Сквозь сон и время к Русальной неделе

«Русальная неделя (зелёные святки) — время, когда славяне чествуют Русалок. Считалось, что во время этой недели, русалки покидают свои водоёмы и находятся среди людей. Именно эти дни являются лучшим летним временем для гаданий.» Я переворачиваю страницу книги и читаю дальше. Глава оказывается полностью посвящена этому празднику, его традициям и обрядам. Вначале глава рассказывает всё о самих русалках: как они выглядели, где обитали и прочее. В отличии от западных представителей этой нежити, у славянских русалок не было рыбьих хвостов, плавников и жабр. Они были похожи на красивых юных девушек с длинными волосами, которые нередко прикрывали их наготу. Волосы у них были русыми и, в основном, считается, что именно от цвета их локонов и возникло название, то есть слово «русалка» означает «русоволосая». Мне кажется, это весьма интересным и необычным. Люди привыкли, что русалки — это обязательно девы с рыбьим хвостом вместо человеческих ног, а тут оказывается, что существует и другой вариант их облика. До чего же всё-таки сильно может отличаться одна мифология от другой. Мои глаза бегают по, напечатанным в книге, строкам и я узнаю о самой Русальной неделе. Каждый её день имеет свои обряды и проходит по-своему. Общей чертой каждого дня являются хороводы, запрет на работу в полях, на шитьё, на купания в водоемах, особенно в полночь и в полдень. С каждым новым прочитанным словом, я всё глубже погружаюсь в атмосферу этого древнего летнего праздника. Должно быть в те времена, многие с нетерпением ждали Русальной недели: взрослые и старики — чтобы отдохнуть и повеселиться; молодёжь — чтобы поучаствовать в игрищах, поводить хороводы, найти жениха или невесту. Последнее особо нравилось незамужним девушкам и неженатым парням. В те времена семья и брак стояли на первом месте, а потому и гадали зачастую на суженных. — Яся. — Слышу я знакомый голос, который возвращает меня в реальный мир. — Яся! Я отрываюсь от книги и с невинным выражением на лице смотрю на подругу. Злата стоит напротив меня и выглядит слегка раздражённой. — Я тебя уже минуты две дозваться не могу. — Упрекает она меня. — Опять впала в кому своих фантазий? Ответа на этот вопрос не требуется. Такие ситуации не редко со мной случаются. Вначале сетовали родители, теперь лучшая подруга, с которой я делю комнату в общежитии. — Прости. — Говорю и опускаю взгляд, осознавая свою вину. — Я спрашиваю, ты чай будешь? — Злата не злится, это хорошо. — Буду. — Зелёный? — Зеленый. Я кладу в книгу бирку от одежды, которую использую в качестве закладки, и закрываю её. Встаю с кровати в то время, как Злата разливает кипяток по чашкам, где уже лежат пакетики с заваркой. Заправляю за ухо мешающую прядь своих русых волос. Подхожу к столу и беру с тарелки печенье. — Что читаешь на этот раз? — Спрашивает подруга и садится на стул. Её светлые волосы собраны в свободный низкий хвост. — Сборник со славянскими мифами, традициями, обрядами и праздниками. — Отвечаю я и сажусь напротив. — Ты знала, что у славянских русалок не было хвостов? — А что у них было? — Злата усмехается. — Птичьи крылья? — Нет. У них были ноги, вместо хвостов. — То есть? — недоумевает подруга, пока я спокойно ем печенье. — Ты шутишь, что ли? — Не шучу. У них были человеческие ноги такие же, как у нас с тобой. Они вообще выглядели, как простые девушки. Только чаще всего полностью обнаженные. Злата делает осторожный глоток чая: — Надо же! До чего же различна мифология в разных частях мира. Она почти дословно повторяет мысль, пробежавшую в моей голове, каких-то тридцать минут назад. Я съедаю ещё одно печенье, пробую чай. Всё ещё горячий, но уже не обжигает. Идеально. И минуты не проходит в тишине, как Злата начинает рассказывать о том, что произошло у входа в общежитие, когда она возвращалась из ближайшего магазина с печеньем к чаю: — Ну ты представь только, иду я к общаге и вижу прямо перед дверью Хваткина и Рябинову. И он ей в любви признаётся так громко, что до пятого этажа точно слышно. И говорит ей: «А выходи за меня, Катюха. Я тебя цветами задарю». А он то, сама знаешь, с родителями живёт и всю стипендию, которой его лишь чудом ещё не лишили, тратит на гулянки и дешёвый алкоголь в ближайшем баре. Так наша Катерина не растерялась: оплеуху ему такую прописала, что он пошатнулся даже. Высказала она ему всё, что накопилось за целый месяц его глупых к ней подкатов. Да так красочно описала, какие пытки его ждут, если он ещё раз к ней подойдёт, что Хваткин вздрогнул. А потом она развернулась и зашла в общагу. Когда я заходила, этот неудавшийся захватчик женских сердец такой весь поникший плелся подальше от нашего общежития. — Скатертью ему дорога. — Ответила я и наконец допила свой чай. — Рябинова умница, что дала ему отпор. Теперь он точно не рискнёт к ней приближаться. Уж я-то знаю, что и как она умеет описывать. Сама порой задумываюсь над тем, не стоит ли начинать её бояться. — И не говори. Остаётся гадать откуда у неё такие познания в искусстве пытать людей. Если теория о перерождении — это правда, то Катя в прошлой жизни зарабатывала тем, что выпытывала из людей необходимую информацию. Я улыбаюсь и добавляю: — Гроза всех преступников! И мы вместе смеёмся. Со Златой мы знакомы со школы, класса с десятого. Она была новенькой в классе, я сразу обратила внимание на её довольно редкое имя. Мало кто в современном мире даёт дочери имя Злата. Точно так же мало людей решают назвать дочь Ясмина, как это сделали мои родители. Можно сказать, подругами нас сделали наши имена. Подружились мы быстро и с тех пор так и дружим. Даже поступили в один университет. Правда не в родном городе, из-за чего сейчас и живём в общежитии. — Злата, а ты к родителям когда ехать собираешься? — спрашиваю я, когда мы убираем уже чистые чашки в шкаф. — В начале июля. Недели на две — отвечает она. — А ты не собираешься домой? — Собираюсь. Потому и решила спросить у тебя, чтобы в одно время поехать. Злата издаёт страдальческий вздох и говорит: — Ни секунды не даёшь мне на отдых от тебя. — После смерти отдохнёшь. — С улыбкой подыгрываю я ей. — Зная тебя, ты меня и там достанешь.

***

Перед тем, как лечь спать, я ещё читаю о русалках, Русальной неделе, о там какие обереги в древности славяне использовали, чтобы отогнать от себя эту нежить. Мифы лежат в основе культур всех народностей. Они помогают лучше изучить прошлое людей, кому они покланялись, во что верили и какие традиции из древних времён всё ещё живут и в современном мире. Я засыпаю лишь когда время переваливает за полночь. Мне снится как я лично наблюдаю сцену у общежития между Катей и Хваткиным. Потом картина во сне сменяется, и я вижу, как из воды какого-то озера выходят красивые девушки с длинными русыми волосами. На девушках совсем нет одежды, но они без капли стеснения идут по лесу. Я следую за ними. По пути девушки собирают оставленные кем-то длинные рубахи и надевают их на себя и идут дальше на звуки музыки и песен. Вскоре все мы выходим из леса и совсем близко я вижу деревню. Музыка и песни доносятся именно оттуда. Вместе с девушками я иду к деревне, а затем просыпаюсь. Я открываю глаза и тут же жалею об этом. Жмурюсь от слишком яркого света и ещё какое-то время остаюсь лежать с закрытыми глазами. Тёплый ветерок ласкает кожу лица, я вдыхаю свежий запах каких-то цветов. Неужели Злата уже успела открыть окно и побывать в ближайшем цветочном магазине? Что-то мягко касается моей щеки и проходится по шее. Мне щекотно. Я хмурюсь и вновь открываю глаза. Передо мной сидит Злата, в её руках колосок пшеницы. — Проснулась? — Спрашивает подруга. Я киваю в знак согласия и приподнимаюсь на локтях. Только сейчас понимаю, что лежу совсем не на своей кровати. Я лежу под деревом на мягкой траве, рядом цветут ромашки. Ярко светит солнце, впереди виднеются деревянные дома. Поворачиваю голову в сторону Златы. На ней светлая льняная рубаха с длинными рукавами, по виду уже не раз стиранная. Поверх сарафан такого оттенка серого, который обычно бывает у грозовых облаков, на талии повязан толстый шнурок вместо пояса. Светлые волосы подруги заплетены в простую косу, лежащую на её плече. Отвожу взгляд и оглядываю себя. На мне такая же рубашка только с узорами на вороте и на манжетах рукавов, вышитых чёрными нитками. Цвет моего сарафана больше отдаёт в синий, талию так же опоясывает толстый шнурок. Волосы тоже заплетены в косу за моей спиной. Вновь смотрю на небо. Солнце уже медленно движется к горизонту, но до заката ещё далеко. — Ну о чём ты задумалась, Яся? — Снова интересуется Злата. — Поднимайся, пора идти. — Куда идти? — Я не совсем понимаю о чём она говорит. Как и никак не могу понять где нахожусь и что на мне за одежда. То есть почему на мне именно такая одежда. Так ведь одевались славянские народы давным-давно. — Ты сегодня какая-то странная. — говорит подруга и подозрительно косится на меня. — На солнце перегрелась али влюбилась и всё думаешь о предстоящих гаданиях на суженного? Злата улыбается, почти смеётся. Я улыбаюсь в ответ и легонько толкаю её в плечо. — Не говори чепухи. На что мне этот суженный? Не хочу. — А коли родители заставят, что тогда делать будешь? Разумный вопрос. И вполне уместный. Современным миром здесь и не пахнет. Речь Златы изменилась, одежда на нас вовсе не из нашего времени. Да и слишком уж всё реалистично выглядит, чтобы быть всего лишь постановкой. — А вот тогда и подумаю. — Отвечаю и хитро улыбаюсь. — Коли у них получится меня заставить. И тут Злата начинает смеяться, а я вместе с ней. Ну хоть что-то не изменилось в этом мире. Должно быть, в любых мирах и в любом времени мы со Златой будем вместе. — Пойдём уже. — Говорит Злата, когда мы перестаём хохотать и поднимается на ноги. — Если не поторопимся Русалочью берёзку без нас украсят. Всё веселье тогда пропустим. Пусть впереди ещё целая неделя гуляний, но мне бы хотелось поучаствовать во всём, в чём только возможно. Она берёт в руки небольшую корзинку, рядом с собой я замечаю такую же. В корзинках лежит несколько лент различных цветов, под ними было что-то похожее по цвету на наши рубашки. Я не спорю. Поднимаюсь, беру в руки свою корзинку и иду следом за подругой. Русалочья берёзка и целая неделя впереди, гадания на суженного. Значит, я попала в прошлое и именно на начало Русальной недели. Но почему Злата тоже здесь? Почему ведёт себя так, как будто мы всю свою жизнь живём в этом времени? И разве путешествия во времени вообще возможны? Теперь я знаю, как чувствуют себя героини книг про попаданцев. Полная растерянность и непонимание происходящего вокруг. И как только меня так угораздило? Вскоре мы подходим к деревне. Около крайних домов уже собралась компания из молодых парней и девушек. Они одеты примерно так же, как и мы. Различаются только цвета девичьих сарафанов. Косы в это время носят все девушки. На парнях свободные штаны темных цветов и льняные рубахи у кого до середины бедра, у кого почти до колен. Все примерно одного с нами возраста. Тут все, кому уже есть шестнадцать, но ещё нет двадцати. На сколько я помню, раньше шестнадцати у славян никто не женился и не выходил замуж. А в двадцать лет, иногда в двадцать один, у всех уже были семьи, хотя бы муж или жена. — А мы уж думали начинать без вас. — Говорит парень со светло-русыми волосами и подходит к нам ближе. — Вы где пропадали? — Это всё из-за Ясмины. — Находится с ответом Злата, скидывая всю вину за опоздание на меня. — Она решила вздремнуть на свежем воздухе. — Эй! — Возмущаюсь я в ответ. — А кто сидел рядом со мной и даже не подумал разбудить? Не ты ли, Злата? — Не слушай её, Ян. — Тут же начинает оправдываться моя подруга. — Придумывает она всё. — Ишь ты! Делать мне больше нечего. Правду говорю. — Ну-ну, — названный Яном приподнимает руки в примирительном жесте. — Не стоит ругаться, милые девицы. — А ты не подлизывайся, Ян. — Ближе подходят ещё две девушки. За ними следуют и остальные. — Неужто ревнуешь, Дарина? — Спрашивает Ян у девушки с темными волосами. И так невинно хлопает ресницами, будто он святая святых. Девушка в ответ закатывает глаза. А из группки молодёжи позади неё слышится нетерпеливые возгласы: — Может мы уже сделаем то, что собирались? — Верно! — Пора бы уже! Никакого несогласия не следует. Девушки поудобнее берут свои корзинки и все вместе идут вдоль крайних домов. Мы со Златой переглядываемся и улыбаемся друг другу. Чуть погодя мы выходим к той части деревни, что близка к лесу. Начинается лес с нескольких берёзок на небольшой поляне. Мы выбираем молодое деревце, вокруг которого достаточно место и начинаем украшать его лентами из наших корзинок. Когда заканчиваем кто-то начинает петь песню. Её слова похожи на какой-то обряд. Остальные парни и девушки подхватывают и вот поют уже почти все. Мы образуем круг и водим хоровод вокруг украшенной берёзки. Я внезапно обнаруживаю, что тоже знаю слова песни и присоединяюсь к общему пению. После наших танцев и песен, весёлых разговоров, шуток и игр, уже ближе к закату мы берм корзинки и углубляемся в лес. Доходим до небольшого озера и оставляем около него немного еды из наших корзинок. На ближайших деревьях развешиваем пару рубашек из тех же корзин, под деревьями оставляем плетёную из древесного лыка обувь — лапти, — и идём обратно к деревне. По выходу из леса наши корзинки пусты. Всё что в них было мы оставили висящим на ветках деревьев или лежащим около них и на пнях. Это подношения для русалок, чтобы задобрить водяных дев. Когда солнце скрывается за горизонтом, я захожу в дом, где меня встречают родители. Среди двух с половиной десятков похожих домов, каждый из которых украшен свежими берёзовыми ветвями и цветами, я нашла нужный дом на каком-то подсознательном уровне. Вышло как с теми песнями, которые я пела с остальными у берёзки. Я точно знала куда идти, но всё ещё не понимаю откуда у меня эти знания. Перед сном мама поет меня отваром из трав. Он чем-то похож на чай, но кажется во много раз вкуснее. Я засыпаю быстро, как только ложусь на твёрдую кровать.

***

Утром я просыпаюсь там же, где засыпала прошлой ночью. В своё время я не вернулась. Меня это мало расстраивает, хотя всё происходящее и кажется странным. Даже невозможным. Вчерашний день прошёл весело. А так как начинается Русальная неделя, то и ближайшие дни будут полны веселья, плясок и всего того, что сопровождает подобные праздники. Я делаю вывод, что недельное чествование русалок только началось, так как вчера мы украшали Русалочью берёзку, а это обычно делается в самом начале праздника. Значит, вчера была среда. Сегодня четверг и, на сколько я помню из книги, молодые незамужние девушки будут печь пирожки с мясом. Часть из них пойдёт на гадания на суженного. Мои воспоминания о традициях Русальной недели оказываются верными. Вместе с родителями я заканчиваю завтракать, когда в дверь дома кто-то стучит. Мой отец открывает дверь, пока я с мамой убираю со стола. Я слышу, как Злата здоровается с моим папой, затем заходит в дом и здоровается со мной и мамой. На ней, как и на мне тот же наряд, что и вчера. Она начинает уговаривать моих родителей отпустить меня вместе с ней и другими девушками печь те самые пирожки. Долго стараться ей не приходится, родители соглашаются. Перед выходом мама даёт мне корзинку с несколькими вещицами и вскоре мы уже идём к дому её родителей. Там уже собрались все деревенские незамужние девицы. Я закатываю рукава рубахи и присоединяюсь к готовке. Готовить в такой большой компании очень даже весело. Мы разговариваем на разные темы, подшучиваем друг над другом, сплетничаем. К полудню допекается последняя партия пирожков и мы расходимся, так как становится очень жарко. На обед я остаюсь у Златы. Мы проводим два самых жарких часа дня у неё дома. Мне начинает нравиться в этом времени. Кажется, что люди здесь дружелюбнее, добрее, а сам мир будто безопаснее. Жара чуть угасает, мы берём свои корзинки, выходим из дома и идём в лес. По пути встречаем Дарину и её подругу Цветану. Нас четверых догоняют ещё трое девиц и все вместе мы заходим в лесную прохладу. Углубляемся дальше в лес. Находим подходящую для посиделок поляну, с берёзой поблизости, и устраиваемся там. Собираем цветы и плетём венки для обряда кумления. Этот обряд сделает всех нас сёстрами на всё время Русальной недели. На этот раз парней среди нас нет, обряд исключительно девичий. А парни присоединяться к нам позже, уже после завершения обряда. Сам обряд проводится очень легко. Сплетённые из цветов венки мы подвешиваем на ветви берёзы и попарно через эти венки целуем друг друга в щёки. При этом обмениваемся тем, что принесли с собой в корзинках. В основном это платки, ленты, деревянные бусы. Обряд заканчивается и понемногу к нам подтягиваются парни. Они несут с собой еду в добавок к той, что каждая из девушек уже принесла. Все вместе мы едим, потом, как и днём ранее водим хороводы. А часть еды оставляем под берёзой, как угощение для духов. Это дарует нам покровительство Высших сил на протяжении всего года. На закате мы все расходимся, но не на долго. За час до полуночи вместе со Златой и другими девушками мы встречаемся у того озера, где вчера оставляли рубахи и угощения русалкам. У каждой из нас с собой имеется по пирожку с мясом, которые мы испекли сегодня днём. Я пирожок с собой не брала. Не хочется мне проводить этот ритуал. Я не боюсь, да и не особо верю в то, что это может сработать. Но если вдруг сработает… Мне бы не хотелось выходить замуж в ближайшее время. Слишком рано. Хотя в этом времени многие мои сверстницы уже замужем. — Яся! — Окликает меня Злата. Я смотрю на неё и замечаю хитрый блеск в её серых глазах. — Что ты задумала, Злата? — спрашиваю насторожено. — Я? Ничего. — Она невинно улыбается. Ну да, так я и поверила. Хоть я и в другом времени, но свою лучшую подругу знаю достаточно хорошо. Поэтому я уверена, что она что-то задумала и что отказаться у меня, скорее всего, не получится. — Я лишь заметила, что ты не стоишь вместе с остальными у воды. Пирожок забыла взять? — Не забыла. — улыбаюсь я в ответ так же, как и сама Злата минуту назад. — Специально не брала. Но подруга моя будто и не слышит, что я ей говорю. Тянет меня за руку ближе к воде и торжественно вручает мне пирожок. — Хорошо, что я об этом позаботилась и взяла два. — Приговаривает. — Теперь и ты сможешь попросить у русалки помощи в поисках суженного. — Злата, я не хочу этого делать. Я пытаюсь отказаться, хоть и знаю, что это бесполезно. — Ну давай. Вместе со мной. — Нет. — Да. — продолжает настаивать подруга. — Нет. — Ну как хочешь. — Внезапно отступает Злата, а я чувствую в этом подвох. Но продолжения фразы не следует несколько долгих минут. Я уже хочу порадоваться своей маленькой победе над упрямством подруги, когда она говорит: — Тогда я защекочу тебя не хуже русалки. На сколько я помню, русалки способны защекотать человека до смерти. А на сколько помню способности Златы, в искусстве пытать щекоткой она весьма талантлива. Так что это предложение звучит весьма для меня угрожающе. — Ладно. — Соглашаюсь я. — Хорошо. — Я знала, что не зря брала второй пирожок. Злата улыбается. Я смотрю на неё и по телу разливается тепло. В любом времени мы со Златой близки. Словно родственные души, если они существуют. Я улыбаюсь ей в ответ. Вдвоём мы отходим чуть дальше от остальных девушек. Медленно идём вдоль кромки озера и останавливаемся, когда девичий смех позади становится еле слышным. Время приближается к полуночи. Злата смотрит на меня. — Готова? — Спрашивает она. — Готова. — Отвечаю я. — Слова помнишь? — Помню. Мы ждем ещё несколько секунд и бросаем свои пирожки в воду, а затем трижды в один голос повторяем: «Ах, кручинится девица красная, утомилась я жить без суженого, любимого. Мавонька, Русалонька, призови судьбу мою, чтобы сердечко не томилось, чтоб ко мне он тянулся, чтобы мы друг друга увидали и свадебку сыграли». Эти слова я прочитала в книге, но на подсознательном уровне знаю, что именно это мне нужно сказать ещё до того, как начинаю их проговаривать. Мы стоим на берегу ещё около минуты, а потом возвращаемся к девушкам. За разговорами мы возвращаемся в деревню. Лёжа на своей твёрдой кровати я обдумываю всё, что случилось за прошедшие два дня. Неужели всё это правда происходит? Несмотря на всю реалистичность окружающего мира, несмотря на то как ярко тут ощущаются все запахи и вкусы, несмотря на то, что всё кажется таким естественным, мне сложно поверить во всё это. Я не знаю, как описать это чувство, но точно знаю, что это не отчаяние. Всё глубже погружаясь в собственные мысли, я не замечаю, как проваливаюсь в сон.

***

Утро пятницы начинается с ласкового голоса мамы, которая будит меня. Я нехотя открываю глаза и вижу, как мама вносит в мою маленькую комнатушку красивый наряд. Он выглядит совсем новым. Наряд состоит из длинной нижней рубахи и сарафана. Рубаха белая с красивой красной вышивкой у ворота, на манжетах рукавов и на подоле. А сарафан такого насыщенного изумрудного оттенка, что кажется я прежде такого никогда не видела. — Мама! — с восхищением я гляжу то на наряд, то на родительницу. — Удивлена? — Спрашивает она, хотя ответ очевиден. — Ну конечно ты удивлена. Это твой новый праздничный наряд. Мы хотели подарить тебе его на твой день рождения, но решили, что сейчас более подходящее время. Целая неделя празднеств. Разве может быть время, более подходящее для такой красоты? Я с ней полностью согласна. Лучшего времени надеть нечто подобное просто не существует. Я поднимаюсь с постели и бегу умываться. Потом завтракаю с родителями, убираю со стола мою руки и бегу переодеваться. На мне наряд смотрится ещё лучше. Сарафан немного короче нижней рубахи, благодаря чему вышивка на подоле остаётся видна. Мама входит в комнату и не может сдержать восхищённого вздоха при виде меня. — Осталась всего пара деталей. — Говорит она и подходит ко мне. В её руках красного цвета пояс шириной в три моих пальца. Мама оборачивает пояс вокруг моей талии и завязывает его аккуратным узлом ровно посередине. Она отходит на пару шагов назад и оглядывает меня с головы до ног. — Садись на кровать. Я делаю как она сказала и жду пока мама сядет рядом. Мама берёт с кровати красную ленту, и я поворачиваюсь, чтобы ей было удобнее. Она пальцами расчёсывает мои волосы, заплетает косу и вплетает в неё ленту. Когда она заканчивает, я поворачиваюсь к ней лицом, крепко обнимаю и целую в щёку. — Спасибо. — Благодарю её. — Беги. — Отвечает. — Не то Злата скоро к нам стучаться будет. Я встаю с кровати и выхожу из комнаты. У двери дома встречаю отца. Обнимаю его за шею, целую в щёку, благодарю за подарок и выхожу из дома. Я не успеваю сделать и пяти шагов, как замечаю идущую мне на встречу Злату. Ускоряюсь и кручусь перед ней, показывая свою обновку. — Красавица какая. — Улыбается подруга. — Вылитая невеста. Я смеюсь и пихаю её в бок. — Ну уж нет. — Говорю, всё ещё смеясь. — Невесты как-то без меня обойдутся. — А зачем ты тогда вчера помощи в поисках суженного русалок просила? — Раздаётся низкий голос над самым ухом. Я вздрагиваю от неожиданности. А Злата чуть не визжит от испуга. Мы вместе оборачиваемся и жалеем, что в руках нет ничего, чем можно было бы стукнуть двух наглых юношей, подкравшихся к нам со спины. Радим и Дамир улыбаются так, будто только что услышали очень смешную шутку. — Очень смешно. — Хмурюсь я и тяну Злату за руку. — Пойдём-ка, Злата, подальше от них. Злата со мной согласна, и мы вместе начинаем отдаляться от неудавшихся шутников. Но парни считают иначе и следуют за нами. — Ну простите нас. — Слышится позади голос Радима. — Не подумали мы, что напугаем вас. — Поддерживает его Дамир. — Мы больше не будем вас пугать. — Шаги слышны всё ближе, как и голоса. — Ну чего вы хотите взамен вашего прощения? И тут мы со Златой останавливаемся. Переглядываемся, пока парни обходят нас и останавливаются напротив. Злата хитро улыбается и спрашивает: — А на что вы готовы? — Да на всё что угодно. — Хором отвечают парни. Я ещё не совсем понимаю, что задумала моя подруга, но решаю её поддержать: — Вот прям на всё? — Конечно. — Говорит Дамир, а Радим согласно кивает. — А вот поймаете нас в горелках, тогда и подумаем, чем вы можете заслужить наше прощение. Я поражённо смотрю на Злату. Такого я от неё не ожидала. А парни улыбаясь переглядываются. — Договорились. — отвечает Радим и вместе с другом уходит прочь. Я жду, когда они отойдут на достаточное расстояние и поворачиваюсь к Злате. — Ты зачем это сделала? — возмущение слишком явно слышится в моём голосе, чтобы не заметить его. — Мы же проиграем за мгновение. — Да ладно тебе. — Злата беззаботно пожимает плечами. — Зато весело будет. Идём скорее. За домом старосты уже начались игрища. Я лишь вздыхаю, и мы идём дальше. Дом деревенского старосты по обыкновению немного больше остальных. Поэтому его легко отличить от других домов в деревне. Когда мы подходим за домом уже слышаться голоса. А стоит нам обойти дом и мы видим, что в самом разгаре кулачные бои. Мужчинам только бы подраться. И так в любом времени. Вместе со Златой, мы находим группку деревенских девушек и присоединяемся к ним. Сами бои, хоть и носят такое название, больше похожи на постановочные битвы. До крови никто не дерётся, излишней жестокости нет. Поэтому смотреть на такое проще, чем было бы, дерись мужчины всерьёз. После боёв те, кто умеют начинают играть на музыкальных инструментах, сделанных вручную. Люди пускаются в пляс, водят хороводы, поют и веселятся. Молодёжь постепенно отделяется от старшего поколения и отходит чуть дальше. Веселье продолжается, я не отстаю и тоже танцую с остальными. А потом чувствую слабый удар по ногам, слышу девичий визг, перебиваемый задорным смехом. Я осматриваюсь и вижу как юноши и девицы бьют друг друга пучками ярко-зелёного растения. Я силюсь понять, что это за растение, как один такой пучок проходится по тыльной стороне моей ладони. Чувствую жжение и понимаю, что это крапива. Только теперь я вспоминаю об этой традиции и мне приходится уворачиваться от ударов жгучим растением, которые сыплются со всех сторон сразу. Но вскоре, позабыв о неприятных ощущениях от прикосновений к этому растению, я и сама держу в руке пучок крапивы и легонько бью им всех, кто находится поблизости. Эта забава оказывается очень весёлой, хоть и немного болезненной. Я смеюсь, как смеются и остальные. Наслаждаюсь свободой и прекрасным летним празднеством. В полдень деревенский староста Святогор приглашает всех на обед. Его жена Умила предлагает столы накрыть перед домом. Все решают поддержать эту идею. Мужчины и юноши приносят столы и скамьи, женщины и девушки накрывают на стол. Затем все усаживаются и начинается деревенский пир. Во время еды люди беседуют друг с другом, рассказывают забавные случаи из жизни, смеются и не забывают есть и пить. За едой и разговорами проходят несколько часов, а когда все следы обеда убраны вновь начинает играть музыка. И снова люди водят хороводы, играют и веселятся. Игра в горелки начинается незадолго до заката. Парни и девушки попарно выстраиваются в одну колону. Без пары остаётся только сын старосты — Чеслав. Он встаёт во главе колоны и игра начинается. — Горю, горю, пень! — кричит Чеслав. — Чего ты горишь? — спрашивает девушка из ближайшей к нему пары. Ею оказывается Цветана, стоящая в паре с Яном. — Красной девицы хочу! — Отвечает ей Чеслав. — Какой? — Улыбается Цветана. — Тебя молодой! — Кричит сын старосты и пара перед ним бросается врассыпную. Они стараются успеть добежать друг до друга, но Чеслав догоняет Цветану и вместе с ней уходит в конец колоны. Новым «горящим» становится Ян, оставшийся без пары. Игра продолжается. Наблюдать за этим весело, как и пытаться убежать от «горящего». В какой-то момент без пары остаётся Радим, а Злата оказывается в ближайшей к нему паре. Слова повторяются, но, когда пара Златы разбегается, я напряженно наблюдаю за происходящим. Радим настигает мою подругу довольно быстро, но я не замечаю за ней сильного сопротивления. Она сопротивляется только чтобы подзадорить парня. Перекинувшись парой слов Злата и Радим решают прекратить игру и вместе уходят к деревьям. Мне удаётся ещё какое-то время держаться подальше от Дамира, но везение моё вскоре заканчивается. Теперь он «горящий», а я должна буду от него убежать. Но сначала слова. — Горю, горю, пень! — кричит Дамир. Я вижу на его лице уверенность в победе. — Чего ты горишь? — спрашиваю. — Красной девицы хочу! — Он слегка улыбается мне. — Какой? — Говорю, а сама уже готова сорваться с места и побежать. — Тебя молодой! — Улыбка на лице Дамира становится шире, и я бегу. Бегу так быстро, как только могу. Не оглядываюсь, смотрю только вперёд. Стараюсь успеть добежать до Чеслава, с которым пару секунд назад стояла в паре. И когда мне остается каких-то несколько шагов, я чувствую, как меня останавливают руки Дамира, обхватившие меня за талию. Он притягивает меня ближе к себе и говорит на ухо: — Поймал. Я словно погружаюсь в тишину. Мне кажется, что больше ничего нет, кроме тишины и ощущения чужих рук на моей талии. — Яся! — Зовёт меня Злата. Я открываю глаза и не могу поверить своим глазам. Я снова в своём времени, в комнате общежития, которую делю с подругой. — Проснулась? — Спрашивает эта самая подруга. — Отлично. Помнишь, мы договаривались сходить прикупить что-то из летней одежды? — Помню. — Говорю я, пока обдумываю произошедшее. Неужели всё это правда был сон? — Тогда поднимайся. — Злата подходит включает электрический чайник и смеётся. — Уже полдень. Что-то ты сегодня заспалась. Она права. Обычно я не сплю до полудня. Просыпаюсь максимум в десять утра, но не позже. Я поднимаюсь с кровати, иду в ванную. Умываюсь пока в голове мелькают картинки слишком реалистичного сна. Никогда бы не подумала, что моя фантазия способна на такое. Выхожу из ванной и сажусь за стол. Мы завтракаем чаем и оставшимся со вчера печеньем. — Ты чего такая задумчивая? — Спрашивает Злата. Я делаю глоток чая и решаю всё рассказать подруге: — Мне такой сон приснился. Расскажу — не поверишь.