Паук в королевстве тьмы

Энджел Даст. Какое же это громкое имя. Если спросить у рандомного незнакомого, знает ли он Энджела, тот ответит положительно: "О, да, видел с ним последний ролик, где он делает горловой!", "На прошлой неделе снял эту красотулю, трахается он прям сказочно!", "Знаю ли я Энджела Даста? Только фригидные сучки не знают эту шлюшку!" Да, при упоминании знаменитой порно-звезды разговоры сразу же начинаются на тему секса, роликов с его участием и его "талантах". Но никто никогда не говорит о чувствах Даста, никто не говорит как тяжело ему удаётся носить эту маску нимфоманки, и никто даже не догадывается, какая израненная душа скрывается за всей этой вуалью. Конечно, кому будет не наплевать на шлюху вроде Энджела Даста?

***

Сейчас Энджел идёт по тёмным улицам Пентаграмм-сити, обнимая свои плечи каждой пары рук. Голова его опущена, а глаза смотрят куда-то в пустоту. Работа всегда давалась нелегко, но почему-то именно сегодня парень был готов рвать на себе волосы, резать запястья, задушить самого себя, лишь бы больше не терпеть всё это. В голове проносились воспоминания о долгих съёмках, похотливых взглядов окружающих и мерзких прикосновениях Валентино в конце рабочего дня. От всего этого хотелось просто блевать или принять очередную дозу, что Энджел и собирался сделать. Поднявшись по небольшой лестнице, паук зашёл и тихо закрыл за собой дверь. Не хотелось лишнего внимания кого-либо, живущего в отеле. Хотелось просто дойти до своей комнаты и заняться самобичеванием. Но Даст резко понял, что не успеет дойти до комнаты: горячие слёзы потекли по бледно-розовым щекам, как только актёр зашёл внутрь. Подобное говорило о таком явлении, как выгорание. Это уже случалось с актёром, но очень редко. Захотелось зарыться, спрятаться где-нибудь, но сил на это просто не хватало. Решив, что все уже всё равно спят, Энджел прошёл в гостиную и сел на красный диван, сгорбив спину. Нижнюю пару рук он положил на дрожащие колени, верхними же прикрыл своё прекрасное и влажное лицо. Попытки успокоиться оказались напрасными, и актёр стал только больше всхипывать, от чего приходилось закрывать рот одной рукой. Глаза почти ничего не видели из-за мокрой пелены, поэтому Энджел не сразу понял, что сбоку к нему кто-то подошёл, как тут до его собственного плеча дотронулачь большая мягкая лапа. – Эй, ты чего это? - спросил обеспокоенно старый знакомый бармен Хаск. Ни то, что они были супер близки, но подобное состояние актёра действительно обеспокоило кота. Всё же в последнее время они вроде стали друзьями. - Работа на сей раз выдалась тяжелее обычного? Паук вздрогнул, ведь Хаск напугал того не на шутку. Меньше всего ему хотелось сейчас с кем-то общаться или делиться переживаниями. Хотелось просто уйти и забыться в наркотическом опьянении. Повернувшись в сторону кота, Энджел чуть ли не прорычал: – Блядь, Хаск! Какого хуя ты так пугаешь?! А если бы я тут откинулся и попал бы в двойной ад?! Выглядел он действительно раздражённо. Казалось, будто его маска элитной шлюхи трещит по швам. А кот лишь закатил глаза в раздражении и скрестил руки на груди. – Ну, вообще-то нет такого понятия, как двойной ад, так что прекращай поясничать, - говорит Хаск и ставит руки на бёдра. - Так, что с тобой? Хочешь поговорить об этом? Почему он вообще интересуется состоянием актёра? Почему ему не всё равно? – А тебе-то что? Только не говори мне, что действительно хочешь знать, что со мной. Поверь, этот спектакль сейчас ни к чему, ‐ надменно произнёс Даст, артистично помахивая кистью руки. Эти слова в какой-то степени задели бармена. Конечно, ему не всё равно! Иначе он бы точно не спрашивал об этом, учитывая свои нрав и флегматичность. – Да, не всё равно! - сказал Хаск на повышенных тонах, расставляя руки в разные стороны и выгибая одну бровь. - Мы же всё таки не чужие люди, - после этих слов он опустил руки и вздохнул. - Слушай, я понимаю, работа у тебя тяжёлая, я это всем известно. Хочешь, мы посидим, выпьем, поболтаем? Может, тебе и станет легче. В голове Энджела крутилась одна и та же мысль: зачем он пытается проявлять заботу? Он это делает, чтобы затащить тебя в постель? Мог бы и прямо сказать. Однако даже на секс и простые разговоры, которые, очевидно, были ложью, у Даста не было сил. Опустив голову вниз и прикрыв глаза, паук произнёс тихо: – Слушай, Хаск, я понимаю, пару раз поболтали, выпили, сразились за отель, но на этом достаточно. Нет смысла продолжать этот разговор. По крайней мере, для меня нет. И встав с дивана, Энджел пошёл в сторону главной лестницы, явно намекая на завершение их диалога. Меньше всего ему сейчас нужен был Хаск. А вот Энджел нужен был коту. Нужен, как солнце в долгие дождливые дни, как тепло в зимний вечер, как вода на улице при 30-градусной жаре. Да, Хаск испытывал к мальчишке то, чего давно не чувствовал, даже при жизни. И это чувство – любовь. Не порочная и не опошленная, а чистая, искренняя, правильная. По началу Энджел не вызывал у бармена никаких эмоций, кроме раздражения из-за своего притворства, своей маски, которую тот носил каждый день. Он был не настоящим, не искренним, а это Хаска больше всего бесило в людях. Но вот мужчины стоят среди неоновых улиц и говорят о том, что не так уж плохо быть лузерами, если они будут держаться вместе. Вот Энджел достаёт все свои оружия и расстреливает с Хаском компанию ублюдков из бара. Вот Даст заступается за Ниффти перед мерзким Валентино в клубе. Вот они сражаются бок о бок с ангелами и защищают друг друга и этот отель. Вот они вместе оплакивают Сэра Пентиуса. Энджел показал Хаску свою настоящую сторону. Без маски и наигранности, без всей этой лжи. Сперва мужчина думал, что испытывает лишь отцовскую любовь по отношению к пауку. Но когда бармен понял, что во время рассказов актёра о своей подработке на трассе и в клубах (что тот выполнял явно против своей воли) и Валентино испытывает ничто иное как ревность, отцовской эта любовь больше не казалась. Нет, это явно нечто другое, чистое, нежное, непорочное. Он хотел защищать паука, сделать для него что-то, что поможет тому расслабиться и забыть о проблемах. Он ненавидел всех VVV, особенно Валентино. Кот просто хотел всцепиться своими когтями тому в горло и лишить того жизни, чтобы освободить душу Энджела. Другими словами, он был готов сделать всё ради одного Даста, если бы он попросил кота. Но Хаска никто не просил об этом. Никто не просил его подходить к Энджелу, спрашивать его о собственном состоянии, пытаться поддерживать его. Никто не просил его влюбляться и привязываться. Пауку это просто не было нужно. Хотя бармен долго готовился, чтобы подойти к человеку, которого тайно любил. Он долго ждал момента, чтобы наконец-то подойти к нему и поговорить по душам, что не в его характере, чтобы получить хотя бы немного тепла. Даже сегодня вечером он специально не уходил из закрытого бара, чтобы дождаться актёра с работы. Но его оттолкнули, словно отвергли его чувства. Его солнце уходит от него, не даря никакого тепла, пока тот наблюдает удаляющуюся спину паука.

***

И вот Даст оказался в своей комнате, окутанной мраком. Маленький Наггетс уже давно спал в своей лежанке в углу комнаты, а это значит, что никто не помешает ему уничтожать самого себя. Ведь было больно смотреть на чёрные глаза-бусинки, когда тот принимал очередную дозу в свой организм. Паук в такие моменты ненавидел себя больше всего, смотря на существо, которое полностью зависит от него. Но деваться было некуда, если бы он не принимал, то непременно бы наложил на себя руки из-за вечных навязчивых мыслей, которые только напоминали о его никчёмности и побуждали к самоповреждению. Энджел включил в розетку неоново-розовую подсветку, висящую вдоль стены над кроватью, являющуюся единственным источником света, достал пакетик с белым порошком, бумажную купюры и карточку из тумбочки. Он сел на кровать, высыпал немного порошка на тумбочку, развёл дорожку с помощью карточки, скрутил купюру в трубочку и принял в себя этот долгожданный яд. Паук лёг на мягкую поверхность с розовыми подушками, не сняв с себя абсолютно ничего. Единственное, что он мог сейчас делать – наблюдать. Видеть то, что дарит белая отрава, без возможности пошевелиться. Забыть сегодняшний рабочий день, ебучего Валентино и Хаска, что пытался вторгнуться в личное пространство актёра. Забавно наблюдать за тем, как кот делает вид, что ему не всё равно на паука. Обычно Даст видел какие-то кружки, напоминающие ему маленькие планеты и островки, где он проживал тысячи разных жизней, отличных от нынешней. Он словно витал в облаках, представляя другие исходы событий своей истории. Но сейчас всё было совсем по-другому: не было ни островов, ни облаков, ни его самого. Перед глазами Энджела начали появляться странные существа, похожие на насекомых, чёрнее ночи, с хищными глазами и острыми зубами. Подобно хищникам, они начали ползать по телу актёра, кусать, смеяться над ним, а он лишь наблюдал, задыхаясь. Существа шипели ему: "Ты жалкий. Сплошное разочарование для всех, особенно для босса. Какой ты мерзкий, о тебе пытаются заботиться, а ты только отталкиваешь окружающих. Какой же ты отвратительный человек. Шлюха и мразь." Энджел не понимает, почему он видит всё это. Ужас и страх сковали паука, оставляя бессильным перед хищными насекомыми. Во рту пересохло, к горлу подступила тошнота, по спине и лицу побежал холодный пот. Он попытался перевернуться на другой бок, но не смог, ведь не чувствовал ни единую часть своего тела, ни одну руку. И тут существа начали словно танцевать на пауке, объединяться в одно сплошное тёмное существо, что сначала нависло над ним, злобно улыбаясь и хохоча. Оно будто знало все слабости Даста, все страхи, надежды, несбывшиеся мечты, знало всю его душу, постепенно разбивающуюся о жестокую реальность. Затем эта сущность встала сбоку кровати, всё также наблюдая за актёром, только теперь смотря с презрением и осуждением. Внезапно вся тьма начала уходить, обнажая существо и превращая его в извращённое подобие человека. Теперь перед Энджелом стоял молодой парень с бледным веснушчатым лицом, небосно-голубыми глазами и светлыми холодными волосами. Он был одет в тёмно-коричневый костюм, который обычно носили итальянцы, являющиеся частью мафии, большой семьи в Соединённых штатах. Конечно же, это был никто иной, как... Энтони...?