Дикие

Утро было холодным и пасмурным. Небо заволоклось тучами, будто выжидало, скрывая за собой некую угрозу. Тихий городок на побережье Тихого океана, между Портлендом и Сиэттлом, запрятанный глубоко, зато жители тут были на редкость сплоченными и добрыми, знающими друг друга с самого детства. Семья Дорсонов поселилась здесь около двадцати пяти лет назад, приехав из Нью-Йорка. За это время они стали не только самой обсуждаемой семьей в городке, но и самой уважаемой. За несколько последних лет многое изменилось, многие из них разъехались, но именно этот год оказался самым трудным для каждого.

      Маркус

Мама сегодня была особенно суетлива, она ходила взад-вперед, порой раздражая меня и отца, однако сейчас я мог понять причину ее беспокойств и мне не стоило на нее злиться. Знаю, я порой бываю грубым и раздражительным, но при виде матери у меня сжимается сердце. Моя мать, Аманда Дорсон, была очень чутким и любящим человеком, но при этом весьма недалеким. Порой она отдавалась какому-то невообразимому мимолетному чувству и могла уехать кататься на лайнере по океану или улететь на другой конец света, собрав свои вещи буквально за пару часов. Когда я был ребенком, это было для меня довольно травматичным, иногда я просто мог проснуться утром и не найти маму. Аманда была высокой стройной женщиной с красивыми длинными блондинистыми волосами, которые она часто собирала в хвост. Ее кожа всегда была красивой и свежей, даже годы не смогли стереть ее красоту, хотя и покрыли ее многочисленными морщинами, которая она, впрочем и не собиралась скрывать, хотя и обладала всеми для этого средствами. Ее глубокие голубые глаза действительно завораживали, отец рассказывал, что когда он ее повстречал почти тридцать лет назад, она была словно модель, сошедшая с обложек журналов. Хотя она и сошла, ведь когда-то работала моделью. С годами мама мало чем изменилась, она сохранила всю ту же прекрасную фигуру, несмотря на то, что родила отцу четырех сыновей. Пожалуй, здесь она достойна аплодисментов и искреннего восхищения. Аманда Дорсон всегда была очень умной женщиной, она успела получить два высших образования и поработать преподавателем в ВУЗе. - Боже, я боюсь, не знаю, как мальчики воспримут эту новость, - Аманда ходила по комнате, прикасаясь трясущимися руками почти к каждому предмету, что она Аманда, - он пытался выглядеть спокойным, но его голос звучал достаточно нервно, - сядь и успокойся, я позвал сыновей в город еще три дня назад, они должны уже приехать.Не факт, что все приедут. Отец неодобрительно на меня посмотрел. - Дэмиан может проигнорировать твое сообщение, - я лишь сказал очевидное. Дэмиан - мой младший брат, и у меня с ним, впрочем как и у отца с братьями, сложные отношения. Мы часто ссоримся, грубим друг другу, отказываемся понимать и принимать. Не могу сказать, что это удивительно, ведь Дэмиан ведет себя как ребенок, хотя давно таковым не является, он не хочет слушать меня или отца, не хочет слушать никого из нас. Он просто делает то, что взбредет ему в голову и уже никто не в силах его остановить, наверное, этим он похож на маму. - Тогда я сама ему позвоню! - миссис Дорсон подскочила с дивана и направилась к письменному столу, на котором лежал ее мобильный. - Аманда, не надо никому звонить! Я это уже сделал, а приедут они или нет, это мы и проверим, - мистер Дорсон сощурил глаза, его голос был убийственен. Порой он делает такое лицо, что ты невольно гнешься под ним как лоза. - Тогда я позвоню Серене! Раз уж никто из вас не собирается меня успокаивать, я позвоню ей. Хоть это мне можно сделать?! - миссис Дорсон была на грани истерики, слезы подкатывали к ее глазам, она стояла неподвижно, безвольно опустив руки вниз. Отец лишь взахнул руками в воздухе и мама поспешно выбежала из комнаты. Джерод Дорсон, мой отец, всегда был горячего нрава, но он никогда не был злым. Он не был тираном, хотя и был строг как со мной, так и с остальными братьями. Он всю жизнь был бизнесменом, уважаемым человеком в своих кругах, он всегда сохранял лицо и честь своей семьи и своей компании. Поэтому я им так и восхищался всегда. Я хотел был похожим на него. - Мне утром звонил Натаниэль, он будет где-то к четырем, - я осмотрелся вокруг, стараясь не смотрел на отца так часто, порой, его это раздражало и злило. - Хорошо, будем его ждать, - он повернулся ко мне всем телом, его глаза пылали, словно фосфорные. Я видел беспокойство в его глазах, и то, что я не знал причины ему, мучило меня где-то внутри. Отец никогда не рассказывал мне, что у него на душе, не говорил, что его беспокоит, но я все равно всегда старался защищать его спокойствие и его репутацию. Я делал это раньше, сделаю и сейчас. - Мистер Дорсон, - в комнату вошла домработница, - Ваши сыновья, Натаниэль и Шон, здесь. Отец повернулся к женщине, смерив ее холодным блеском своих зеленых глаз. - Хорошо, позови их сюда, наверх, - голос его оставался строгим. - Дэмиан не приедет? - спрашиваю я. - Я не знаю, мистер Дорсон, мне сообщили о том, что едут, только Натаниэль и Шон, от Дэмиана я не получила ответа, - быстро протараторила домработница. Отец кивнул и она спустилась вниз. Что ж, этот момент настал. Впервые за три года мы с братьями увидимся. Впервые поговорим. Интересно, так ли они изменились, как об этом говорили наши общие друзья? Что они скажут? Что сделают? Честно признаться, я не знал почему родители позвали всех собраться в доме, мне они ничего не рассказали, одна две недели назад определенно что-то случилось. И это что-то было настолько важным, что на нам всем прийдется вновь встретиться и выслушать это всем вместе. У меня много мыслей проносилось в голове, было много идей, что же случилось на самом деле, однако и отец, и мать играли со мной в молчанку, что странно, ведь отец обычно рассказывал мне обо всех важных новостях. Поэтому приезд братьев и стал для меня насколько долгожданным, ведь именно тогда я смогу узнать правду. В двери появились знакомые силуэты. Почти сразу, по очереди, в комнату вошли две парней: Натаниэль и Шон. Я вскинул бровь и стал внимательно рассматривать их. Натаниэль стал повыше, но внешне он был все тем же смазливым мальчишкой с белокурыми волосами и модной стрижкой, он широко улыбнулся всем нам и обнял мать и отца. Мне даже показалось, что отец улыбнулся ему. После он посмотрел на меня и подошел с широкой улыбкой, от которой, должен признать, стало довольно тепло на душе. Он представился мне тем самым маленьким мальчиком, с которым я играл во дворе, с которым делил игрушки, с которым прогуливал уроки. Я обнял его, похлопав по спине. Наверное, Натаниэль единственный из нас, с кем ни у кого нет проблем в отношениях. Он действительно добродушный и спокойный человек, хотя и не без беса в голове. Шон пожал отцу руку и обнял мать, она целовала его в лоб и макушку, прямо как в детстве. - Дэмиан не приедет? - вопросил Натаниэль, потерев ладони друг об друга. - Очевидно, - я констатировал факт. Мама промолчала, а отец посмотрел на меня и спустя короткую паузу спросил: - Сядем? Эту новость лучше выслушать так. - Ого, ты начинаешь пугать, пап, - саркастичные слова Натаниэля на сей раз звучали неубедительно, но тот все же сел, рядом с матерью. Я знал, что Натаниэль часто созванивался с мамой, хотя и виделись они очень редко. Однако же Натаниэль всегда был более чутким, чем, например, Шон. Шон подошел ко мне по приобнял, чего я не ожидал, но мне было приятно. Все таки несмотря на наши с ним разногласия, он был моим братом и я старался сохранить с ним хорошие отношения. Он был неглупым парнем, но тараканы в его голове развели настоящие мегаполисы. Порой он совершал глупые и необдуманные действия, однако он всегда мог из них выкарабкаться. - Итак, я собрал вас здесь не просто так, - начал отец, прокашлявшись. Он попытался сглотнуть, но рот был сухой, как пустыня. - Мистер Дорсон! - в комнату влетела домработница, тяжело дыша, словно она пробежала целый марафон. Отец повернулся к ней и страдальчески вскинул бровь. - Мистер Дорсон! Ваш сын, Дэмиан, он здесь!

***

Дэмиан

Проходя по знакомому широкому коридору, я смотрел только вперед. Желания оглядеться, оценить обстановку и как все поменялось за эти три года не хотелось от слова совсем. Уж слишком на меня давило это место, уж слишком мне было здесь некомфортно и тяжело. Не успел я дойти до лестницы, как передо мной возник высокий крепкий мужчина средних лет. Это был он. Мой отец. А он постарел. Казалось, прошло всего три года, с тех пор, как мы виделись в последний раз, а он уже выглядел так, словно прожил еще лет тридцать. Вокруг глаз виднелись гусиные лапки, а лоб был исполосован широкими линиями, по вискам я заметил у него несколько толстых седых волос. Еще он отрастил бороду, когда я уезжал, он был с щетиной, что странно, ведь отец был бизнесменом и имидж для него значил все. Абсолютно все, даже если прийдется откинуть назад собственную семью и предать друзей. Ты приехал, - констатировал он, вглядываясь в меня своим тяжелым взглядом. - Да, к маме. Я прошел мимо него, и, крепко взявшись руками за перила поспешно поднялся наверх. Мы всю жизнь жили в этом особняке, который построили по заказу моих родителей для всей нашей большой семьи. Мне тут было знакомо все: каждая комната, каждая стена, каждый уголок, каждое пятно и каждая потертость на паркете. Однако все больше погружаясь в воспоминания, я все ярче осознавал, что мне это место противно и этому есть свои причины. Зайдя в зал, я увидел все таким же, каким оно было три года назад, когда я уезжал. Широкая светлая гостиная с огромными панорамными окнами, камин и огромный кожаный диван с кофейным столиком и фортепиано, которое, кажется привез отец из Испании, в подарок матери. В зале уже сидели все: моя мать и мои братья: Маркус, Натаниэль и Шон. Отца я встретил внизу, значит, мы все в сборе? Неужели? Привет, - я кивнул им быстро. - Сынок! - мама бросилась мне на шею, обнимая и целуя меня в лоб. Я нахмурился, но убирать ее от себя не стал. Мы действительно почти не общались все это время. Когда мама наконец отпустила меня из своих объятий, я уже видел перед собой Натаниэля и Шона. Они оба приобняли меня, похлопав по спине. Я был рад их видеть, хотя наша последняя встреча была не так давно, всего месяц назад. Единственный, кто не встал, чтобы со мной поздороваться, был Маркус. Я ним я не особо ладил, и вот именно с ним я не виделся все три года. - Привет, Маркус, - выдохнул я. Мне даже показалось, что он поморщился на секунду. Чертов ублюдок, а он не изменился. Маркус встал, отряхнув со своих брендовых джинс пыль, видимую лишь им самим и протянул мне руку. Я неловко пожал ее и отошел от него, от греха подальше. От него буквально веяло холодом и ненавистью. Не скажу, что я был от него в восторге, так что наши чувства взаимны. - Мы собрали вас здесь не просто так, - отец говорил медленно и устало, - сейчас нам с вашей матерью нужна помощь. Ей нужна ваша поддержка, потому что две недели назад мы узнали новость, которая нас шокировала. В этот момент я посмотрел на мать. Она сидела, сомкнув ноги и сжав руки в кулаки. Я сразу заметил, что она выглядит изнеможденной, уставшей и какой-то испуганной. Что же могло произойти? - Без лишних слов, примите это как есть. Ваша мать больна, - отец остановился на секунду но не поднял глаз ни на меня, ни на кого-то из моих братьев, вместо этого он буравил взглядом новый ковер, что лежал под нашими ногами. - У нее онкология. Рак. Все молчали. - Все будет хорошо, мальчики, - мама первая нарушила это неловкое молчание, - я так рада вас всех здесь видеть. - А что говорит твой врач? - спросил Натаниэль, впившись в нее беспокойным взглядом. На его лице читался ужас, что он и хотел бы скрыть, но по натуре своей совсем не мог. - Он говорит, что нужно провести несколько анализов и понять, можно ли мне проводить химиотерапию, - мама глубоко и прерывисто вздохнула, - а это уже определит то, можно ли будет уменьшить опухоль. - А где опухоль? - спросил я тихим голосом. - Сынок, она... мне выявили опухоль срединных структур мозга, она называется глиома, однако врач сказал, что она скорее всего вторична... - мама говорила медленно и четко. - Врач считает, что изначальный очаг находится в другом месте, а то, что в мозге - это метостаз, - подхватил отец все тем же холодным тоном, его глаза заметно потускнели. - И ты хочешь чтобы мы остались здесь все вместе? - переспросил я. Не понимаю логики. - Я хочу чтобы моя семья была рядом со мной в мои... последние дни, - голос матери дрогнул, а глаза ее заблестели. - Аманда, - громко сказал отец, он поднял голову и смерил взглядом всех присутствующих, - ты не умрешь, тебя вылечат, если не здесь, то в другой стране. Онкология давно не смертельный приговор. Я встал с дивана и сделала пару шагов назад, за мной подскочила мама и отец, которым, похоже, тоже было некомфортно от разговора. Маркус встал и медленно, невыносимо медленно подошел ко мне. Я буквально чувствовал как он напряжен. - Только без цирка, ладно? - Маркус нахмурился, понизив голос. - Давайте стараться сохранять нейтралитет, ради матери. - Я и не собирался ничего устраивать, - я лишь пожал плечами. - Тем более, это ты обычно начинаешь со всеми собачиться, Маркус. Он даже побагровел от ярости. Я часто его видел таким, он был похож на отца в такие моменты. Однако же Маркус, как и полагается всем хорошим и воспитанным мальчикам, глубоко вздохнул и сделал шаг назад. - Эй, Дэм, - ко мне подошел Натаниэль, с мягкой и воздушной улыбкой. - Как ты в целом? Натаниэль всегда был очень добрым и открытым парнем. Пожалуй, только у него не было проблем с братьями, хотя отец держал его на расстоянии. Маркус окинул нас быстрым взглядом и ушел из комнаты вслед за матерью. - Нормально, - отрезал я, не желая продолжать разговор. Натаниэль почесал затылок, взлохматив светлые волосы. Он единственный из всех нас, кому достались светлые пепельные волосы, как у матери. - Неужели мы снова все вместе? - подал голос Шон. Я все еще злился за него за то, что он сделал месяц назад, однако же когда я смотрел на брата, то ничего не чувствовал. - Это ненадолго. - Ты думаешь мама не поправиться? - переспросил Натаниэль. В его глазах читалась грусть, он был похож на маленького ребенка, у которого отняли любимую игрушку. - Конечно, поправиться, - быстро ответил Шон, скрестив руки на груди. - А ты доктор, а? - огрызнулся я. Господи, он тупой и наивный как пятилетний ребенок. Он хоть знает, что такое рак? - Дэмиан, если ты сразу будешь думать о плохом, то... - начал было Шон, но я не смог сдержаться. - Заткнись, умник. Единственное, чего я не понимаю, это то, как мы будем с вами жить под одной крышей. Меня бесит уже сам тот факт, что мы стоим в одной комнате. - Я тоже не в восторге, ладно? Может мы просто не будем общаться и ты не будешь срываться на всех подряд из-за своей вечной неудовлетворенности?! - Шон сердито смерил нас взглядом, почти кипя от злости. Да, я умел вывести его из себя. Я хотел было ответить ему и объяснить, почему же я на самом деле вполне удовлетворен, однако его лицо в эту же секунду изменилось. В него словно дробью пальнули, а Натаниэль слегка толкнул меня в плечо и я обернулся. В дверях стояла мама. Ее лицо было розовым, а глаза и губы распухли от слез. Почему сейчас мне хотелось ее пожалеть, мне даже было стыдно, что она все это слышала. Блять, только не это. - Я говорил, что это будет сложно, - взмахнул руками в воздухе Натаниэль. Миссис Дорсон утерла слезы с глаз и щек и ласково посмотрела на нас. - Мальчики, прошу вас, я всех вас так люблю, не могу смотреть на то, как вы вгрызаетесь друг другу в глотки. - Как ты, мам? - спросил Шон, сделав неуверенный шаг в сторону матери, однако остановился, поймав мой негодующий взгляд. Меня бесило то, как быстро он переобулся и стал вести себя как невинная овечка. Шон всегда был таким. Лицемерным и двуличным. Одной рукой он мог вонзить тебе нож в спину, а другой по головке погладить. Причем когда мы были подростками, он не раз устраивал драки и поножовщины, я даже пару раз его выгораживал, о чем очень жалею. В детстве мы с Шоном были близки, вечно убегали из дома по ночам и искали приключений на одно место, и, к слову, всегда их находили, делили девчонок на двоих, защищали друг друга. Только вот тот Шон изменился до неузнаваемости. Шон был одного роста с Маркусом, крепкого телосложения, он был профессиональным спортсменом и работал тренером по фехтованию, всегда следил за собой и своим внешним видом, я даже готов поклясться, что его задницу можно разглядеть из космоса, у него были темные короткие волосы и светло-зеленые глаза, как у отца. Порой я смотрел в них и видел глаза своего папаши. Именно поэтому он стал меня так бесить. - Я позвоню Серене, я поможет, она медсестра с большим опытом, - мама рухнула на мягкий кожаный диван и накрыла лицо руками. - Она моя близкая подруга, всегда рядом, она меня так поддерживала, когда я только узнала о... Натаниэль обнял мать, прижав ее голову к своей щеке. Сейчас, когда они сидели рядом друг с другом, было видно насколько они похожи друг на друга. Натаниэль - высокий светловолосый парень с ярко-голубыми глазами, походивший на маму больше нас всех и характером, и внешностью. Еще с подросткового возраста он был тем еще казановой, цеплял всех девчонок в школе своей внешностью и общительностью, а когда у него открылись способности к творчеству и музыке, так вообще стал местным секс-символом среди девчонок нашего города. Эдакий Курт Кобейн. Меня он всегда бесил своим характером и смазливым личиком, казалось, все, что он говорил это лесть и подлизывание. Наверное поэтому особых проблем с кем-то из нас он не имел, даже я с ним не особенно часто ругался, так что можно сказать, что Натаниэль - самый спокойный из нас четверых. Шон сел рядом с ними на диван, кинув в мою сторону быстрый хищный взгляд, словно бы удостоверившись, что я не подойду ближе. А я и не собирался. Лавочка сентиментальных придурков. - Давайте завтра утром все вместе позавтракаем на террасе? Как раньше? - мама утерла слезы и улыбнулась жалкой слабой улыбкой. Ледяной осколок, занесенный “снежной королевой”, словно бы в одно мгновение оттаял и я кинул быстрый взгляд на Натаниэля и Шона. Они оба смотрели на меня и ждали хоть какого-то действия. Я сунул руки в карманы и покачался на месте. - Я раньше двенадцати не встаю... - Хорошо, сынок. Тогда мы все завтра встанем попозже, выспимся с долгой дороги, - мама улыбнулась надсадно и я видел каждую крошечную морщинку на ее пересохших губах. Напряжение стало слабее и затрепехалось на ветру затянувшихся перемен. Пожалуй, завтра все будет совсем не так, как вчера или неделю назад. Та жизнь, к которой я привык, изменится. И самое страшное это то, что я не знаю, насколько долго эта перемена будет присутствовать в моей жизни. Мне хотелось все бросить и вернуться обратно в Нью-Касл. Именно так моя жизнь наконец стала налаживаться, меня там никто не трогал, я жил своей жизнью вдали от этого гребаного дома и моей семьи. Я не испытывал ненависти к матери, наоборот, я по-своему ее любил, как любит сын свою мать, однако жить со своими братьями и отцом под одной крышей было подобно каторге для меня. Но раз уж мама так этого хочет, я постараюсь перетерпеть и провести с ней какое-то время. Только ради нее. Только пару месяцев, а дальше я сваливаю. В итоге мы все разбрелись по своим комнатам, засыпать на своей старой кровати оказалось необыкновенно приятно, я словно вновь вернулся в детство. Я не особо любил спать, в последние дни мне снились одни кошмары, либо я и вовсе не мог уснуть. Сейчас меня тоже в сон не клонило, однако я упорно и с надеждой погрузил уставшее тело в мягкую постель. Однако же вместе с этим, запрокидывая тяжелую свинцовую голову на подушку, я вдруг осознаю, что примирился с судьбой. Интересно, что же она мне уготовила на этот раз?