоко вздыхает, продолжая любоваться отчаянным видом из огромного - с пола до потолка - окна. — Господин Авантюрин, - зовёт отчаянно девушка, когда они с Рацио преодолевают расстояние между входом и единственным на весь зал столом. - Доктор уже здесь. - и кивком головы указывает на названного. Авантюрин заметно оживает: поднимает голову и выпрямляется, с каким-то огоньком в глазах пробегаясь глазами по помещению. Очевидно, что он искал именно Веритаса. И как только зарегистрировал в своём поле зрения данную фигуру, махнул девушке рукой, явно приказывая убраться. Та повиновалась без лишних слов - легко кивнула и своим скорым шагом направилась к выходу. — В костюме и с гипсовой головой. - отмечает сразу же Авантюрин, когда девушка покидает зал и оставляет их наедине. Рацио на слова мужчины не реагирует, а только наблюдает за тем, как он показушно достаёт часы и сверяет время с теми, что указаны на чужих. — Я не опоздал. На данном этапе на Ваших и на моих часах, как Вы могли заметить, ровно тот самый час который Вы указали мне в прошлую встречу. Не стоит во мне сомневаться. - гордо заявляет Доктор и, заправляя руки за спину, выпрямляется сам, дабы казаться рядом с картёжником ещё более высоким. У него это получается. — И в мыслях не было! - тянет в ответ Авантюрин. По привычке показушно, как он любит это делать. Авантюрин ступает прямо к столику и, отодвинув один из стульев, призывает Рацио усесться на него. Доктор повинуется и спокойно падает прямо на него. Картёжник хмыкает, продвигает чужую тушу ближе к столу и только потом садится напротив. Его взгляд пропитан азартом и непонятной тягой. Её Рацио ощущает даже сквозь гипсовое укрытие и заметно возмущается. Пускай даже этого и не видно. — Итак. - тянет спустя длительное молчание Веритас, поскольку отмечает, как его собеседник не желает заводить беседу первым. В ответ насмешка и пряный звук открывающейся бутылки с алкогольным напитком. Он живо наполняет чужой бокал и дополняет стоящий напротив. Авантюрин улыбается, приподнимает вещицу в руках и демонстративно недолго вертит его так, чтобы жидкость внутри рисовала круги. — Какой же ты нетерпеливый, Док. - отрезает в ответ мужчина, потягивая напиток. - Может, сперва, выпьешь со мной? За встречу. - отмечает и чуть тянет к собеседнику бокал. Рацио вздыхает и поднимает бокал в ответ. — Только если после этого Вы, наконец, соизволите объяснить причину моего здесь присутствия. - Доктор поправляет галстук свободной рукой. Авантюрин улыбается и затем слышится лёгкий звон стекла. Почти сразу обладатель пшеничных локонов совершает цепкий глоток, а вот Рацио не спешит насладиться напитком - отставляет бокал в сторону, не желая притронуться. Руки его укладываются на столе по локоть, пальцы переплетаются и сжимаются. Он наблюдает за чужими движениями не столь с интересом, сколь с ощущением приворожения. Как будто всё, чего касалась рука этого человека приковывало к себе глаза окружающих. Возможно, именно этим он и был крашен - своим умением привлекать к себе взгляды. Рацио не стал исключением, чего и стыдился. Он замечал, как бесстыдно разглядывает Авантюрина каждый раз, когда он попадает в поле его зрения или просто показывается в очередном журнале или выпуске новостей - их Рацио смотрит редко, но когда доводится обязательно остановит и присмотрится к чужому силуэту. Рацио никогда не знал, что старается найти в чужом облике, но это не отменяло желания и рвения изучить, ощутить и даже коснуться. Под тонким потоком мыслей Веритас теряет нить. Авантюрин смотрит в ответ - пронзительно долго длится не только молчание, но и их безоговорочная игра в гляделки, из которой Авантюрин выходит победителем. Никто бы и не удивился. — Мне так льстит, когда ты на меня смотришь. - улыбается Авантюрин, решаясь первым прервать тёмный омут тишины, что вис над их головами непроходимым туманом. Рацио чистит горло тяжким кашлем и снова поправляет одежду. Делал ли он это от нервов или от раздражения - он сам не знал. Зато знал Авантюрин. — Прекратите лукавить. Вы, вероятно, собирались поделиться целью нашей встречи. Так отчего же тогда тянете? - хмыкает в ответ Рацио. Его тон всё такой же непринуждённо спокойный и совершенно незаинтересованный. А взгляд Авантюрина всё такой же хитрый, манящий и сияющий по странному привлекательно. — Ладно-ладно, ворчун, - мужчина отпрянул и поднялся из-за стола. - Если ты так хочешь понять, что я от тебя хочу, то пройдём за мной. - и поманил за собой одним лишь движением руки, которую легко завёл под чужой подбородок и легко провёл вдоль линии скулы. Рацио опешил от столь дерзкого движения и одёрнулся, наблюдая за тем, как фигура его собеседника удаляется в неизвестном направлении. Ну уж нет. Данную беседу он закончит сам. Поставить точку может себе позволить только Доктор Рацио. Именно поэтому, подымаясь с места, он так спешно направился по пятам. Как бы отвратно это ни звучало, но он - Доктор наук и настоящий гений - повёлся на поводу у этого обалдуя. Сейчас, снова нервно одёргивая рукав своего аккуратного и идеально сидящего на нём пиджака, Рацио следует за Авантюрином. Обладатель пшеничных волос шагает непринуждённо, словно прогуливается по широким коридорам огромного комплекса и наслаждается совершенным одиночеством. Когда Рацио нагоняет его и шагает по бок, слышит очередную колкую насмешку и ощущает невесомый толчок в бок - озирается и сверлит чужую тушу сквозь пелену белоснежного мрамора и совершено пустого лица. — А я уж было подумал, что ты - Доктор Рацио - такой великий человек не посмеете вестись у кого-то на поводу. Так ведь ты думаешь? - и хмыкает, вздымая одну из тонких бровей. В ответ лишь еле слышный выдох - рычащий, полный недовольства и раздражения. — С чего Вы вообще это решили? Вы позвали меня за собой в поиске ответа и я не намерен отказывать себе в познании истины. — Ох, вот как? Так вот каковым правилам ты следуешь, Док? - подначивает в ответ Авантюрин и внезапно заворачивает к одной из дверей. Она ничем не отличается от остальных комнат - такая же широкая, внешне напоминающая замочную скважину. Чужие руки легко справляются с пропускной картой и, сопровождаемая лёгким писком, дверь пред ними отворяется. Авантюрин приглашает Доктора войти внутрь первым и тот, в который раз, повинуется, шагая вглубь комнаты. Здесь всё такое же, за исключением больших размеров, присутствием более ценных украшений и огромной кровати, подле которой расположились чужие чемоданы. Они всё ещё не разобраны, но половина вещей уже небрежно валяются то на тумбе, то на краю самой кровати. Рацио озирается к собеседнику, который возится с дверью. В ожидание верить не пришлось, поскольку очень скоро Авантюрин обернулся и шагнул в сторону Веритаса. Он не двигается с места, поскольку потенциальной угрозы Авантюрин не представляет. С любой точки зрения. Авантюрин глубоко вздыхает, когда останавливается в нескольких сантиметрах от своего собеседника и, по совместительству, гостя. Его глаза, пропитанные мелкой искоркой, впиваются в чужой белоснежный и совершенно пустой лик. Пальцы осторожно касаются холодной и бесчувственной кожи мрамора, огибают линию скул, замирают на щеках. Горячее дыхание обжигает мёртвые губы, а взгляд из-под густых ресниц сводит с ума. — Зачем ты носишь её? Голос Авантюрина становится мягким, еле слышным. Каждое мгновенье переплетается со сном и Рацио думает, что вот-вот очнётся в чаше сновидений и забудет всё то, что ныне происходит. Но когда тепло чужих рук касается шеи - всё рассеивается и пред ним встаёт истина. Всё это - настоящее, не нарисованное сгустками одинокого смысла. Рацио позволяет себе дотронуться до чужих тёплых рук - накрывает своими и ощущает не столь трепет, сколь привязанность, которая передаётся через эти тонкие прикосновения. Не хочется прекращать. — Не желаю выставлять себя напоказ кому-то, вроде Вас. - Рацио звучит монотонно, совершенно пусто. Словно за этой маской и впрямь таится что-то неизведанное ещё никем. Авантюрин мечтает стать первооткрывателем истинной натуры Доктора. В ответ усмешка. Авантюрин легко обходит чужие плечи, проводит вдоль линии сильных рук и переходит к груди. — Настолько уродлив? - подначивает Авантюрин с привычным смехом. Когда руки задевают воротник чужого пиджака, проходят под мягкой тканью, цепляют золотистые украшения и мелкие детали. Авантюрин всегда любил смотреть на Рацио в дорогих и действительно подходящих ему вещах. А подходило ему почти всё - его фигура словно была создана для роскоши. Но сам Рацио это отрицал и отворачивался от любого комплимента картёжника в его сторону. И отворачивался Доктор только от слов Авантюрина, пока чужие едкие и лукавые воспринимал всерьёз. А может и как должное. — Скорее наоборот. - снова холодно отрезает Рацио, пока позволяет себе коснуться тёплых и мягких рук Авантюрина своими - сильными и чуть более крупными, нежели у картёжника. — И мне не покажешь? - движения чужих рук завораживают, приковывают к себе всё внимание и остаток здравого разума, остающийся на донышке чаши рассудка. Рацио хмыкает и чуть отводит голову в сторону, пока под холодной маской хмурится и уводит глаза подальше. Всё, лишь бы не смотреть в чужие глаза. Всё, лишь бы снова не утонуть в этом пятом океане неизвестности. Это чувство не поддаётся описанию и, что самое трудно воспринимаемое, оно вызвано Авантюрином. По совместительству его врагом, настоящим недругом и головной болью. Но при этом - поистине обворожительным зрелищем всякий раз, как их глаза пересекаются. Они ощущают, как радужки метают молнии, дыхание сбивается, а руки сжимаются до побеления костяшек. — Предлагаете довериться Вам? - Рацио склоняет одну бровь, выражая полное непонимание чужих слов, пока в ответ получает лишь едкую усмешку и пряный выдох прямо в шею. — Почему нет, Доктор? - Авантюрин смело касается губами горячей кожи, оставляя невесомый поцелуй. Он чувствует, как чужое тело содрогается и тянется навстречу, поддаваясь соблазну и искушению. Рацио воспринимает чужое действие, как очередную глупую игру, победителем из который выйдет кто угодно, но только не он. Веритас поддаётся только из интереса. Возможно, что всё последующее станет ключом к разгадке и истине, добиться которой Рацио не стоит ничего. Он чувствует тепло даже сквозь ткань. Она жжётся и режется хуже, чем самое острое раскалённое лезвие нового ножа. Пробирает до костей и сопровождается дрожью в коленях, унять которую тяжело исходя из собственного, достаточно глупого и уязвимого положения. Авантюрин наступает первым. Граница давно была сломлена и между двумя мужчинами боле не присутствует ничего, кроме осколков старой рамы холодного зеркала. В нём каждый видел своё отражение по бок с врагом - ненавистным для себя человеком. Шаг, за ним другой - Рацио послушно отступает назад и с трепетом на душе замирает, когда ощущения перебивают друг друга одно за другим. Авантюрин смело стягивает пиджак с себя, со своего оппонента. Каждый дышит мгновеньем и растягивает его в невероятную А капеллу. — Доктор. - зазывает Авантюрин и заставляет мысли растаять в сладостном привкусе терпкого мёда. — Я слушаю. - монотонности Рацио не занимать. Даже сейчас, когда сердце находится на пороге и желает выпрыгнуть - Веритас сдержан и верен своим принципам. Держится ровно, даже если ноги уже давно не желают слушаться и отступают под натиском чужого давления. — Мне так приятен этот момент. Я так желал разделить его именно с тобой. - голос роняет шёпот и обходит Доктора с нежностью, лаской и гипнозом. Авантюрин снова крадётся пальцами по линии груди, обхватывает галстук и тянет на себя с невероятной силой, которая уж точно не присуще кому-то на его подобии. — Я так хочу, чтобы всё это оставалось реальностью. Не хочу просыпаться, Доктор. - шёпот его сладкого тона действительно вязок, подобно липкости самого сладкого мёда. За сладкой ложкой всегда следует дёготь, которого Рацио так и жаждет. Он уверен, что всё происходящее - такой же сладкий миг в грёзах. Просто сновидение, которое в скором времени забудется и никто из присутствующих не вспомнит о столь трепетном мгновении. Рацио чувствует, как горечь под пальцами на грудной клетке становится всё более выразительной - Авантюрин расстёгивает пуговицы его рубашки. Галстук перестаёт давить, душить, поскольку от него избавились. Теперь намного легче, проще ощущать, чувствовать и отдаваться. Отдаваться стоящему напротив картёжнику с этой манящей и одновременно раздражающей здравость ухмылкой. Рацио принимает любое движение Авантюрина и не стесняется этого. Он наблюдает за каждым мелким его жестом, сопровождает взглядом, полным горящей мании. Правда, делает всё это из-под гипсовой головы. Авантюрин вглядывается в пустое скульптурное лицо, тянется и подступает к самому колкому моменту. Он ощущает, как вязкая текстура гипса отдаёт чем-то совершенно безвкусным, неприятным и мёртвым. Мраморные губы холодные, подобно их обладателю и совершенно не притягивающие. Но Авантюрин надеется, что монотонность исчезнет, а на её место вступит тепло и жажда. Он снова выигрывает, когда мрамор пропадает и на их месте оказывается тепло и желание. Авантюрин раскрывает глаза, дабы узреть нынешнюю картину и, отстраняясь, совершенно теряется. Перед ним, кажется, стоит икона. Авантюрин перестаёт чувствовать, слышать и дышать. Всё, лишь бы данный миг запомнился надолго. Лицо Веритаса выглядит осторожно, словно кто-то использовал всё своё мастерство для того, чтобы показать, как хороши его руки в том, в чём он действительно разбирается. Наверняка именно так и появился Веритас. Разгорячённые щёки и губы пропитаны смятением, которое столь долго скрывалось под бесчувственной пеленой лжи и лукавости. Вьющиеся потоком фиалковых стеблей волосы отдают цветом спелой сливы. Они осторожные, невероятно привлекательные. Авантюрин сдерживается, дабы не коснуться осторожных и ровных бровей, терпит желание и бьющееся птахой в груди сердце, а после тает. Его глаза. Они, вероятно, самое прекрасное, что обуздывал Авантюрин за всю свою жизнь. Он клонит голову на бок, когда понимает, как же долго смотрит на чужое лицо. — Ни один выигрыш за всю мою жизнь не сравнится с тем, что я вижу сейчас. Неужели сегодня ты решил сделать мне столь роскошный подарок? - Авантюрин ухмыляется, когда наконец здравая часть рассудка рассеивает пелену недосказанности и перевозбуждения. Столь яркая картина поддувает внутренний ветер и разгоняет громаду бабочек в глубинах живота. Он стягивает с себя все кольца и перчатки, лишь бы только прочувствовать чужую кожу под своими пальцами как следует. Касается плавно, боясь поломать чужое творение или вовсе потерять под горячим натиском собственной кожи. — Вы слишком преувеличиваете. - отчеканил Рацио в привычной пустоватой манере, в то время как внутри всё сжимается от чужой пряной партии комплиментов. Всё происходящее - словно пустышка по сравнению с тем, что ощущается в глубине. Рацио это нравится. Мужчина с невероятной лаской подходит к тому, как коснуться дыханием чужой шеи. Тепло обжигает пропахшую дорогим парфюмом кожу, а в награду за столь смелое движение слышится томный вдох, наполненный ожиданием и желанием. — Преувеличиваю, Док? - он заливается кротким смехом, когда руками обводит линию его груди, проходит выше и обжигает разгорячённое тело своими ладонями. - Ты сам говоришь, что не терпишь моего поведения. - Авантюрин плавно скользит пальцами вдоль чужого плеча, заводит руку за спину и касается сильной шеи. Рацио глубоко вдыхает через ноздри, заметно щурит взгляд и сосредотачивает его на чужом лице. — Думаете, что я лгу? - отрезает Доктор остро, пока в чужих глазах читается заметная насмешка. — Знаю. Ответ приходит незамедлительно. Поцелуй на шее отдаётся теплом, чужой податливостью и ответным желанием. Авантюрин выгибается в спине, закидывает руки через плечи и почти виснет на теле Рацио, пока горячее дыхание обдаёт каждую частицу нежной кожи, касается области старой отметины и задевает плечи. Рацио не терпит одёжи поверх тела Авантюрина и скоро расправляется с его рубашкой. Обе вещи падают на пол и обладателям явно не интересно их дальнейшее будущее на грязном полу. Они слишком увлечены друг другом. Рацио тянет нить лидерства на себя, когда обводит Авантюрина в небольшом повороте и ведёт размеренными шагами прямо к кровати. Последний поддаётся без всякого сомнения - ответно цепляется за чужое сильное тело, тянется к нему с такой силой, словно боится в любой момент потеряться и забыться в реальности. Он всё ещё не верит в происходящее наяву. — Рацио. - Авантюрин снова просится. Его губы обдаёт жаром, когда те накрываются чужими. Он жаден, когда дело касается принадлежности. Сейчас он жаждет показать, что Доктор принадлежит только ему. Он ластится, подобно затерявшемуся котёнку, трётся о каждую деталь чужого тела и просится. Просится дать ему наслаждение, просится насладиться самому. В ответ лишь пряное хмыканье. Рацио растягивает момент, когда язык касается чужих губ и обдаёт их жаром. Он проникает внутрь, изучает и указывает на собственничество. Авантюрину это нравится и он решает посоревноваться, толкаясь в чужой рот с откровенной настойчивостью. Рацио едва не давится, но позволяет нижнему проникнуться мгновеньем и насладиться самостоятельно. Становится мокро, вязко, жарко. Рацио ощущает давление везде, где это можно прочувствовать - начиная с боли в голове, заканчивая колкостью нижней части живота. Там трепещут бабочки, ударяясь друг о друга с невероятной силой. Авантюрин принимает чужую податливость и толкается руками к ремню на чужом поясе. Бляха послушно дёргается и падает равномерно с ремнём куда-то на пол. Звон раздаётся на всю комнату. — Ох, Рацио. - снова тянет Авантюрин, пока чужое разгорячённое дыхание обдаёт мочку уха. - Как сладок этот момент. Как я не хочу, чтобы он заканчивался. Рацио не отвечает. Он вдыхает чужой пряный аромат и затягивается до конца. Лёгкие проседают под чужим парфюмом и поддаются сладости сладкого запаха. Рацио тает в наслаждении и цепляется за мочку уха зубами. Авантюрин снова томно вдыхает, задерживает дыхание и с усмешкой выдыхает. Момент растягивается донельзя, поскольку каждый желает насладиться происходящим до искорок в глазах. Авантюрин перетягивает тяжесть управленца к себе - он переворачивается на живот, тянется к чужому телу, что виснет сверху подобно громадной скале, и выгибается так, чтобы дотронуться упругой областью ягодиц до паховой области Доктора. Рацио чуть клонит голову и щурит глаза, когда понимает, что данный знак - прямое разрешение и демонстрация откровенного желания. Он опускает руки поверх, оглаживает область спины и забирается под неё, дабы прочувствовать каждую частицу чужого извилистого и скульптурного тела. Рацио считал Авантюрина произведением искусства. Он размышлял, что многие творения издалека могут показаться чем-то превосходным, манящим и действительно прекрасным, но когда ты оказываешься рядом, то жалкие пятна не представляют из себя ничего кроме обыденных мазков ленивого мастера. Авантюрин не был таким. Он был подобием непримечательности, за которой скрывалось настоящее мастерство и искренность рук творца. Авантюрин был той самой золотой ношей за бронзовой медалью. Он был искренним без напыщенной одежды и дорогих украшений. Перед Доктором он всегда показывал всего себя с тех пор, как их взгляды пересеклись среди общей гущи людей. Когда и нижняя часть тела была лишена одежды с обеих сторон, Рацио как следует оценил обстановку и прищурился, надеясь, что Авантюрин даст ответ на возникший в голове вопрос. — В нижнем ящике. - некто развалился на кровати и совершенно забылся в том, что происходит. Авантюрин был спокоен и, очевидно, готов к текущему исходу событий. Словно всё к этому и шло, а Рацио столь глупо повёлся в поиске какой-то истины. А её он, судя по всему, не получит. Доктор достаточно быстро расправился с возникшей в руках смазкой. Она легко обдала пальцы приятным холодом и легла поверх чужого кольца мышц, вызывая содрогание и томный вздох. Авантюрин задерживает дыхание ненадолго, пока ощущает полноценное давление и раскалённую тяжесть атмосферы. Рацио любуется данным зрелищем: как чужие пшеничного цвета локоны легко укладываются на светлой подушке, как голова поднимается и изгибает шею в весомой дуге, как чужие пальцы впиваются в мягкие простыни и дрожат от прикосновений к самым эрогенным зонам. — Давай же, Док. - подначивает обладатель каменного сердца, когда понимает, что терпение на исходе. О том особенно ярко говорит присутствие на розоватой головке предъякулята. Он сочится и стекает вниз по набухшему и твёрдому члену Авантюрина. Остаток прохладной смазки Рацио растирает вдоль и в мгновенье потирается головкой о колечко мышц. Авантюрин снова выгибается и не сдерживается, откровенно простонав сквозь пелену душного тумана. Он очевидно жаждет, желает и просится. А Рацио не нужно просить дважды. Он входит не полностью, дабы чужое тело сумело привыкнуть. Кто бы удивился, если бы Рацио вслух сказал, что Авантюрин уже хорошо растянут? Кто-то точно ждал сегодняшнего вечера и готовился к нему как следует. В ответ следует протяжный выдох, а после тяжёлое и насыщенное жаждой дыхание. Рацио позволяет привыкнуть, совсем не двигается. — Продолжай, прошу. - почти стонет Авантюрин, когда внутри всё сжимается от невероятного желания. Рацио послушается и продолжает движение - выходит и снова толкается. Авантюрин сопровождает движения вдохами, протяжными стонами и каким-то несуразным шёпотом. Рацио так и не смог разобрать, о чём он бормочет, а спрашивать не имел никакого желания. Единственное, чего ему сейчас хочется - выбить из чужой головы всю ту дурь, которую он сеял поверх чужих мыслей долгие месяцы. Он желает взять реванш, отыграться как следует. Именно поэтому он набирает темп достаточно скоро и входит донельзя. Откровенно демонстрирует собственное желание, показывает власть и лишь иногда откровенничает горькими выдохами. Авантюрин не сдерживается. Он далеко не тот, кому чуждо слово "Стыд". Именно поэтому комната достаточно скоро наполняется не только грязными шлепками кожи друг о друга, но и развязными стонами пряного голоса Авантюрина. — Да-да-да! - почти кричит чужой тон, пока Рацио старается сосредоточиться и почти вдалбливается в чужое нутро. Он склоняется и цепляется руками за чужие бёдра до посинения нежной кожи. Авантюрин откровенно и истерично сжимает в руках простыни под своим телом, закатывает глаза и покрывается багровой коркой румян. В комнате душно до невозможности. Рацио считывает на себе уже третью каплю стекающего вдоль торса пота, но совершенно об этом не беспокоится, поскольку всё его внимание заключено на чужом выгибающемся в самых бесстыдных позах теле, стонах и произношении. Авантюрин зовёт его по имени и тянет его в стонах настолько сладко, что Рацио не сдерживается и совсем теряет рассудок, когда в очередной раз входит на полную. — Веритас! - кричит Авантюрин, когда ощущает приближение разрядки. Он почти теряется, когда старается опустить взгляд к чужому телу, но совершенно его не видит, отчего теряется и стонет громче. - Веритас, я больше не могу! И в последний раз Рацио расслышал чужой томный стон, когда простыни заполнились сочащейся с чужой головки жидкостью. Его разрядка наступает чуть позже, заполнив Авантюрина изнутри. Пара капель бесстыдно стекают по его оголённым внутренним частям бёдер, скатываются к ткани и пачкают её. Рацио набирает полную грудь воздуха и протяжно выдыхает, когда наконец чувствует облегчение. Он выходит и опускается на кровати с настоящим умиротворением. Внутри тоже стало тепло и спокойно. Больше нет того трепещущего желания выделиться, перетянуть нить управы на себя и доказать другому своё превосходство. Авантюрин глубоко дышит, стараясь выравнять сбивчивый темп собственного дыхания. Боль в спине сопровождается продолговатым выдохом, когда он находит в себе силы перевернуться и улечься спиной на грязные ткани простыней. *** Они лежат молча почти пять минут. Да и говорить ничего не стоит. Каждый высек для себя свою истину, о которой до сего мгновенья так ярко заявлял что Рацио, что сам Авантюрин. Теперь только тишь и осознание. Всё-таки Авантюрин вызывает чувство, неподдающееся описанию.