Roger's G. O. A. T.

Роджер возвращается домой из продуктового магазина и находит Рафу, лежащего на диване, с пакетом чипсов в руках. По какой-то причине Рафа надел кофту Роджера, в которой он играл в финале Уимблдона 2008 года. — Х-хей? — не понимая его поведение говорит Роджер, мельком оглянув внешний вид Рафы. — Я старею, — Скулит Рафа, закидывая несколько чипсов в рот. — Разве эта кофта не должна быть выставлена в твоём музее? — спрашивает Роджер, кладя сумки с покупками на пол. Его ненадолго охватывают воспоминания о том, как Рафа впервые надел эту кофту. Это было после финала Уимблдона, в их гостиничном номере, и Рафа носил эту кофту, пока. Стоп, нет. Сейчас не самое подходящее время для воспоминаний. Нужно разобраться, что случилось с Рафой. — Ты думаешь, что я старый? — тоскливо спрашивает Надаль. Роджер смотрит на телевизор. С выключенным звуком, но на нём что-то идёт. Теперь это имеет смысл. У Рафы есть ноутбук, подключенный к телевизору, и вот он, текущий матч Открытого чемпионата Франции. Джокович против Хачанова. Роджер смотрит и видит, что у Рафы открыта ещё одна вкладка, что-то с его собственным именем и РГ. — И ты спрашиваешь меня, человека старше сорока лет, старый ли ты? — пытается пошутить Роджер, но на Рафу это не действует. — Я старый, — Снова, на этот раз обреченно, повторяет испанец. Роджер вздыхает и садится рядом с ним. — Ты не старый, тебе 37. Рафа стонет, когда слышит свой возраст. — Sí, старый, — говорит он. Он достает из кармана свою фотографию, где он впервые играл на РГ и протягивает Роджеру. — Я старый! Я теряю волосы! — восклицает испанец. Роджер берёт фотографию Рафы и убирает её. — Ты не стареешь. — Нет, именно старею. Ты думаешь, что я сейчас сексуален? — спрашивает Рафа. Роджер фыркает и с улыбкой закатывает глаза. — Конечно, я думаю, что ты всё ещё привлекателен. Ты действительно сомневаешься в этом? Ты самый красивый парень, которого я знаю. — Тогда я выглядел лучше. — бормочет Надаль. Роджер медленно пододвигается к Рафе, пока не оказывается с ним лицом к лицу, почти коснувшись его губами. — Нет, ты всегда выглядишь идеально. Ты Рафаэль Надаль, король грунта, величайший из всех времен, — шепчет Федерер. Он пытается поцеловать Рафу , но тот услышав «король грунта» отвернулся к телевизору. — Нет, больше нет, — он плачет, — нет больше короля грунта и goat. Роджер немного отстраняется, его рука поглаживает лицо Рафы. — Ты всегда будешь королем грунта. Никто никогда не будет доминировать над грунтом так, как ты. Что? Ты и правда думаешь, что Новак мог бы отобрать это у тебя? — Sí, — опять повторил Рафа. Швейцарец улыбнулся и поцеловал того в щеку. — Нет, он никогда этого не сделает. И для меня ты всегда будешь величайшим из всех времен. Рафа фыркает и падает обратно на диван. — Что будет, когда мне придётся завершить свою карьеру? — шепчет Надаль. — Выход на пенсию не так уж и плох, — Роджер дразнит и подмигивает, — всё время - это хорошо. — Что я буду потом делать? — Ну ты мог бы проводить это время со мной. И ты все еще мог бы играть в теннис. Мы можем играть вдвоем тогда, когда ты захочешь, — говорит Роджер, подмигивая, — ты можешь делать все то, что ты раньше хотел сделать, но у тебя не хватило времени. — Теннис. Я всегда хочу заниматься теннисом, — говорит Рафа, скрещивая руки на груди. — Хорошо, но, как я уже сказал ты все еще можешь играть в теннис. О, и мы бы могли работать вместе. Может быть, мы сможем заставить Уимблдон позволить нам комментировать матчи вместе. Наконец-то мы сможем отомстить Энди и Новаку за всё их выходки, да? Рафа немного улыбается, услышав это. — И просто подумай обо всем том времени, которое у тебя появится для других определенных видов деятельности, — добавляет Роджер и подмигивает, поглаживая ногу Рафы. — Ты действительно все еще хочешь меня? — спрашивает испанец. — Так же, как хотел, когда тебе было 23, — подтверждает Роджер. Хотя бы это заставило хоть Рафу немного улыбнуться. Он стряхнул крошки от чипсов с куртки и пробормотал: — Я не знаю. — Все будет хорошо, Рафа. Все будет не так плохо, как ты думаешь, после твоего окончания карьеры. Но ты ещё не заканчиваешь ее. Надаль смотрит на него, нервно покусывая нижнюю губу. — У тебя есть целый год, чтобы подготовиться и вернуться к лучшей своей форме. Ты сыграешь хороший сезон в следующем году. Тебе ещё не нужно бояться выхода на пенсию. — Откуда ты знаешь? — бормочет Рафа. — Потому что ты ещё не готов. — Я? Нет. Может быть, лучше… — Нет, ты не закончишь свою карьеру сейчас, — обрывает его Роджер, — ты не позволил уйти мне раньше срока тогда, а я не позволю тебе сейчас. — Ммм, — мычит Рафа. Роджер знает, что он почти убедил его. Он почти у цели. Роджер знает Рафу, как никто другой, он знает каждую мелочь о Рафе, может читать его, как открытую книгу. — Плюс, даже если бы ты хотел, ты бы ещё не смог уйти в отставку. — Нет? — спрашивает испанец. — Нет. Ты сыграл мой последний профессиональный матч со мной, и я сыграю твой последний профессиональный матч с тобой, — сказал Роджер. — Правда? — не веря улыбается Рафа. — Я думаю, что как только придёт время, я смогу сделать небольшой перерыв на теннис, — сказал Роджер. Рафа выглядит, как самый счастливый человек в мире. — Хорошо, — шепчет он. — Идём, — говорит Роджер. Он протягивает руку, чтобы поднять Рафу на ноги. — Куда мы идём? — Я приглашаю тебя на ужин, чтобы вытащить тебя из дома и одеть во что-нибудь красивое. — Тебе не нравится то, что я ношу? — спрашивает Рафа, показывая на свои запятнанные в грязи спортивные штаны, белую рубашку и уимблдонскую кофту. — Раньше ты одевался стильнее. Откуда у тебя вообще эта кофта? Я думал, она выставлена в музее. — Sí, была. Но музей-то Рафы Надаля и я Рафа Надаль, нет? — Спрашивает Рафа, подмигивая, — Я заехал туда по дороге домой и сказал, что мне она нужна. Ладно, вру. Я сказал, что тебе нужна эта кофта, но они все равно не сказали «нет», когда Рафа Надаль сказал, что Роджеру Федереру нужна его уимблдонская вещь. Говоря это, Надаль смеялся. — Мм, наверняка навевает некоторые воспоминания, — сказал Роджер, ухмыльнувшись. Рафа краснеет и хихикает. — Да, я почти уверен, что работник, который дал мне эту кофту, подумал, что нам это нужно по этой причине. Роджер смеется и закатывает глаза. — Рафа, клянусь, если завтра утром в газетах, и не только в них, появятся заголовки, что ты забираешь вещи из своего музея, для того чтобы мы играли с ними в ролевые игры… Рафа ухмыляется и обнимает Роджера за шею. — Что тогда? Федерер вздыхает и ухмыляется. — Тогда тебе лучше воплотить заголовок в жизнь. Рафа смеется. — Знаешь, я не сказал им, когда верну кофту, мы можем оставить её на несколько дней, — дразнит он Роджера. Тот наклоняется, чтобы поцеловать испанца. — Может быт нам и вправду стоит так сделать. Ты можешь надеть ее, когда мы вернемся с ужина. — Я мог бы, — соглашается Рафа.

       Позже они возвращаются с ужина, гуляя рядом с пляжем. — Хей, хочешь вновь почувствовать, что тебе 17? — спрашивает Роджер, кивая на пляж. — Как? Ты хочешь заняться сексом на пля… — Нет! — прерывает его Роджер и оглядывается, чтобы убедиться, что никто не слышал, — Нет, я не хотел спрашивать, хочешь ли ты снова заняться сексом на пляже. Это уже было достаточно рискованно в тот раз, когда мы это сделали, и это было до того, как фотокамеры стали действительно популярны. Я имел ввиду, что мы впервые поцеловались где-то поблизости. Мы можем просто посидеть на пляже и посмотреть закат. Уточняет Роджер. — Мне нравится, когда мы проводим время на пляже. Мне также нравится, когда мы делаем это на яхте или… — Рафа! Прекрати! — говорит Роджер, смеясь, — Единственный заголовок хуже, чем «Рафа Надаль крадет вещи из своего музея, чтобы играть с Роджером Федерером», это «Рафа Надаль публично делится списком всех мест, где они с Роджером занимаются сексом». — Был бы длинный список, — с ухмылкой дразнит Рафа. — Я вижу, что ты снова чувствуешь себя лучше, — говорит Роджер и тянет Рафу на пляж. — У тебя есть хорошие аргументы, говорит Рафа, в то время как они садятся на песок. Роджер обнимает Рафу за плечи и подтягивает его ближе. — Я люблю тебя, — мягко говорит Роджер. — Yo también te amo, — шепчет Рафа в ответ. Он смотрит на Роджера и наклоняется, чтобы его поцеловать. Федерер кладет руку на щеку Рафы и целует его в ответ.