Магистр. Заметки на полях 4

Цзинь Гуанъяо сводил бюджет, попутно отвечая на вопросы Мо Сюанъюя, произвольно бродящего по кабинету. Мальчишка должен был прочувствовать, что о нем в этом гадюшнике заботится только его старший брат. — Знаешь, старший брат, — быстро говорил Мо Сюанъюй. — Тот ритуал преподнесения тела, который ты заставил меня заучить… Я всё думаю… Если я буду в таком отчаянье, что буду готов отдать свое тело темному духу… Как я окажусь в такой ситуации? Есть же ты? И взглядом из-под подведенных ресниц стрельнул. Ресницы у мальчишки были длинными, чуть загнутыми, а глаза — серыми и почти пустыми, словно чувства его были слишком глубоко, чтобы отражаться во взгляде. — Если доберутся даже до тебя, — спокойно ответил Цзинь Гуанъяо, — скорей всего, я буду мертв и не смогу тебе помочь. Мо Сюанъюй ахнул громко и испуганно и залепетал: — Ах, старший брат, что же вы говорите такое? Как вы можете умереть раньше меня? Мое золотое ядро ничтожно, а вы — на полпути к бессмертию!.. Вы будете жить вечно, а я буду вечно наслаждаться вашей цветущей красотой. Льстец. Вот чего не отнять у гуаншаневой крови, все они могли прекрасно льстить. Только с Цзысюанем природа сбилась, щедро отсыпав ему чувства справедливости и прямолинейности, но это же и убило. — Ты так любишь наслаждаться моей красотой? — мягко уточнил Цзинь Гуанъяо. Ему очень хотелось услышать, до чего же договорится этот мальчишка, признается ли в чувствах или попытается непотребно приставать? Мо Сюанъюй не любил его, это Цзинь Гуанъяо видел четко, но отдаться за защиту… Это же было совсем другим, да? Обоснованное торговое соглашение, если говорить иными словами. Но пока Мо Сюанъюй ходил кругами и ждал, когда предложат. — Я так покорен вашей красотой, — продолжил вдохновенно Мо Сюанъюй, — что очень рад, что не родился девой. Цзинь Гуанъяо замер. Внутри что-то настороженно напряглось. — Почему? — собственный голос был глухим и напряженным. — Ну как же? — сморгнул Мо Сюанъюй. — Как бы мужчина и женщина не хранились, не подсчитывали дни и даты, всё одно может случиться так, что получится ребенок. Больной. Но вы сами такое точно видели, что я вам говорю? А у двух мужчин, даже если они братья, не может быть… Звук пощечины раздался словно сам собой. Цзинь Гуанъяо слышал, как быстро и громко бьется внутри него сердце. Этот… этот мальчишка просто чушь молотит или понял, что а-Сун… а-Сун был… Цзинь Гуанъяо посмотрел на Мо Сюанъюя. Тот сидел на полу, глядя огромными испуганными глазами, прижимал ладонь к покрасневшей щеке, бормотал: — За что? За что, старший брат? Чем я не угодил? Почему вы… Вы же смотрели на меня… Вы же так касались меня… Что я сделал не так, старший брат?.. — Убирайся, — бросил Цзинь Гуанъяо. — Ты говоришь о недопустимом. Мо Сюанъюй всхлипнул, вскочил на ноги и сбежал. Цзинь Гуанъяо попытался выдохнуть, но смог нормально дышать только через пару минут. Этот мальчишка теперь для него бесполезен. Придется избавиться от него, а сосудом для своего возрождения найти кого-то еще. Вот только кто согласится добровольно отдать свое тело ему, Цзинь Гуанъяо, когда его всё же убьют во всех этих изящных интригах? — Я подумаю об этом позже, — спокойно сказал Цзинь Гуанъяо. — Сначала нужно свести бюджет. Да. Сначала — то, что не может ждать. Потом — то, что поможет ему вернуться даже с того света. Вот и всё. … Когда Цзинь Гуанъяо в следующий раз встретил Мо Сюанъюя, то сразу понял, что это кто-то другой. В серых глазах не было пустоты, сейчас в них было столько жизни, восторга, насмешки и озорства, что становилось ясно — владелец у тела сменился. Интересно только, кому отдал свое тело этот мелкий поганец. Впрочем, Цзинь Гуанъяо это скоро узнает.