Магистр. Заметки на полях 4

— На этом — всё, — говорит Лань Ванцзи. — Прощай, Вэй Ин. — Но… — выдыхает Вэй Усянь. — Но мы… Мы, конечно, прошли огромный путь вместе, мы прошли этот путь!.. И ты хочешь просто… просто оставить меня?.. Хотя, да, да. Да. Да. Да. Я понимаю. Выбирают нового Верховного Заклинателя. Выбрали тебя, так?.. Он смотрит с горечью, но с пониманием того, что готов отпустить. Да, здесь, после того, как они запечатали гроб с двумя лютыми мертвецами, после того, как спасли всех, кого могли, а кого не могли — тем дали достойное прощание и возмездие. Лань Ванцзи просто незачем дольше возиться с ним, с Вэй Усянем, который настолько бесполезен, что… — С кем это ты говоришь? — рявкает Цзян Чэн. — С Лань Чжанем, конечно!.. — огрызается Вэй Усянь. — Почему вы двое никогда не говорите друг с другом? Вы совсем разругались, пока я был мертв? Лань Ванцзи вообще игнорировал почти всех, с кем сводила их дорога и нить расследования. — Я устал, — говорит вдруг Цзян Чэн. — Вэй Усянь. Я… я понимаю, что ты видишь души мертвых, даже если они не полны злобы. Но мы не видим. — Прекратите!.. — приказывает Лань Цижэнь. — Если он может общаться с Ванцзи, пусть общается. Может, хоть так мы поймем, что держит моего племянника в этом мире, кроме Сычжуя. Вэй Усянь смаргивает. Выдыхает: — Ха. Лань Ванцзи неуютно отводит взгляд и говорит: — Вэй Ин. А потом добивает тихим: — Прости. Вэй Усянь почти падает, но его одновременно под локти подхватывают Лань Ванцзи и Цзян Чэн. — Нет уж, — говорит Вэй Усянь. — Либо живые, либо мертвые. И они отпускают его. Оба. Вэй Усянь садится на зад, запускает руку в волосы, смеется, говорит: — Вот почему все так странно на меня косились и считали сумасшедшим!.. Цзян Чэн… почему ты… почему ты не сказал?.. — Мо Сюаньюй видел духов, — вздыхает Цзян Чэн. — И то, что Лани почему-то дружно тебя прикрыли… все мы знаем лишь одного духа, что иногда приходит к мирным жителям спасением. До сих пор. Даже мертвым. И… как отобрать у него шанс на то, чтобы идти дальше?.. — Лань Чжань? — выдыхает Вэй Усянь. — А у тебя какие оправдания?.. — Я… — выдыхает Лань Ванцзи. — Просто хотел побыть живым. Для Вэй Ина. Чтобы Вэй Ин не жалел, а… а видел меня. И мою… мою любовь. Вэй Усянь вдруг начинает хохотать взахлеб, а потом говорит: — Только вот что, Лань Чжань, я… я любил тебя… я люблю тебя… я представлял, как заберу тебя из Облачных Глубин и мы будем жить простой жизнью. Я буду работать в поле и ловить рыбу, а ты… У него по щекам бегут слезы. — Пойдем, — решает Цзян Чэн. — Пойдем домой, Вэй Усянь. А Лани пусть… пусть сами. Вэй Усянь не сопротивляется, когда Цзян Чэн забирает его в Пристань Лотоса. А через полную луну в ордене Гусу Лань умирают тридцать три старейшины и трескается, осыпаясь песком и пылью Стена Правил. И Лань Ванцзи уходит. Так говорят. Вэй Усянь помогает Сычжую и Цзинъи распаковать вещи их подопечных в их новых домах в Пристани Лотоса, и отказывается об этом говорить. Отвечает он лишь единожды — Цзян Чэну, когда тот говорит: — Я не думал, что Ханьгуан-цзюнь жаждал крови. — Потому что ее жаждал я, — просто отвечает Вэй Усянь. И идет преподавать талисманы у малышей. И не думать, что за ним по пятам, таясь и прячаясь, всё еще идет тот, чьей смерти он не ждал, не желал и не знал, что с этим всем делать.