В тенях

Мицки любил свою пустую квартиру, возвращаться в неё — тёмную, тихую, будто оторванную от всего мира, спокойную. Он любил приходить и подолгу замирать у порога, усесться на стул и сидеть, не двигаясь, отпуская прошедший день, дни. Отпускать всё, что произошло, что вертелось, тянуло в разные стороны. Нет, он, конечно, обожал Боруто, обожал за ним наблюдать, бегать, ввязываться в идеи; ему нравились другие друзья, нравилось веселиться с ними. Но приходя затем домой, в полумрак или полностью тёмную квартиру, он будто выдыхал. Успокаивался за целый насыщенный день. Мог опустить плечи, расслабиться. Он любил друзей и жизнь, но покой, тишину, полутени и одиночество — тоже. Ему было это нужно, чтобы отдохнуть. Что-то вроде сна для его разума. Но ещё он сожалел. Он сожалел, что его квартира была пуста и никто, кроме кота, там его не ждал. Никто не приходил, никто не хотел. Лишь фото были яркими, радостными пятнами. Мицки любил одиночество, но и сожалел о нём, сидя в тени безлунной, тихой и неприятно одинокой ночью. Он сожалел, что кроме кота, что часто гулял, а потом мог не даваться в руки, у него никого не было. Сожалел, что в детстве, юные годы — когда все начинали интересоваться друг другом — он просто стоял в стороне. Оторванный, потому что… это будто не его. Но он сожалел, что у него не было той радости первых свиданий, прогулок, любви, что была в этом радостном возрасте. Он не мог взять этого, но видел, как оно бывало… словно сверкающее радостью. Все вокруг менялись, росли, у них происходило так много, так ярко. А Мицки будто так и оставался в тенях. Оторванный. И в те ночи, когда он не спал, было страшно думать, что же будет дальше… Страшно, что это такое проклятье бессмертной жизни — оставаться в стороне от настоящей жизни. Было интересно: жалел ли родитель о подобном, думал ли… чувствовал ли то же самое, или это просто Мицки был другим. Молодым и глупым. Он даже как-то спросил у него. Родитель тоже сожалел. Когда-то. Когда-то очень давно, в далёком детстве, когда ему слишком рано повезло понять жизнь и повзрослеть. И со временем он перестал о таком думать. Привык. Мицки думал, что он, наверное, тоже привык бы. Когда-нибудь… Но, пока тёплой ночью многие из его друзей гуляли, веселились, жили, проживали свою интересную жизнь — он сидел в тёмной, по-прежнему одинокой квартире с урчащим котом и сожалел.