Магистр. Заметки на полях 4

#мдк #хэддраббл Гуль в данном случае — одержимая водоросль, а не труп Цзян Чэн плел сеть божественного плетения, когда рядом плюхнулся а-Лин. А-Лину было четыре. А-Лину было всё любопытно и у него было много вопросов, которые он задавал своим странным детским образом. Цзян Чэн только учился его понимать. — Зачем? — показал на сети а-Лин. «Зачем» могло значить так много!.. Зачем плести, зачем плести сейчас, зачем потом будет использовано, из чего плести, для кого плести, что такое вообще «плести сеть», почему названы они «сеть божественного плетения». Столько вопросов в одном слове. Цзян Чэн в такие моменты жалел, что рядом нет того единственного, кто смог бы ответить на них всех и дать больше ответов, чем могло прийти в голове Цзян Чэна. Но его нет. Не рядом. Просто нет. И не будет никогда — так сказали Лани, а Ланям в вопросах поиска души можно верить. — Потому что я скучаю по одному человеку, — честно сказал Цзян Чэн. Он мог скучать по этому человеку в день рождения этого человека, зная, что очередной год свой начнет без него. Снова. — А, — сказал а-Лин, будто Цзян Чэн одним вопросом ответил на все его «зачем». — Ясно. А-Лин смотрел, как Цзян Чэн плетет сеть, странно крючил пальцы, словно пытаясь повторить, морщил нос, потом сказал: — Тот человек делал такое. Из гулей. Цзян Чэн замер. Потом подумал, что а-Лин ошибся. Кто плетет сети из нечисти? Кому в голову придет? Кто настолько отчаянный и безбашенный, чтобы взять нечисть и сотворить из нее… сеть. Цзян Чэн сам не понял, как ноги принесли к дальней беседке. К беседке сестры. К месту горя и печали, где отчего-то так часто появлялась нечисть, подплывая под беседку и пытаясь поймать жертву. И вот сейчас вся эта беседка окружена под водой черной сетью, сплетенной из гулей — чтобы ни одна тварь не приблизилась. — А-Лин, — сказал глухим голосом Цзян Чэн, упав на колени, — как этот… Как этот человек выглядел? — Мертвым, — равнодушно ответил ребенок, взращенный заклинателями. — И сердитым. Сказал… Научиться плавать. Сказал… Не тонуть. Цзян Чэн посмотрел на а-Лина с подозрением: — Это когда ты тонул? — Ну я же больше не тону, — совершенно спокойно ответил а-Лин. Цзян Чэн в его интонациях знал другой голос, знакомый голос, голос, по которому он скучал. — Надо научиться плавать, — спокойно постановил а-Лин. — А то по попе больно. И ушел. Цзян Чэн сидел, смотрел на сеть из гулей, а потом начал хохотать. А еще он точно знал одно — паршиво Лани умеют искать чужие души, ага.