Один сет на двоих

— Выпьем! Громкий шум из колонок эхом дает по ушам, заставляя каждого неприятно ежиться и смеяться.        — Чимин, убавь звук! У меня сейчас барабанные перепонки лопнут, — морщится Чонгук, сидящий вальяжно на полу, словно каждый квадратный сантиметр и бежевый ковер с высоким ворсом принадлежит ему. Или как минимум он владелец элитного притона.        Пак поднимается с удобного кресла, нагретого им же, и убавляет звук, обратно плюхаясь на место.        В квартире Джина творится настоящее безумие. Плохая была идея праздновать удачное закрытие зимней сессии в его жилище. На какое-то время Ким забыл, что его друзья — неуправляемые животные, которым нужны лишь выпивка и закуска. Сам хозяин сидит в другом кресле, потягивая какой-то спиртной коктейль. Глупо спрашивать, что в нем. Мешал все Чонгук — автор коктейля «смешай-все-что-стоит-на-столе-и-добавь-трубочку». Вот только почему-то сам Чон сидит, присосавшись к бутылке пива, словно у него кто-то отнимет и выпьет.        На большом мягком диване удобно расположились Юнги и Хосок по краям, а разделял их Тэхен. Намджун сидел на полу, как и Чонгук, только ближе к столу и в глупом праздничном колпаке и солнечных очках.        Под градусом каждый в комнате, вот только у каждого он свой. Самым трезвым себя чувствует Мин Юнги, который сидит, подперев кулаком щеку и растягивая банку мохито уже добрых двадцать минут. Ему одному здесь весело меньше всех. И причина тому сидит на противоположном конце дивана, совсем не обращая на него внимания.        Да, Мин Юнги втрескался в Чон Хосока по уши и щеки вдобавок. Вот как так тупо можно было влюбиться в друга, так еще и в одной компании? А Юнги ответит: легко! Достаточно было просто чуточку заботы со стороны Чона, а именно принести пару раз любимый капучино с шоколадом, сделать комплимент новому окрашиванию в ярко-рыжий, проводить пьяным до дома, и вот Юнги уже вляпался по самое не балуй. Мину в его присутствии хочется краснеть и просто вести себя, как одноклеточное. Заговорить с ним рыжий не может — слишком страшно, а признаться тем более. Они ведь друзья, а если его чувства отвергнут, то компания начнет рушиться. Юнги не хочет быть тем, из-за кого она распалась. Поэтому и приходится уже второй месяц молчать, как рыба в воде, и только стрелять глазками в адрес Чона, который влюбленности Мина не замечает.        — Давайте поиграем в бутылочку! — предлагает Чимин, пьяно хихикая. Его щеки такие красные, что могут спокойно заменить светофор в центре Сеула.        — Ой, не. С вами сосаться я не хочу, — отмахивается Чонгук, отпивая пиво и хмуря брови.        — Чонгук, мы не на твою девственность играть будем, — подначивает Тэхен, который сидит на диване и смотрит с прищуром на брюнета, как кот с забора, а Чон в ответ показывает красноречивый жест.        — Может, сыграем в правда или действие? — предлагает Хосок, отрываясь от телефона, в который засел минут на десять, строча сообщения неизвестному.        — Пацаны, только все в пределах разумного, — Сокджин звучит как совесть и благоразумие компании пьяных молодых парней, у которых выработка андрогена высокой концентрации.        — Не паникуй, Джин, — отмахивается Джун, подключаясь к идее, и придвигается к столу, очищая его от ненужного содержимого: пустых бутылок и пачек чипсов. Ким просто сметает все на пол, особо не беспокоясь о чистоте.        Сокджин закатывает глаза, но соглашается с идеей.        — Кто за? — спрашивает Тэхен и вызывающе поднимает руку.        За ним их поднимают Сокджин, Намджун, Чонгук, не упуская возможности закатить глаза, Чимин поднимает две руки с улыбкой на лице. Парни смотрят на Чона и Мина, которые единственные сидят, как в гостях у дальних родственников, с опущенными руками.        — Вы с нами? — спрашивает Ким, приподняв бровь.        Юнги поднимает неуверенно руку, а Хосок следом, продолжая переписываться и улыбаться. Мину до скрежета зубов интересно, с кем это он там чатится, что у него улыбка до ушей. Ревность она такая. Склизкая, противная штука.        Намджун первым крутит бутылку, и та удачно выпадает на Чимина, который поднимает взгляд и хихикает, прикрывая рот ладошкой.        — Итак, Чимин-а, — растягивает Ким. — Правда или действие?        — Правда! — не колеблясь, отвечает Пак.        — Как тебе удалось сдать соц экономику? — слегка обиженно спрашивает Джун, а компания вздыхает и закатывает глаза.        Все они знают, что Ким сдал ее на удовлетворительно, хотя больше всех кричал, что у него будет высший балл, — вот только все сложилось не так, как он предполагал. А вот Пак Чимин сдал ее отлично, хотя не готовился. Это задело Намджуна до глубины души. Он, значит, не спал ночами, учил, а Чимину поставили оценку выше за красивые глазки. Вот она, несправедливость.        — Намджун, угомонись! — Тэхен бьет себя по бедрам от недовольства и глупости заданного вопроса. — Ты не мегамозг. Смирись.        — Нет, пока не узнаю, как он сдал, — и указывает на Пака, который сидит меньше чем в метре от него, но Ким говорит так, словно его в комнате вообще нет.        Чимин поправляет волосы, как та самая стерва школы, и хмыкает, выводя Кима на гнев.        — Легко и просто. Препод Дзян обожает астрономию. Я на свой билет кое-как ответил, а потом заговорил его, рассказал про поход в планетарий, и он мне поставил отлично. Нужно хорошо работать ртом, — усмехается Пак, демонстративно чмокая губами.        По виду Кима можно сказать, что он вот-вот на грани срыва и его нужно придержать, пока он не набросился на бедного Чимина, который просто очень коммуникабельный и умеет найти подход к любому человеку на любом континенте. Да он даже немого разговорит!        — Так, моя очередь, — Пак тянется и крутит бутылочку, и та указывает на Чонгука. — Гук-и!        — Ну началось, — вздыхает тот и закатывает показушно глаза. Всем в компании известно, как Чимин любит доставать и троллить Чона. — Давай, маленький монстр, спрашивай.        — Правда или действие?        — Действие, — смело заявляет Чон, хмыкнув. — Никто ведь из вас не осмелится на такой шаг, слабаки.        Парни улюлюкают и дружно показывают палец вверх.        — Чонгук-и, выйди на улицу и… — Чимин выставляет указательный палец вперед, но его перебивают.        — Прокукарекать? Пф, как банально, — Чонгук цокает и качает головой. Не удивлен.        — Нет. Выйди на улицу, подойди к первому встречному и спроси: «У вас презиков нет? Очень надо», — с гаденькой ухмылкой проговаривает Пак.        Чонгук смотрит на него с минуту и молча поднимается с нагретого места, выходя без джинсовки. На улице заметно холодает, а изо рта валит пар. На часах одиннадцать, а Джин еще и живет в районе, где не так много его ровесников; только старшее поколение, но Чон надеется, что пробежит какой-нибудь школец или милая девушка. Но все молитвы не были услышаны, потому что на горизонте идет бабушка с пакетом. Брюнет оглядывается, смотря на друзей, столпившихся у окна для лучшего обзора, а Пак еще умудряется и снимать это на телефон. Юнги плечом облокачивается о стену и безразлично смотрит на товарища, который ждет своей участи и стыда. А на диване Хосок так и остается сидеть, улыбаясь кому-то другому, но не ему. Мин опускает взгляд и отворачивается. Лучше смотреть на позор Чонгука, чем на любую эмоцию Хосока.        Юнги упускает явно что-то интересное, потому что парни взрываются смехом, а Чонгука на улице уже не видно. Он вваливается в дом, потирая плечо, по которому получил от бабки. Улыбка проскальзывает на лице рыжего, и он уходит до кухни за холодным мохито, пока парни пересматривают момент, как Чон Чонгука пакетом бьет пожилая женщина, бранится, обвиняя нынешнее беспардонное поколение.        — Бля, она меня огрела чем-то тяжелым. Кирпичи что ли в своей сумке носит, — Чонгук падает на пол и морщится от боли, а Чимин не может успокоиться, валяясь на ковре со смеху. — Мелкий изверг! Я тебе отомщу, потерянный восьмой гном!        А когда Мин возвращается, то игра продолжается. И ему необычайно везет, потому что бутылочка еще ни разу не показал на него. Он скучающе сидит на своем прежнем месте и посматривает на Чона, пока друзья пьют, веселятся и просто дурачатся. Тот играет вместе со всеми, выполняет глупые задания, опрокидывает в себя парочку стаканов какого-то намешанного напитка, совсем не замечая, как на него смотрит с другого конца Мин Юнги.        Парень уже думает просто уйти тихо, никто даже не заметит, но неудобно перед друзьями, которые его позвали и пытаются заставить выпить какую-то гремучую смесь. Он улыбается, когда на него обращают внимание, делая вид, что ему тоже смешно и весело, как и всем, но в действительности же это не так. Он бы рад испытывать неподдельное веселье вместе со всеми, вот только в голове один Хосок, к которому тяга нереальная. Словно курящий человек пытается бросить, но какое же сильное желание закурить.        Проходит еще два часа, за которые Чимин успел станцевать стриптиз на столе, Намджун — прочитать текст похабной песни, как грустное стихотворение, Тэхен и Чонгук успели побывать репортерами и взять интервью у Сокджина, делая вид, что снимают экстренный выпуск новостей, а Хосок ненадолго отлучился куда-то со всеобщего позволения.        Юнги так и не выполнил ни одного задания, но не особо расстроен этим. После активного отдыха компания решает посмотреть фильм и устраивается на полу. Мин смотрит в экран, но в отражении видит Хосока, который снова улыбается, что-то печатая в телефоне, и снова уходит, извиняясь.        Юнги не выдерживает и, извинившись перед Сокджином, уходит в ванную умыть пылающее лицо. Три бутылочки мохито дали по голове. Лицо покраснело, а глаза пьяно сверкают. Парень соображает и спокойно стоит на ногах, контролирует себя, именно поэтому и хочет уйти, чтобы постонать в подушку о том, как он безнадежно влюблен в Хосока, черт возьми!        — Идиот, — моет руки и приговаривает. — Какой же идиот! Угораздило же, — поджимает губы и споласкивает лицо.        Мин поднимает голову и неожиданно сталкивается взглядом с Хосоком. Карие глаза в страхе увеличиваются, а зрачок сужается. Юнги резко оборачивается, теряя в пятках свое сердце. Чон спокойно стоит и смотрит на него, словно ждет очереди к крану.        — Что такое, Юнги-я? — спрашивает довольно ласково и тихо хрипящим голосом.        А Юнги готов рассыпаться на части, лишь бы не испытывать чертово возбуждение от этого голоса!        — Ты чего такой напуганный? Расслабься.        Хосок подходит ближе, а Юнги поясницей в раковину упирается. Делать шаги назад не получится. Сквозь предметы Мин еще не научился проходить, но как же сейчас хочется. Ну или провалиться сквозь землю желательно. Глаза судорожно бегают по лицу друга, словно тот знает, о чем рыжий думает и что испытывает к нему. Но Юнги успокаивает себя, что такого просто не может быть.        — Ты же куда-то уходил, — нелепо говорит Юнги, но Чон улыбается.        — Да, но вернулся. Заметил, что тебя нет, — нет. Пусть не говорит таких слов! Сердце Мина не справляется, неправильно их воспринимает. Красный свет! — Решил пойти на поиски.        — Сильно расстроился, когда не заметил? — Юнги усмехается, стараясь сохранить образ и самообладание.        — Не представляешь как, — цокает и улыбается, играясь открыто с рыжим.        Вот только Юнги сейчас не до игр. Он вздыхает и склоняет голову, держа себя в руках, чтобы просто глупо не расплыться и не наговорить глупостей. Мозг за рулем, сердце в клетке бьется и прутья кусает от неспособности руководить Мином.        — Мне казалось, что ты сегодня весь вечер занят, — начинает парень, а Чон хмурит брови в непонимании. — От телефона не отлипаешь. Уверен, не заметил, если бы я ушел.        Хосок облизывает губы и прикусывает нижнюю губу. И лучше бы ему таких жестов не исполнять, потому что Юнги сложно не думать об их контексте.        — Юнги-я, ты ревнуешь? — с улыбкой тянет Чон, а рыжий сжимает раковину позади.        — С чего бы?        Лучшая защита — это нападение.        — Думаешь, я не заметил, как ты весь вечер с меня глаз не сводишь?        Юнги остался без защиты.        Парень бегает глазами по лицу и тихо выдыхает, думая, как удобнее выкрутиться и перевести все в шутку.        Хосок подходит непозволительно близко и смотрит сверху вниз, а Мин себя еще меньше ощущает от молчаливого взгляда, которым его сканируют насквозь.        — Юнги, правда или действие? — этот шепот сводит с ума, а взгляд темных глаз заставляет забыть родной корейский.        Губы несмело распахиваются, что не проходит мимо глаз брюнета. Он каждый взмах ресниц замечает и сбитое дыхание слышит.        — Действие, — решительно тихо отвечает Мин.        На вопросы отвечать не хочется. Вот только до мозга не сразу доходит, что свобода действий у Чона большая. Он может загадать что угодно. Но Мин надеется на его благоразумие и ясность мыслей. Глупо думать об этом, когда оба немного пьяные.        — Хороший выбор. Мое желание, — Хосок ниже наклоняется, обдавая горячим дыханием уши парня, а те моментально краснеют. — Проведи со мной один час в комнате. Наедине. Только ты и я.        Хуже и быть не может.        Юнги прикрывает глаза, давая себе слабость их не закатить. В комнате может случиться все. Но не станет же Хосок издеваться над ним или в монополию играть? От последнего Юнги, кстати, не отказался бы. Всяко лучше молчания или допросов.        — Я согласен, — быстро выдыхает Юнги.        Чон ухмыляется и отстраняется, кивком указывая пройти за собой. Юнги выдыхает, как только расстояние между телами становится больше метра, и возводит глаза к потолку, моля всех богов, чтобы просто продержаться чертовы шестьдесят минут в компании Хосока.        Они поднимаются на второй этаж в комнату Кима. Хосок незаметно запирает дверь и ставит таймер на телефоне, показывая его Мину, а затем кладет на тумбочку.        — Зачем тебе это? — спрашивает Юнги, держась на расстоянии.        Чон садится на постель, а вот рыжий устраивается в игровом кресле Джина и откатывается к столу, держа дистанцию.        — За весь вечер не выдалось возможности поговорить. А ты вообще-то интересный собеседник, Юнги-я, — Хосок упирается руками позади себя и улыбается.        В освещении торшера и лунного света из окна они сидят и смотрят друг на друга, словно впервые знакомятся. Неловкие разговоры и длинные паузы вгоняют в смущение только Мина, а вот брюнет улыбается, видя, как карие глаза постоянно не выдерживают долгого контакта.        — Ты мог поговорить, но переписывался с кем-то, — снова давит на больную рану для себя Юнги.        — Ты такой милый, когда ревнуешь, — смеется в лицо Мину и его чувствам.        — Я. Не. Ревную, — по буквам произносит рыжий. — Зачем тебе этот час? Что он даст?        — Многое.        Хосок встает и надвигается на парня, а тот только успевает схватиться за подлокотники, как над ним нависает фигура Чона. Юнги снова смотрит так, словно галактика в его глазах рождается. Предвкушение и интерес. Идеальное сочетание.        — Ответишь мне на вопрос?        — Я уже выбрал действие, — Юнги и себе напоминает, чтобы не велся на провокацию и чары Чона.        — Сидеть в тишине слишком скучно, — Хосок морщится, а его взгляд падает на розовые блестящие губы, от которых исходит аромат лайма.        Он сам губы облизывает, представляя, какие же они вкусные и сладкие.        — Как давно ты влюблен в меня?        Резкий вопрос заставляет Юнги замереть. Он чувствует, как теряет парочку волос, а остальные седеют. Когда он прокололся? В какой момент? Когда посмотрел слишком очевидно и открыто? Что в его действиях выдало влюбленность и заинтересованность? Мыслительные процессы идут с такой скоростью, что сердечный цикл вдвое сокращается.        — О чем ты? — прикидываться дурачком получается из рук вон плохо.        Если позориться, то до конца.        — Юнги, не строй из себя глупого, — Хосок отмахивается и морщится. — Я все вижу. Твои долгие взгляды, пока я свой в ответ не подниму. Стоит мне появиться на горизонте, ты тут же меняешься. Ответь мне.        Юнги понимает, что это переломный момент и, возможно, последний их разговор, а дальше разрыв дружбы. Оправданий нет. У любви их нет. Поэтому он вздыхает и смотрит так, словно готовит чистосердечное признание.        — Два месяца, — получается даже спокойней, чем Мин думал. — Но это ты виноват!        Поправочка: спокойно не получилось.        — Я?! — удивляется Чон.        В него тут обвинениями кидаются, да еще и так решительно.        — Да! А кто еще? — с такой уверенностью Юнги еще не отбивался от правдивых обвинений.        Хосок смотрит пораженно и одновременно растерянно на Мина, а сказать в противовес ничего не может. Даже подобрать приблизительно аргумент. Пока оппонент молчит, рыжий продолжает отбиваться:        — Кофе любимый приносишь, комплименты прическе делаешь, улыбаешься, до дома провожаешь. Как тут не влюбиться?! — парень сводит брови к переносице и поджимает губы.        — Тебе так мало нужно, чтобы влюбиться? — усмехается Хосок без задней мысли.        — Я и разлюбить могу, — откровенно врет. Разлюбить его не сможет.        — Не надо, — Чон наклоняется, почти соприкасаясь носами. А Мин в страхе замирает, ожидая дальнейших слов. — Продолжай любить меня, Юнги-я.        Рыжий губами двигает безмолвно, обрабатывая информацию, а Чон умиляется с растерянности. Парень никогда не думал, что может наблюдать за чужими эмоциями с нескрываемым интересом и любопытством. А за рыжим наблюдать одно удовольствие. Длинные пальцы скользят по линии челюсти и внезапно притягивают к себе за шею. Юнги резко и громко выдыхает, напрягаясь всем телом.        — Раздевайся, — звучит в приказном тоне.        У Юнги весь воздух из легких выходит.        — Чего, блять?!        Сколько еще за этот час Мин испытает микроинфарктов? Кажется, предостаточно. Его сердце уже не справляется. От странной просьбы по телу проходят мурашки, а от осознания происходящего накатывает страх. Хосок ведь ничего не сказал в ответ на его чувства. Ему приятно или он испытывает отвращение вперемешку с ненавистью?        — Это еще зачем? — тверже спрашивает Юнги, но выглядит растерянно и оскорбленно?        — Скоро узнаешь, — Хосок подмигивает и получает звонкую пощечину.        Чон смотрит на Юнги, у которого слезы в глазах стоят. Вот-вот и парень заплачет, но он не дает себе подобной роскоши.        — Я думал, ты — хороший парень, а не моральный урод, Чон Хосок! — выкрикивает Юнги и вскакивает с места, уходя к двери.        Брюнет держится за щеку и смотрит на парня. Тот уже касается ручки, но Чон перехватывает его руку и разворачивает лицом к себе, смотрит в глаза и видит обиду и разочарование. И все это по отношению к нему.        — Юнги, я не хотел тебя обидеть и оскорбить чувства, — парень голову отворачивает, не желая слушать. — Знаешь, с кем я переписывался весь вечер? — Юнги очень интересно, но виду не подает. — С Давон. Я советовался с ней насчет тебя, а еще попросил привезти сет роллов. Твоих любимых. Моих тоже. Она не сразу согласилась помочь, стебала меня, что я слишком долго томил с признанием. И была права.        Мин смотрит внимательно на Чона и расслабляется в его хватке, не веря услышанному.        — Я предельно серьезен. Ты мне тоже нравишься, — и улыбается своей солнечной, ослепляющей улыбкой.        Сердце Юнги не выдерживает. Он по-детски невинно и быстро целует друга в губы и отстраняется, смотря, как нашкодивший ребенок. Хосок улыбается и притягивает его за талию для более взрослого и продолжительного поцелуя. И он выходит даже лучше, чем каждый мог только вообразить. Хосок крепкими руками обвивает талию рыжего и сжимает несильно в своих руках, заставляя парня трепетать и дрожать от обычного человеческого контакта, но какого же долгожданного. Длинные пальцы рыжего зарываются в темные густые волосы и несильно сжимают, не давая отстраниться. Юнги целовался достаточно в своей жизни, вот только ничто не сравнится с губами Хосока. Такими мягкими и гладкими, пахнущими колой и чем-то спиртным.        Когда дышать становится нечем, они отстраняются и смотрят друг другу в глаза, улыбаясь от чего-то особенно ярко и радостно. Хосок тянет Юнги на постель и усаживает, опускаясь на колени и утыкаясь носом в чужие, чем очень удивляет и пугает парня.        — Э-э… Хосок? — Юнги растерянно хлопает глазами и не знает, куда деть руки.        Чон поднимает взгляд и смотрит уже снизу вверх, улыбаясь, как дурак.        — Давон сказала, что я должен перед тобой на коленях ползать, если ты ответишь мне взаимностью.        Юнги смеется и запускает руку в чужие волосы, пальцами массируя у корней.        — Еще успеешь наползаться, — и щурит глаза по-доброму. — Ну… Может тогда поедим роллов?        Хосок поднимается с колен, но не спешит принести еду. Он толкает мягко парня на кровать и нависает сверху.        — Хосок? — и снова неуверенно тянет Мин.        — Ты когда-нибудь слышал про нантаймори? — вместо объяснений спрашивает, вводя в недоумение рыжего.        — Нет.        — Хотел бы попробовать?        — Хосок, — парень сводит брови к переносице. — Объясни сначала, что это такое? Я откуда знаю, что ты хочешь со мной сделать? Может, харакири. Созвучно очень! — недовольно щеки надувает и складывает руки на груди, закрываясь.        Чон чмокает быстро в губы.        — Это традиционная японская подача еды, — делает паузу, видя, как брови на лице разглаживаются, возвращаясь в прежнее положение. — На голом теле.        Мин краснеет и инстинктивно пальцы на ногах поджимает, как слышит окончание фразы. Он тут же руки выставляет, как Чон тянуться начинает, сокращая миллиметры между телами.        — Постой! — пищит парень и поджимает губы.        Если бы Юнги только знал, как обворожительно выглядит в глазах Чона. Хосок не может смотреть долго на светлое, бледное личико, покрытое мягким румянцем. Ну точно яблоко наливное!        — Ты не слишком торопишься? А как же свидания, там, кино, кафе?        — Считай, это наше первое свидание, — улыбается Хосок и носом по красной щеке водит.        — Я… даже не знаю.        Для Мина это странно, но что-то внутри тянется к Хосоку и его диковатой затее. Вот только смущение и трезвый разум, несмотря на алкоголь, твердят, что нужно еще подумать.        — Юнги, не бойся. Если тебе не понравится, я сразу же прекращу.        И вот как после такой заботы и осторожности можно не согласиться? Вот и Юнги не отказывается.        — Хорошо, — кивает с поджатыми губами и убирает руки с тела старшего, сжимая их в кулаках.        — Я могу отвернуться, если тебе неловко, — Хосок поднимается и отворачивается, согревая мягкое сердце Мина своими действиями и обходительностью.        Парень стягивает медленно одежду, словно кожу сдирает, и остается в одних только трусах. Хосок сказал, что это делается на голом теле, но надеется, что хотя бы последний элемент одежды можно сохранить, иначе Мин просто сгорит от стыда, и тогда всю еду придется есть горячей. Хосок оборачивается, когда копошение утихает.        — Не смотри так пристально, — бухтит рыжий, не зная, чем уже прикрыться, чтобы спрятаться от изучающего взгляда.        — Не могу, — Хосок подходит ближе и целует парня в лоб, успокаивая и забирая волнение.        Чон тоже волнуется, вот только не показывает этого, иначе оба от беспокойства закроются и просидят остаток времени в тишине и смущении. Хосок просит Юнги лечь на постель, а сам приносит коробку с роллами и ставит на тумбочку.        — Мне просто нужно лежать, пока ты с меня, как с тарелки, поужинаешь? — спрашивает Мин, чтобы заполнить неловкое молчание.        Хосок прыскает со смеху и палочками берет один ролл, макая его в соевый соус, и дает попробовать рыжему.        — Ты тоже будешь со мной ужинать. Хотя, в нантаймори этого не предполагается, но сделаем исключение.        Чон начинает раскладывать аккуратно роллы по телу парня: от ключиц до пупка, оставляя свободные участки на теле. Юнги лишь изредка вздрагивает и поджимает губы и пальцы, когда прохладный рис и творожный сыр соприкасаются с кожей. Как только сервировка заканчивается, Хосок берет палочки и ролл, лежащий на животе парня. Сам Юнги лежит и смотрит в потолок, не зная, что испытывает больше: смущение или легкое возбуждение.        — Вкусно? — интересуется Мин, поворачивая голову. Ему лишь бы заполнить неловкое молчание.        — Да. С твоего тела особенно, — и улыбается, тянясь за еще одним, но решает схитрить.        Он решает выбрать ролл в другом месте. Глаз цепляется за тот, который лежит на груди, но Чон не может просто так его взять и съесть, он начинает немного водить им по кругу, создавая трение еды о кожу, а точнее соска. Юнги вздыхает громко и прикрывает глаза, испытывая конкретный стыд. Он лицо закрывает руками и дышит громко, сбито, а Чона реакция забавляет и подначивает на действия.        — Х-хватит… — парень кусает губы и чувствует себя настоящим извращенцем, когда начинает возбуждаться от такого.        — Тебе же приятно, — Чон прекращает, но ненадолго.        Он кладет ролл себе в рот, а место, где он был, тщательно облизывает языком, побуждая Мина на стон. Юнги уже жалеет, что согласился на эту пытку. Все тело покрывается мурашками, а Чон только этого и ждет, продолжая.        Он находит еще участки, более чувствительные, и играется с Мином. Он разливает соевый соус и слизывает его языком, разламывает парочку роллов и ест прямо с тела Юнги, который судорожно роняет вздохи, кормит самого парня и целует. Каждый раз по всему телу проходится волна мурашек, стоит только ощутить губы или язык Чона. Это приятно настолько, что сводит с ума, заставляя чувствовать стыд. Юнги хмурит брови и кусает губы, а его мысли уходят в совсем другое русло. Невозможно думать ни о чем нормально, когда Хосок проводит палочками от груди до живота или делает то же самое с лососем. Парень закусывает до боли нижнюю губу и прикрывает глаза, запрокидывая голову. Когда на теле уже не остается еды, Чон проходится языком, убирая остатки, а парень выгибается в спине и сводит ноги вместе, потому что его здоровый организм реагирует правильно на данную ситуацию. Это не уходит и от внимания Чона.        — Юнги, — зовет тот, когда коленом ощущает бугорок.        — Тебе показалось! — тараторит Мин, жмуря сильно глаза до бликов.        Хосок улыбается и накрывает возбуждение через ткань трусов, и Юнги распахивает глаза, смотря на Чона и вспыхивая по-новой краской.        — Я могу помочь, — предлагает Чон, но не предпринимает попыток, потому что уже понимает: с Юнги надо быть ласковым и терпеливым. Нужен особенный подход и доверие.        — Я не даю на первом свидании, — вздергивает бровь и мгновенно напрягается, когда Чон нависает над ним, словно демон, и хочет переманить на свою сторону, пытаясь искусить правильного Мин Юнги.        — Тогда, может, перейдем ко второму? — играет бровями и тянется за поцелуем, но не тут-то было.        Юнги выставляет ногу, упираясь ступней в грудь парня, и выдыхает, как только осознает, в какой позе они находятся. Разум от этого меньше не трезвеет, а вот глаза обоих увеличиваются от соприкосновения тел. Хосок не убирает ногу, лишь скользит от лодыжки к бедру плавно, сжимая рядом с пахом, вынуждая Мина свести ноги.        — Не вытворяй такого со мной, — звучит как угроза с розовых губ.        Чон стаскивает с себя кофту, обнажаясь перед рыжим, а тот сменяет фокус с лица на оголенное тело. Ногу продолжает держать на торсе, вот только та уже нежно скользит ниже и возвращается в исходное положение. Хосок улыбается и наклоняется ниже, подхватывая нежные губы с привкусом мохито. В опьяняющем танце сплетаются языки, делая поцелуй взрослым, влажным, страстным, горячим.        Юнги тут же с шеи руки перемещает на лопатки и подушечками пальцев ощущает, как перекатываются мышцы, напрягаются от легких поглаживаний и тихих вздохов. Мин улыбается и закидывает ногу на бедро Хосока, которую тот сразу подхватывает, с животным удовольствием сжимая, оставляя красные следы на бледной коже. Юнги прикусывает чужую губу и роняет первый стон.        Отступать уже некуда. Приходится справляться с нахлынувшим желанием.        Чон, не прерывая поцелуя, пальцами спускается по телу Мина ниже, подцепляет кромку трусов и стягивает их, избавляя и себя от одежды. Разгоряченные, возбужденные они жмутся, ощущая пожар изнутри, вот только прекращать не хочется. Как и думать о том, что в любой момент может зайти Сокджин и спалить друзей за чем-то не очень пристойным на собственной кровати.        — Молись, чтобы у Джина были презервативы, — прерывисто выдыхает Юнги, отстраняясь от парня.        Чон ухмыляется и открывает ящик комода, запускает руку и нащупывает цепочку контрацептивов. Мин закатывает глаза и переворачивается на живот, а Хосок не упускает возможность укусить за мягкие сочные половинки. Рыжий морщится и шипит, но лишь для вида, а как только отворачивается, то прикусывает сексуально губу. Приятно до бабочек в животе и легких.        Хосок достает и смазку на водной основе и для начала выдавливает вязкой субстанции себе на пальцы, размазывает и подставляет к проходу Юнги, проталкивая палец. Парень спокойно принимает один и держится молодцом. Хосок нависает над ним, целуя в шею и лопатки, проталкивая вместе с этим еще пальцы, продолжая делать все медленно и плавно. Юнги не хочет знать, откуда у друга такой опыт, но подмечает, что все делается нежно и умело. Парень уже сам постанывает и выдыхает прерывисто, когда эти самые пальцы двигаются внутри волной.        — Твою мать… — выдыхает, выгибаясь до хруста в спине, удивляя брюнета. — Хосок!        — Тише, мы же не хотим разбудить остальных, — Юнги по голосу слышит, как тот улыбается.        — Прекрати двигать так, — парень сжимает подушку и скрипит зубами.        — Как? — допытывает Чон, а Юнги роняет стон в подушку, сжимая в себе три пальца на очередном движении.        Юнги откровенно пошло хнычет в подушку и двигает тазом, потираясь о постель. Хосок бы продолжил эту пытку, но обещает себе сделать это, когда обстановка будет более благоприятной. А сейчас он вынимает с хлюпающим звуком пальцы и заменяет их на свой член. Чон входит полностью и утробно стонет, запрокинув голову назад. Юнги же цепляется за изголовье кровати и громко дышит, вбирая в легкие побольше воздуха. Останавливаться уже поздно — это понимают оба. Чон дрожащими руками обхватывает Мина за талию и смотрит сверху вниз на ровную спину, выпирающие лопатки, ложбинку на пояснице и звездную россыпь родинок. Их не счесть и каждую хочется поцеловать. Юнги выгибается, соприкасаясь грудью с постелью. Ему сложно двинуться, внутри Хосок, одно резкое движение — парня в дрожь бросает.        Хосок делает первый пробный толчок и закатывает глаза, чувствуя сопротивление и давящую узость. Чон наклоняется и усыпает поцелуями плечи и лопатки, губами ощущая, как тело под ним сначала напрягается, а затем расслабляется и похныкивает. Юнги голову поднимает и оборачивается, видя, как парень целует его и медленно короткими толчками двигается.        Он притягивает Хосока к себе и целует, сводя с ума своим разнеженным видом и опьяняюще сладкими губами. Мохито с них не сходит.        — Двигайся быстрее, — тихо роняет и облизывает чужие губы.        Зеленый свет дан.        Хосок выдыхает и начинает двигаться свободнее, чувствуя отдачу и от Юнги. Парень выгибается в спине и не сдерживает стонов дрожащим голосом. И знал бы Чон, как сложно на самом деле Мину от стыда не сгорать, ощущая слабость в теле и неконтролируемое желание не повысить голос, простонав имя парня.        Брюнет наваливается сверху и продолжает оставлять поцелуи на светлой коже. Внутри все так и просится поставить засосы, но как их завтра перед друзьями оправдывать? Приходится сдерживаться. Юнги сжимает в объятиях подушку, прижимая ее к груди, и заламывает брови от приятной тянущей внизу живота неги.        Хосок двигается правильно, в нужном темпе, задевая пару тройку раз простату, заставляя рыжего выгнуться струной и громко вскрикнуть, схватившись за изголовье. Скрип кровати сочетает и дополняет низкие стоны парня, звучащие в голове Чона громче. Мин зовет его судорожно и так развратно, что у брюнета голова кругом идет. Его зовут так, словно нуждаются и требуют одновременно.        — Хосок, — протяжно стонет рыжий и закатывает глаза, чувствуя, как тот выходит из него.        Но возмутиться не дают теплые руки, переворачивающие обратно на спину, и требовательные поцелуи, которые, как ураган, атакуют губы. Мин только успевает ловить воздух и передышки, ощущая себя выжатым, как лимон. Вот только ослабевшие руки притягивают к себе Чона и заключают в объятия, сжимая волосы у корней. Юнги еще не нуждался в чьих-то руках так сильно, как в руках Хосока. Он закидывает ноги на поясницу, возобновляя трение и толчки, которые долго не длятся.        Оба на пределе и молодые организмы кончают одновременно. Хосок валится рядом с Юнги, который уставляется в потолок и нащупывает руку парня, сжимая ее в своей. Чон поднимает голову и видит, что Мин уже сонно хлопает глазами.        — Комментарии будут? Похвала? — спрашивает Хосок. — Какой я зверь в постели и машина.        Юнги улыбается, обнажая десна. Чон залипает конкретно.        — Без комментариев.        Чон снимает презерватив и кидает его в мусорку. Надевает быстро трусы и поднимается, подходя к окну. Взгляд Мина на него автоматически переводится.        — Ребятам рассказывать будем? — брюнет облокачивается о письменный стол. — Что именно ты хочешь им сказать?        — Что мы теперь… вместе? — неуверенно произносит Чон, не понимая реакции Мина.        — В удобный случай и скажем, — Юнги переворачивается на бок, прижимая к себе подушку, а Хосоку оставляя красивый вид на подтянутые ягодицы, манящие снова укусить и прикоснуться.        Хосок усмехается, решая, что этого ему вполне достаточно за вечер.

***

С похмелья компания сидит все в том же неизменном составе в гостиной. Только парочка бойцов уже не в состоянии и кондиции, чтобы держать спину. Вот Тэхен, Чимин и Чонгук валяются на полу, словно рыбы, прибившиеся к берегу. Сокджин же открыл окна в доме и включил вентилятор, у которого сидит Намджун с открытым ртом, умирая от сушняка и жары.        Юнги спускается со второго этажа и замечает компанию. Хосок стоит бодрый у окна со стаканчиком лимонада, смотря, как на улице проходит народ. При взгляде на него у парня всплывают картинки вчерашнего продолжения вечера, а ведь они даже не поговорили нормально. Легли спать, а проснулся Мин один на другом постельном белье. Предусмотрительно Чоном избавиться от ночных улик.        Услышав шаги, Хосок поворачивает голову и сталкивается взглядом с рыжим. Тот быстро проходит в комнату и садится в кресло, обводя взглядом почивших парней.        — Неужели никто не додумался сходить до магазина за водой и едой? — Юнги отчитывает, как детей, вполне самостоятельных ребят. Хотя по ним так сразу этого не скажешь.        — Доставка скоро приедет, — подает голос Джин, прислоняя ко лбу пакет со льдом.        — У меня голова сейчас лопнет, — вымученно стонет на полу Чонгук, переворачиваясь и нечаянно задевая еще одно полуживое тело — Чимин. За что и получает пинок в ребро.        — Только не ной, пожалуйста. Здесь всем херово, — подает голос Тэхен, находящийся дальше всех, потому что на ковре лежать невозможно — слишком жарко, а вот Пак и Чон на нем как-то умудряются вдвоем тереться.        Юнги закатывает глаза и поглядывает на Хосока, который с него глаз не сводит. У них свои немые разговоры, вот только поговорить и правда нужно.        — Кстати, а куда вы вчера ушли? — спрашивает Тэхен, смотря то на Чона, то на Мина поочередно.        Хосок смотрит в карие глаза и видит в них спокойствие, вот только глаза может и пытаются скрыть нервозность, но руки, сжимающие подлокотник, — нет.        — Да поболтали на втором этаже. Поели роллов, — улыбается Хосок, усмехаясь с контекста, который поймут лишь они с Юнги.        Тот кусает нижнюю губу и кивает, порываясь ударить парня за подобные шутки.        — Здорово, — вздыхает Ким и прислоняется щекой к прохладному полу.        Они сидят в тишине, пока не раздается звонок в дверь. Джин поднимается с места и уходит забрать заказ, а через пять минут возвращается с большим пакетом еды и коробкой с пиццей и роллами.        — Парни, кто будет? Налетайте!        Все мгновенно оживают и налетают на еду, сметая с бешеной скоростью продукты. А Хосок переглядывается с Юнги и улыбается.        — Хосок, Юнги, роллы будете? — предлагает Намджун совсем без какого-либо подтекста.        Но Чон улыбается, а Юнги краснеет, смотря на чертову филадельфию, которую брюнет вчера слизывал с его живота. Хосок с удовольствием уплетает за обе щеки, посматривая на рыжего, а у того перед глазами явно флешбэки еще не совсем остыли.        Кажется, Мин Юнги еще долго не сможет смотреть на роллы нормально, а есть — еще дольше.