папа говорит, что так делать нельзя. но если очень хочется...

зарисовка первая :: «медосмотр»

      Серёжа прикрывает глаза. Распахивает их, почти что молебно обращаясь усталым взглядом к потолку. Где-то внутри нарастает острое желание захныкать, махнуть рукой и истерично сбежать обратно в машину, где он под олегову кассету с лучшими хитами русского рока лихо укатил бы в сторону дома, позабыв и про детей, и про чёртов медосмотр, и про пугающую своей бесконечной длиной очередь, и про всёвсёвсё... — Пап?.. — неуверенно раздаётся слева тонкий голосок, сопровождаемый настойчивым дёрганьем рукава рубашки справа.       Серёжа опускает голову, поочерёдно останавливаясь глазами на рыжей и каштановой макушках. Глубоко дышит, душа на корню сопливый порыв всё бросить и сбежать.       Нельзя. Поздно уже.       Тюрьму пережил, психушку пережил, Кутха — и с тем справился.       Так что ему тогда обычный школьный медосмотр? Делов-то! — Идём-идём, девочки, — наигранно-бодро кивает Серёжа, подталкивая в спины приунывших дочерей. — Кто крайний к педиатру?       Десятки таких же заебанных родительских глаз без особого интереса останавливаются на вежливо-дружелюбной улыбке Серёжи.       А ответа ни от кого не следует.       И Серёжа, нервно смеясь под нос, невольно начинает возвращаться к своим старым идеям об истреблении общества.

***

зарисовка вторая :: «тётя лера».

— Можно, Василиса, можно, — важно кивает Лера, не отрываясь от просмотра новенькой серии «Дома Дракона». — Сегодня можно всё.       Рыжая лиса-Василиса хлопает в ладоши и оглушительно верещит, ураганчиком подлетая к сестре. Они что-то восторженно кричат, прыгая и уж очень подозрительно поглядывая в сторону недавно повешенных Серёжей штор. По-королевски лиловых, почти вульгарных и, на взгляд Леры, совершенно отвратительных штор.       Коварно улыбаясь, она вставляет в уши шумоподавляющие наушники, никоим образом не препятствуя намеренному, хорошо спланированному разрушению гостиной двумя маленькими террористками.       А что? Яблоко от яблони, так ведь?       Олег сказал: «Главное — чтобы девочки были целы и сыты». Разумовский, нетерпеливо подталкивая Волкова к двери только махал руками, обещая Лере щедрый гонорар за внеплановую подработку нянькой.       А Лера, рассудив для самой себя, что про порядок и целостность дома никто ни словом, ни духом, играм девочек не только совсем не препятствовала, но и активно поощряла.       Главное — чтобы девочки были целы, сыты и до-воль-ны! Так кто Макарова такая, что отбирать у них это счастливое, беззаботное время веселья и радости?       И хотя работать няней ей нравится всяко больше, чем чумным доктором, упустить возможность так гадко напакостить Разумовскому и Волкову ну никак не могла. — Так держать, девочки! — оттопырив большой палец вверх, Лера широко улыбается, когда тёмноволосая Саша начинает уверенно отрезать от штор кусочек побольше.       А сама тем временем погружается в просмотр любимого сериала, игнорируя всплывающие от Олега сообщения.

***

зарисовка третья :: «браслетик».

      Олег собран. Олег насторожен и внимателен. Вынимая из-за пояса пистолет, Олег, как замечательный шпион и великолепный тактик, ныряет за противоположную стену, тихо ступая по хрустящему под ботинками стеклу. В здании тихо, тревожно. Только и слышно хруст под ногами да капающую в углу воду. Кап-кап. Кап-кап. Кап...       Кап.       Краем глаза Олег ловит почти неуловимое мельтешение сбоку и чертыхается, едва-едва успевая отскочить от летящего в плечо ножика. Увы, что годы, что физическое состояние у Волкова давно уже не те. Свирепо вскидываясь, Олег направляет пистолет в сторону нападавшего и уже в голос ругается, когда тот безо всяких проблем выбивает оружие из рук, мерзко посмеиваясь.       Ударяя незнакомца под дых Олег чуть внимательнее рассматривает его и почти не удивляется, знающе кивая самому себе.       Вадик. Ну конечно. — Ты что тут забыл, Поварёшкин? — игриво спрашивает тот, улыбаясь окровавленными губами.       Олег его ухмылку умело копирует да разводит руки в приветственном жесте. — Хотел спросить у тебя то же самое.       Дракон строит скорбную рожу, цокает, качая головой. — Незадача, а? — и, не давая Олегу ни собраться, ни опомниться, кидается вперёд, сбивая Волкова с ног.       А дальше всё, в общем-то, по привычному сценарию: в ход идут кулаки, колени, камни и прочий попадающиеся под руки мусор. Они катаются по полу, с завидной упрямостью колошматя друг друга, отчего вверх вскоре поднимается застилающий глаза столб пыли. И вот уже как в замедленной съёмке: Олег поднимает сжатый кулак... Заносит над лицом Вадика... А Вадик перехватывает его... Выкручивает ему руку...       И браслет на запястье Волкова, старательно и заботливо сплетённый Василисой на днях, оглушительно лопается, осыпая и его самого, и Вадима летящими во все стороны разноцветными бусинами. — Твою мать... — с перекошенным от осознания произошедшей только что трагедии тянет Олег, грудой сваливаясь на пол. Провожает круглыми глазами то, что осталось от браслета, невольно начинает представлять, как Васька, замечая отсутствие украшения, сильно расстраивается, обижается, убегая к себе в комнату, жалуется там на непутёвого папашу Олега! — Спокойно, — моментально реагирует Вадим, вырывая Олега из уничтожающей пучины самобичевания. — Без паники. Сейчас всё соберём и починим.       И двое наёмников, откидывая в сторону былые разногласия и обиды принимаются ползать по пыльному полу, старательно собирая цветастые звёздочки, цветочки и бусины.

***

зарисовка четвёртая :: «захват галактики» (идея — @sginwithlove в тви).

      Серёжа, с поразительной ловкостью, но попеременным успехом перескакивал через разбросанные по гостиной игрушки. Пробирался, как через умело расставленные ловушки прямо в кухню. Ведь там на верхней полке в холодильнике лежал вчерашний чизкейк. Серёжа точно помнит, что лежал. Он сам туда положил.       Крадучись, Разумовский на цыпочках пробежался до дивана в гостиной и остановился, прислушавшись. Что-то не то. Что-то странное... — Әти риза булмас. Ул кайчакта шундый өстәмә, — громким шёпотом говорила Саша, одиноко сидящая в полумраке гостиной, где единственным источником света был экрана её собственного телефона. — Миниихинь һайн бэшэ, — отвечала призрачная собеседница, с которой, по всей видимости, Саша разговаривала по видеозвонку.       Серёжа насторожился. Нахмурившись, присел у дивана. Хотя Олег множество раз пытался обучить его татарскому, Серёжа языкам поддавался крайне тяжело и неохотно, так что сейчас едва-едва понимал Сашу. А вот слова второй девочки непонятны были вовсе... — Син шулай дип уйлыйсыңмы? — Тиимэ. Үшөө тиихэдэ Алтан эсэгэнь Вадика эсэгэеэ хододоо тэнэг гэжэ нэрлэдэг.       От упоминания хорошо знакомых Серёже Алтана и Вадика, спина покрылась холодной испариной, и что-то внутри настойчиво жужжало о том, что сложившийся между двумя девочками разговор не сулил им ни-че-го хорошего! — Олег! — шипел Разумовский минутами позже, активно подталкивая супруга в плечо. — Олег, вставай! Олег, против нас готовят заговор! Бунт! Захват галактики! — Чего? — сонно разлепив глаза, мямлил Олег. — Какой ещё бунт? Кошмары вернулись? Серый?       Нетерпеливо зарычав, Серёжа подскочил на месте, принявшись настойчиво стягивать Волкова с кровати. — Идём за мной. Быстрее! Быстрее! Вперёд!       Таща за собой так и не проснувшегося до конца Олега, Серёжа стремительно, вновь огибая разбросанные вокруг игрушки, приземлился ровно на то же самое место, принудительно усадив Волкова рядом. — Серый, что ты.. — Чш-ш-ш! — зашипел тот, прижимая палец к олеговым губам. — Слушай их и переводи. Саша общается с чертовой Дагбаевой! — С Юмой? — Волче, проснись! — истерически хнычет Серёжа. — С младшей Дагбаевой.       Олег фырчит и ворчливо отмахивается, воровато оглядываясь вокруг. — Так бы и сказал, что с Вадимовной, — и, пресекая возмущенные тирады Серёжи, продолжает говорить. — Помолчи тогда, не слышно же ничего.       А Серёжа, оскорблено надувшись, нахмурился, впрочем, всё равно внимательно вслушиваясь в болтовню дочери. — Әгәр сине минем янга ночёвка җибәрсәләр, без салкын йөрәкне карый алабыз! — Али Рапунцель һайн гү? Би баһа Муланда дуратайб...       Слова «ночёвка» и «Рапунцель» взволнованному Серёже совсем ничего не говорят, показавшись такими же незнакомыми, как и все остальные. Вцепившись Олегу в предплечье, Разумовский тревожно заглядывал тому в лицо, нервно жмясь ближе. — Что такое? — громким, беспокойным шёпотом спрашивал он. — Она настраивает нашу дочь против нас? Хочет отобрать её?!       Олег смотрит в ответ ощутимо насмешливо, тихо фыркая себе под нос. — Им по восемь, параноик. Всё, что они могут обсуждать это просмотр «Холодного сердца» на ночёвке, — выдерживает драматичную паузу и, перед тем как встать, хлопает Серёжу по плечу. — Это они вообще-то и делают. Не дури, Серый, пошли спать.       И, улыбаясь, тянет растерянного Серёжу обратно в спальню, сталкиваясь в темноте с благодарным взглядом давно заметившей их дочери.