Парус цвета вечерней зари

Дима задумчиво обхватил кончик карандаша губами, внимательно пригляделся к рисунку, затем к скалистому рельефу на противоположном берегу. Остался недоволен, стер только что нарисованную линию и вновь зашуршал карандашом по бумаге. Где-то над ним прокричала чайка, захлопала крыльями и неуклюже плюхнулась поблизости. Посмотрела на Диму желтым глазом. - Привет, - улыбнулся юноша пернатой гостье и показал ей блокнот с рисунком. - Что думаешь, похоже получается? Чайка склонила голову на бок, будто действительно хотела разглядеть рисунок получше, перебрала тяжелыми крыльями и вновь пронзительно крикнула. - Он еще не закончен, надо чуть-чуть подправить, - Дима расправил слегка завернувшийся на ветру лист и продолжил рисовать. Чайка снова крикнула, рядом с ней тяжело приземлилась еще одна такая же. Дима коротко взглянул на птиц и улыбнулся чуть шире. Легкий ветер с моря приятно щекотал его лицо, трепал светлую челку и ворот свободной рубашки. Юноша аккуратно, чтобы не спугнуть чаек, сменил позу: спустил левую ногу с перил, а правую поджал под себя. На пирсе в это время дня было пустовато. Дима специально приходил сюда по утрам, когда солнце еще не слишком припекает, а у жителей Каперны есть дела поважнее прогулок у моря. Вдруг где-то неподалеку раздалось приглушенным незнакомым голосом: - Смотри, смотри! Опять он здесь сидит!.. Дима напрягся и прислушался, карандаш замер в руке. Голос был тонкий, похожий на девичий. - И правда, он! - негромко хихикнули другим голосом, тоже женским. - До сих пор красные паруса высматривает, бедняжка? - Только подумай, уже лет десять прошло, а он все смотрит! Говорят, раньше каждый день приходил... Может, правда это, что он умом повредился? - Да тише ты, а то услышит!.. Дима выпрямился, заложил карандаш между страницами с недорисованным пейзажем и уже собирался обернуться к болтушкам, чтобы научить их манерам, но внезапно его окрикнули: - Дима! Вот ты где! Юноша все-таки оглянулся. Сплетниц и след простыл, а вот с другого конца пирса к нему спешила Вера, одной рукой подобрав подол платья, чтобы не трепался на ветру. Другой рукой она приветственно размахивала, привлекая внимание не только брата, но и прочих людей на пирсе. - Так и знала, что найду тебя здесь! - от Вериного крика сорвались с места чайки и взмыли в небо. - Мама сказала, ты гулять ушел и блокнот с собой взял, я тогда сразу все поняла!.. Дима улыбнулся девушке, поднял руку: - Привет, сестренка. С приездом. Вера, наконец добравшись до брата, сжала его в объятиях так сильно, что юноша едва не потерял равновесие и не рухнул в воду. Блокнот и карандаш пришлось отложить подальше. - Ох, Дима, год тебя не видела, а ты все такой же! Ну разве что совсем чуть-чуть повзрослел. - Зато у тебя изменения… на лицо, - Дима неловко указал на заметно округлившийся живот сестры. Та устало вздохнула, ласково провела по нему ладонью, разгладив складки платья: - Ох, и не говори! С каждым днем все труднее и труднее его носить. Боюсь представить, что будет на девятом месяце. Это как будто постоянно таскать с собой полную бочку селедки, только бочка внутри тебя, так еще и селедка в ней шевелится!.. Дима засмеялся. - Вера! - позвал мужской голос. Двойняшки одновременно оглянулись. К ним приближался мужчина в соломенной шляпе и с густой рыжей щетиной на щеках - муж Веры. - Петер, - кивнул приветственно Дима, когда мужчина подошел к ним. - Дмитрий, - отзеркалил кивок Петер и придержал шляпу, чтоб не унесло ветром. - Как поживаешь? - Хорошо. Спасибо. - Здесь такой сильный ветер, ты не простудишься? - обратился рыжий к супруге и приобнял за плечи. - Может, стоит уйти в какое-нибудь другое место? - Пожалуй, - согласилась Вера и схватила Диму за руку. - Давай слезай, пойдем домой. Юноша послушно спустил ноги с перил и спрыгнул на пол. Подхватил забытый на время блокнот. - Что рисуешь? - спросил Петер, но больше из вежливости, чем из настоящего интереса. - Пристань, - отозвался Дима, смахнув с лица челку. - Но сегодня, видимо, не мой день: карандаш совсем не слушается. Вера внимательно посмотрела на брата, но ничего не сказала. - Кстати, Дима, ты же помнишь Лизетт, старшую дочку наших соседей? - спросила Вера, раскладывая обед по тарелкам. Дима помнил слабо: Лизетт он видел лишь однажды, когда приезжал к сестре в гости год назад, да и то мельком, не успел даже рассмотреть как следует. Да и не интересовала его эта Лизетт, чтобы рассматривать. Но Вере ответил: - Помню, конечно. А что? - Ничего, - загадочно отозвалась Вера, передавая брату тарелку с едой. - Подросла, похорошела, настоящая красавица стала. И вышивать умеет, и вязать, и стряпать - чудесная девушка!.. - Вер, - Дима поставил тарелку на стол и посмотрел на сестру, - ты что, опять за старое? Снова мне кого-нибудь сосватать пытаешься? - Да нужен ты мне! - отмахнулась Вера, заправив выбившуюся светлую прядь под косынку. Ну точно, пытается. - Мне в прошлый раз хватило!.. Она просто спрашивала про тебя недавно, хотела знать, когда ты опять к нам в гости приедешь. Дима вздохнул и, не зная чем занять руки, взял со стола вилку, принялся крутить ее и трогать подушечками пальцев стальные зубчики. - Кажется, ты действительно ей понравился, Дим. И не только Лизетт, ты многим девушкам нравишься. - И что? - А то, - внезапно вспылила сестра, метнула на Диму рассерженный взгляд. - Сколько это может продолжаться?! Тебе совсем плевать, да? На меня, на маму!.. - При чем тут вообще ты и мама? - Дима продолжал вращать вилку, не глядя на сестру. - Разве я виноват в том, что никто мне не приглянулся настолько, чтобы жениться?.. Не всем же может повезти как тебе, Вер. - Везение тут вообще ни к чему, - всплеснула руками девушка. - Ходить надо куда-нибудь, Дима! На танцы, там, или просто так, не знаю, с людьми общаться! А ты кроме своей пристани будто не видишь ничего, как помешался!.. Дима поднял глаза на сестру. Вера прикусила язык, поняв, что сболтнула лишнего, но взгляд брата выдержала стойко. - Тоже думаешь, что я спятил? - спросил Дима. В голосе не было ни упрека, ни обиды - одна лишь усталость. - Я не это имела в виду, - попыталась оправдаться Вера. - Просто… ты ведь даже не знаешь, как это дурацкое предсказание расшифровать. Сколько мы с тобой голову ломали про паруса эти, про цвет - кто вообще додумается сделать паруса на своем корабле красными? Ты сам говорил, что это нелогично… - Непрактично, - тихо поправил ее Дима, вновь опустив глаза на вилку в руке. - …двенадцать лет уже прошло. Ошиблась гадалка, или с самого начала врала. Забудь ты уже про чепуху эту, надо жить дальше! Дима отложил прибор на стол, заправил за ухо светлую прядь. - Забыл, Вер, - вздохнул он и печально улыбнулся. - Не в парусах ведь дело. Просто я действительно невезучий - и моряком не стал, и ту единственную, которую хотелось бы замуж взять, до сих пор не встретил… Что ж тут поделать? Знать, судьба моя такая. Вера тяжело вздохнула и продолжила раскладывать еду по тарелкам. Вскоре на кухню заглянула мама с Петером, вместе сели обедать. Дима не жаловался никогда ни на жизнь свою, ни на судьбу. Иногда семье было, конечно, нелегко, денег порой едва хватало даже на еду. Но мама всегда держалась молодцом, улыбалась и шутила. Дима смотрел на нее и старался быть таким же сильным - ради бабушки, мамы и сестры. У них ведь никого в целом свете больше нет, кроме друг друга, а он, в конце концов, единственный в семье мужчина. Даже когда на корабль не взяли работать из-за болезни - проронил всего две слезинки и следующим же утром пошел наниматься в помощники к торговцу рыбой. И целым днями работал, чтобы никто в семье не нуждался. А по утрам, перед возвращением кораблей с ночной рыбалки, Дима приходил на пристань, входил на мощеный досками пирс и смотрел на выплывающее из холодного моря солнце. Ждал. Иногда ему и впрямь казалось, что где-то далеко на горизонте алеет парусами сказочный бриг, на котором приплывет его судьба. Но это всегда оказывалась или рыбацкая лодка, или груженный товаром купеческий корабль. Вере повезло гораздо больше, чем Диме - на счет сестры гадалка попала в точку. Петер был богатым, знатным и таким рыжим, будто его отцом было само солнце. Прибыв однажды в Каперну и увидев Веру, Петер не мог не влюбиться в нее. Вдвоем они отлично дополняли друг друга и, кажется, были счастливы. Это Вера тогда, двенадцать лет назад, рассказала про эти самые паруса всем подружкам. Но на Веру Дима никогда не злился тоже. Детьми были, верили в сказки, гадалок и дьявола морского, не понимали, чем все в итоге может обернуться. Дима ведь действительно ждал свой корабль годами. И то, что казалось детишкам Каперны сперва красивой сказкой, стало для них же поводом для шуток. А когда повзрослели - сплетнями про помешательство. Дима никогда не злился ни на людей, которые шептались за его спиной о сумасшествии, ни на гадалку, которая тогда за два медяка предсказала ему алые паруса. Но чем старше он становился, тем лучше понимал - не будет никакого корабля с алыми парусами. Не бывает так, уж точно не с ним и не в этой жизни. Он окончательно смирился с этим месяца два назад. Когда он принял факт, что никакого корабля с алыми парусами не будет, ему вдруг сделалось так горько и больно, что засвербило в горле. Но вместе с тем неожиданно стало легче дышать, будто наконец-то вышел на воздух из душной комнаты. Дима и теперь иногда приходил на пристань, но не высматривать на горизонте алый парус, а смотреть на чаек, рисовать. Дышать.

***

Бриг пришвартовался в порту уже поздним вечером. Август до ночи улаживал все вопросы с бумагами и пошлиной, так что спуститься на берег и осмотреться как следует получилось только утром. День обещал быть прекрасным: небо ясное, без единого облачка, с моря веял легкий бриз. На палубе матросы заканчивали разгружать трюм, некоторые приводили корабль в порядок после долгого плавания. Неподалеку на борту нашелся Отто, скручивающий тяжелый канат. Это не входило в его обязанности (как и многие дела, которыми он занимался на корабле), но Шрайберу, видимо, просто нравилось приносить пользу. Заметив Августа, Отто поприветствовал его кивком головы, не прекращая скручивать канат: - Сэр. - Доброе утро, - улыбнулся Август, пригладил разметавшиеся ветром каштановые пряди к затылку. - Я собираюсь выйти в город и осмотреться. - Хорошая мысль, - понятливо кивнул Отто и свистнул, подзывая к себе юнгу, который шатался без дела в носу корабля. Август вздохнул и, подождав, пока Отто передаст свое занятие парнишке и нагрузит его другими поучениями, на всякий случай напомнил: - Тебе вовсе не обязательно идти со мной, если не хочешь. Я ведь уже не маленький мальчик. - Конечно, сэр, - согласился Отто. - Но мне так будет спокойнее. Если не возражаете. Август, в общем-то, не возражал. В Каперне Август никогда прежде не бывал. Городок выглядел маленьким, а порт в заливе оказался узким и неудобным. Август приметил это еще с корабля и подумывал даже не заходить в город на стоянку, но плавание затянулось, команда порядком устала, да и не мешало бы пополнить припасы и немного освободить трюм, полный товаров, прежде чем продолжить путь. Теперь прекрасный белый бриг “Wonder” - “Чудо” - все же стоял в порту с поднятыми парусами. - Куда желаете отправиться в первую очередь, сэр? - спросил камердинер, привычно следуя за правым плечом Августа. - Завтракать! Идем есть, Отто, я мечтаю о чем-нибудь, кроме вяленого мяса и рыбы.

***

Дима перепрыгнул через лужу и придержал блокнот, зажатый под мышкой. Он опаздывал, и это было очень нехорошо. Его отпустили с работы только до обеда, из-за приезда сестры, а он так заболтался с родными, что совсем забыл о времени. Теперь хозяйка будет ругаться и никогда больше не даст ему отгул даже на час!.. Дима перепрыгнул еще одну лужу, чуть не налетел на внезапно выскочившего из-за угла мальчика с тележкой. Все-таки выронил блокнот на землю. Корешок, и без того потрепанный, рассыпался окончательно, листы вывалились из обложки, разлетелись в разные стороны. - Да что ж такое! - выругался в отчаянии Дима, торопливо собирая листы с рисунками, пока их не разнесло ветром по всему городу. Диме казалось, что он подобрал все бумаги, но вдруг заметил, что набросок утреннего пейзажа лежал неподалеку, подрагивая мятыми краями на ветру. Дима шагнул к рисунку, протянул руку, чтобы поднять его, - но пейзаж, словно издеваясь над парнем, взмыл в небо, подхваченный порывом ветра и полетел вниз по улице. Дима снова ругнулся и побежал следом. Август еще раз махнул хозяину трактира, благодаря за гостеприимство, и вышел на улицу. После вкусного завтрака жизнь чувствовалась еще прекраснее, поэтому с красивого лица моряка несходила улыбка. Август поправил воротник рубашки, снова пригладил волосы к затылку и оглянулся на камердинера, идущего следом. - Бог свидетель, это был лучший мясной пирог из всех, что я ел за свою жизнь, - сказал Август довольно. Шрайбер пригладил седую бороду и хмыкнул. - Вы говорите это в каждом порту каждый раз после завтрака, - напомнил он Августу. В голосе едва слышалась усмешка. - Хотя это был, скорее, обед... Куда теперь, сэр? - Я слышал, местные в трактире говорили о каком-то празднике. Может, сходим на… Август не договорил - ему в лицо прилетело что-то белое, да так внезапно, что даже Отто растерялся. - Сэр! - камердинер в один шаг преодолел расстояние между ними, схватил за плечо, заглянул в лицо мужчине. Белым предметом оказался измятый бумажный лист. Август убрал его от лица, растерянно посмотрел сперва на него, потом на Отто. Неловко засмеялся. - Мне показалось, что это чайка, - признался он. Камердинер то ли вздохнул с облегчением, то ли нервно хмыкнул. Август расправил лист как сумел. На мятой бумаге простым карандашом кто-то нарисован пейзаж: скалистый берег, плеск волн, облака, чайки. Мужчина пригляделся внимательнее. Линии были ровные, уверенные, сделанные рукой настоящего мастера. Штрихи аккуратные, кое-где, правда, немного прибытие пылью и смазанные из-за капель воды. Август узнал в рисунке берег залива, в котором располагалась Каперна. - Простите!.. - закричал кто-то неподалеку. Отто и Август одновременно обернулись на крик. С другого конца улицы к ним спешил юноша в светлой рубашке, размахивая правой рукой, а левой придерживая потрепанный блокнот, зажатый под мышкой. - Прошу… прощения, - оказавшись рядом, выпалил Дима. Грудь его вздымалась от тяжелого дыхания. - Это мое. Он протянул руку ван дер Хольту, намереваясь забрать свой рисунок. Август не шевелился, во все глаза уставившись на юношу. Отто терпеливо ждал. - Что?.. - все-таки нашел в себе силы спросить Август. - Рисунок, - пояснил Дима с неловкой улыбкой, вытер взмокший лоб тыльной стороной ладони и снова чуть не рассыпал бумаги. - Я выронил случайно. Спасибо, что поймали. - Ох, да, конечно, - Август вздрогнул и протянул юноше лист. - Очень красивый. - Спасибо, - Дима, забирая рисунок, улыбнулся шире. Его бледные пальцы на секунду коснулись смуглой руки Августа и тот ощутил, как все тело прошибла дрожь, словно Августа ударило молнией. Дима тем временем торопливо убрал рисунок в то, что осталось от блокнота, махнул рукой: - Хорошего дня! Еще раз спасибо!.. И поспешил дальше по улице. Даже не обернулся. Август провожал его удаляющуюся светлую фигуру взглядом, пока Дима не исчез за поворотом. - Ты это видел, Отто? - спросил он у камердинера, едва дыша. Сердце билось как птица в клетке. - Да, сэр, - отозвался все так же спокойно Шрайбер. - Ничего прекраснее в жизни не встречал… - Согласен, сэр. Отто покосился на Августа - тот глуповато улыбался, все еще глядя туда, где скрылся неизвестный художник. Камердинер прекрасно все понял. - Надеюсь, юноша все-таки дорисует этот пейзаж, - заметил он небрежно, внимательно наблюдая за реакцией Августа. Ван дер Хольт снова вздрогнул, как ото сна: - Что ты сказал? - Рисунок, сэр, - невозмутимо пояснил Отто. - Который вы поймали. Он и впрямь очень красивый. - А... ну да, - вздохнул Август. - Рисунок… - Нам пора, сэр, - напомнил Отто. - Вы, кажется, хотели куда-то сходить. - Ты прав, - Август смахнул остатки наваждения, пригладил к затылку волосы и вновь стал собранным. - Идем.