День святого Валентина

      Медузия Горгонова проснулась обычным ранним утром пятницы и начала собираться на занятия. Но все же, этот день был не совсем обычным. Вчера на собрании Сарданапал вдруг заявил, что сегодня в Тибидохсе будут отмечать День святого Валентина. Поклеп сразу же начал возмущаться, что за один день нереально будет подготовиться к празднику. Остальные же преподаватели пребывали в легком шоке, не понимая, зачем это вдруг понадобилось академику. Меди же решила, что Черноморова, скорее всего, уговорили старшекурсники.       Спустившись в Зал Двух Стихий на завтрак, Медузия была несколько удивлена. Весь зал был украшен розовыми и красными сердечками, а еще повсюду слонялись упитанные купидончики.       – Доброе утро, – поздоровалась Горгонова со всеми, присаживаясь за преподавательский стол рядом с академиком.       Дождавшись, пока все будут в сборе, Сарданапал встал из-за стола и постучал ложкой по стакану. Все сразу же замолчали.       – Друзья, сегодня в Тибидохсе мы отмечаем День святого Валентина, – торжественно произнес он. – До вечера будет действовать анонимная почта, где вы сможете отправить валентинку любому человеку. Помогать с доставкой валентинок будут купидоны. В семь часов вечера нас ждет торжественный ужин и танцы. Что ж, а теперь не опаздывайте на занятия, все же, сегодня учебный день.       – Как думаешь, зачем академик все это устроил? – спросила Медузию Зубодериха.       – Не знаю, – ответила Меди, провожая взглядом Сарданапала. – Может, старшекурсники уговорили?       – То есть осенний бал он отказался проводить, а валентинки рассылать согласился? – немного недоверчиво произнесла Зуби.       Медузия лишь удивленно пожала плечами и отправилась на занятия. * * *       К концу учебного дня Медузии хотелось прибить Черноморова за идею с валентинками. Чуть ли не каждые пять минут в класс врывался очередной купидончик и шел с бумажным сердечком к какой-нибудь ученице. Иногда признания в любви зачитывались перед всем классом. Мальчиков начинал пробирать дикий хохот, однако смеяться во весь голос под строгим взглядом Медузии решался не каждый.       Когда в класс зашел очередной купидончик, оставалось всего десять минут до звонка последнего урока. Медузия закатила глаза, борясь с желанием шарахнуть купидона сдвоенной боевой искрой.       Каково же было ее удивление, когда купидон направился не к одной из учениц, а лично к ней. Держа в руках красное сердечко, он подошел к ее столу. Рука Медузии уже потянулась за валентинкой, однако купидончик ее не отдал.       – Красные валентинки зачитываются вслух, – писклявым голосом произнес он, открывая бумажное сердечко. Прокашлявшись, он стал читать послание все тем же писклявым голоском:       «Меня гложет боль, но сказать не решаюсь       О всех своих чувствах к тебе…       Я правда уже каждый день собираюсь       И мучаюсь в этой борьбе…       Взгляд твоих глаз – и я готов сдаться,       Улыбка берет меня в плен…       Твержу и твержу: может, хватит бояться?       Но снова терплю еще день…       А вдруг мои чувства к тебе безответны?       А вдруг я не нужен тебе?       Люблю я тебя, но пока что секретно       Держу эти чувства в себе…»       Треть парт тут же с грохотом упали – ученики, не в силах сдерживать свои эмоции, выбежали в коридор, откуда через секунду послышалось дикое ржание.       Купидончик заботливо сложил валентинку и передал ее Медузии, лицо которой покрылось красными пятнами. Все до одного, ученики уткнулись в тетради и, не поднимая головы, старались сдержать свой смех. Эти несколько минут до конца урока показались Горгоновой вечностью. * * *       После уроков было еще четыре часа до ужина. Решив не идти на обед, Медузия сразу же направилась в свою комнату.       Расположившись на кровати, она еще раз прочитала послание, которое ей передал купидон.       «Кто же мог мне его прислать? – подумала Меди. – Может, это кто-то из учеников? Хотя вряд ли среди них есть самоубийцы. Тарарах явно отпадает, он даже писать не умеет. Соловей помешан на драконболе и скорей бы Гоярыну прислал сердечко, а не мне. Поклеп носится со своей русалкой, ну и, честно говоря, не хотела бы я получать валентинку от нашего завуча. Может, это Кощеев? Хотя он не мог знать, что в Тибидохсе сегодня отмечают День святого Валентина. Может… Сарданапал? Да нет, вряд ли он бы стал рассылать валентинки. Тем более, я не замечала с его стороны никаких намеков. А жаль…»       При мысли о Черноморове сердце Медузии вдруг забилось чаще, но она сразу же отмахнулась от этого, занявшись заполнением классных журналов. * * *       Вечером в Зале Двух Стихий собралась вся школа. Многие пришли нарядные, особенно представительницы женского пола. Медузия надела обычное строгое платье темно-зеленого цвета и немного уложила волосы.       После праздничного ужина в зале заиграла медленная музыка.       Зуби жаловалась Медузии, что купидончики сегодня сорвали все уроки, Горгонова понимающе кивала.       – Меди, – раздался рядом с ней голос Сарданапала. – Можно пригласить вас на танец?       Зубодериха опустила голову и улыбнулась.       – Д-да, конечно, – немного растерялась Медузия, подавая Черноморову свою руку.       Академик отвел ее на край танцпола и мягко опустил руки на ее талию. Меди, немного смущенная, положила свои ладони на его плечи.       – Как тебе сегодняшний день? – спросил он, переходя на ты.       – Нормально, – ответила она, отводя свой взгляд от его голубых глаз. – Но идея с купидончиками не показалась мне блестящей.       – Ладно, больше мы таких праздников устраивать не будем, – легко согласился Черноморов.       – А зачем его было устраивать сегодня? – с интересом спросила Меди.       – Позже ты поймешь, – Сарданапал загадочно улыбнулся.       Музыка стихла, в зале тут же начали переговариваться ученики. Сарданапал, взяв Медузию под руку, повел ее к преподавательскому столу.       Почти у самого стола Меди вдруг запнулась и повисла на Черноморове.       – Прости, – тихо произнесла она, делая шаг в сторону. – Похоже, каблук сломался. Надо сходить переобуться.       – Я провожу тебя, – ответил академик, после чего оба покинули Зал Двух Стихий. * * *       Зайдя в свою комнату, Меди была сильно удивлена, обнаружив у себя на столе шикарный букет красных роз.       – Красивые цветы, – услышала она за спиной голос Черноморова. – Кто подарил?       Медузия обернулась и посмотрела прямо в глаза Сарданапалу.       – А вы ревнуете? – с улыбкой спросила она.       Он улыбнулся и отвел свой взгляд.       – Ревновать к самому себе? – тихо произнес он. – Меди, ну это же глупо.       – Значит… это все ты? – немного удивленно спросила она. Бабочки при этом вовсю запорхали у нее в животе. – И валентинка тоже?       – Да, – подтвердил Черноморов. – Стих, между прочим, сам писал, от чистого сердца.       – Мне понравилось, – произнесла Медузия, нервно проводя рукой по волосам. – Но… почему ты лично мне не сказал об этом?       – Хотелось устроить что-то необычное, – Сарданапал, словно смущенный подросток, пожал плечами.       – То есть, весь этот праздник… – начала Меди, пытаясь подобрать правильные слова.       – Да, я устроил только для того, чтобы признаться тебе в чувствах, – закончил он.       – И… давно у тебя эти… чувства? – поинтересовалась Медузия.       – Очень, – прошептал он. – Я так устал их скрывать. Но… услышать твоего отказа я боялся еще больше…       – Отказа от чего? – решила уточнить Меди.       – Быть со мной… – тихо ответил Черноморов, не решаясь поднять на нее свой взгляд. – Я пойму и приму, если ты скажешь, что у тебя нет ко мне никаких чувств.       – Какой же ты все-таки… глупый, Сарданапал, – Меди коснулась его щеки. – Но именно таким я тебя и люблю…       Оба чуть подались вперед и сократили расстояние между своими губами. Последовал долгожданный для обоих поцелуй.       На праздник они уже не вернулись.