Желанные ладони любимого

Ночь. Глубокая тишь, темень и лишь звуки, отдалённо напоминающие шаги и чью-то речь.

      Мёртвая тишина царит в особняке влиятельной леди Окетры, но вот мрак выключенных фонарей — ещё нет. Многие данную знатную личность обожают, ненавидят, любят, презирают, боготворят, завидуют ей, — у каждого есть как и фанаты, так и враги, так и в общем фанатики с обеих сторон. Её уважают, да и не только за красивые глазки, филигранную внешность, которой девушку одарила мать-природа, но и за бескорыстные поступки. Несчисляемый вклад в образовательную систему; понимание и гуманное, даже доброе отношение к абдам; спонтанная благотворительность: помощь попрошайкам, торговцам; в общем, список хороших деяний довольно велик, в разы больше списка негативных моментов в жизни статной личности.       Песчаные, застроенные зданиями улицы, укрыты в неизвестной тьме, которую могли развеять лишь маленькие искусственные светила, старающиеся быть как их старший брат Солнце — фонари. Значение температуры в воздухе упало до близкого к двадцати, а голову больше не пекло, как в печи, но всё равно, было жарко. Всё из-за тёмной, загодочной дамы-ночи, именно из-за неё привычные для утра, дня и вечера маленькие, приятные глазу искажения пропали, сменившись на… буквально ничего.       Но внутри дома всё ещё есть жизнь. О! Так сейчас же ужин! Вот только почему он так припозднился, м? Истина вот в чём: наши друзья жили, как последний день весь день, да так, что не успели прийти вовремя, именно поэтому они ужинают ближе к первому часу ночи. Какое невоспитанное и беспунктуальное безобразие…       Сдерик приготовил еду, накрыл на стол, положил тарелки, столовые приборы, салфетки — как всё и подобает классике. Изначально он не мог найти салфетки, но после же, его верный друг Абди помог ему. А что делал после этого он?       Абди, после помощи повару, очередной уже день тренировался на манекене, не жалея себя и не жалея своего оппонента. Хоть ему и надо было убираться по всему дому, как и следует «рабу», например Хануф, Окетра ему разрешала порой заниматься самодеятельностью, ведь таким образом, абд мог выплеснуть всю злость, все скрытые эмоции в это бездушное создание, представляющим образ бывшей госпожи — ядовитой убийцы-королевы Даны. Но сейчас не о ней… поговорим о малышке Хануф.       Хануф как обычно везде прибиралась после того, как остальные наследили своей грязной обувью или ногами, да и просто, где пыль магически объявлялась.       Лололошка ходил по дому, расспрашивая абсолютно каждого насчёт прошедшего дня, личных чувств, эмоций, самонадеянно или наоборот выдавая всем и каждому однотипные подарки, как и вчера, как и позавчера, как и неделю назад. Зачем он так навязывается и прилизывается? Ну и ладно, зато приятно. Чего его корить?       В общем, тотальнейшая самодеятельность.       Ничего новинного не происходило, все неспеша занимались своим делами перед тем, как поужинать и наконец улечься в любимую кроватку, которая поможет восстановить утраченные силы перед новым, прекрасным днём вновь. — Ребя-я-ят! Ужин готов, идите все ко столу! — отдалённо воскликнул мужской голос где-то со стороны кухни, расположенной на подземном этаже дома. Это Сдерик. Все в доме, занимающиеся чем-либо, сразу отвлеклись, и потихоньку начали собираться, ведь наступала последняя фаза бодрствования в текущем дне, после которой следует естественная восстановительная процедура всех времён.

Одним часом позже. Глубокая ночь

      Окетра постоянно ворочалась из стороны в сторону, пытаясь как-то… успокоиться? Восстановление не шло. Какова причина этих движений? Что произошло? Обеспокоенная повторяла одно и то же слово во сне… скорее не слово… а имя.

***

      Окетра с одной из своих абдов медленным шагом прогуливалась по прекрасным пейзажам Нарфаниса, не единожды любуясь ими. Сегодня пекло как не обычно. Солнце, на удивление, жарило, как не в себя. Песок и фундамент для ходьбы из него, усиленно нагреваясь, запрещает ходить по себе без какого-либо прикрытия для стоп. Кажется, добавив ещё хоть градусик, платочки в качестве крыш прилавков начнут плавиться, заставляя торговцев повергаться в истерически смешной шок, убивший пару процентов экономики города, а то и десяток, ну и всякое желание людей даже дом покидать.       Свернув резко направо, выйдя на улицу, леди с прислугой зашли на рынок. Присмотревшись к паре стоек, госпожа обратила особое внимание к некоторым вещицам. — Леди Окетра, что-то понравилось? — Да, понравилась одна игрушка, думаю одному человеку подарить… — Вы про тот случай на банкете? Про того мужчину? — Нет, он мне от слова совсем не нравится. Просто как-то не удержала равновесие, не устояла, вот и упала соблазнительно удобно на руки этого грязного ханзира, на такие… отвратительные, жирные и лезущие, куда не надо, руки. Он тянулся к моей груди! Тьфу, вот и всё, ничего более. Не напоминай мне об этом, как кошмарный сон видеть — ужасно. Ненавижу. Только в очередной раз убедилась, что банкеты это пустая трата времени. — А о ком вы тогда, леди Окетра? — Скоро расскажу. – схитрив правый кончик губ. – Давай лучше обсудим то, что к нам скоро новые абды заезжать будут. Первого зовут интуитивно просто — Абди, а второго…       Повисла в пространстве недолгая пауза раздумий, подглядываний «куда-то», переглядываний, относительно быстро окончившаяся. — Как там… Лоло… Лололошка! Точно! — Странное имя… — И не скажешь, как раз этим оно меня и интересует. Такое чувство, будто этот Лололошка вообще с другой планеты, мира, вселенной! Как в той сказке, с таким-то именем! Я в предвкушении. Большом, научном, авантюрном! — Тоже.       Окетра подошла к торговцу, но спросила не про одну игрушку, а про три сразу, моментально их купив, ещё и пару чаевых монет сверху основной суммы докинув. Если с первой-то игрушкой всё было ясно, она для таинственного абда с питательным для сплетен именем, то тогда что насчёт второй и третьей? А может... она подарит игрушки своим абдам? При первом только виде именно этих двух коал-близняшек, она сразу же поняла, что подарит её своим любимым служительницам-близняшкам — Халиме и Хануф, которых она так любила и любит. Сколько лет они вместе, сколько всего они прожили вместе, но Окетра так и не дарила им обеим ничего памятного, связанного непременно с их госпожой. Она и жизни представить не могла без присутствия в ней её абдов, малышек Хануф и Халимы, потому они удостоились хотя бы одной маленькой игрушки :)       После этого случая они продолжили свой путь по рынку, в поисках чего-то стоящего хотя бы внимания, исключая, разумеется, того, что уже было приобретено. До приезда абдов остался один день. Лололошка — по одному всего имени строится яркий, слегка дурачливый, но сильный и комфортный характер. Вот бы дождаться… этого события... волнительно...

***

— Халима-Халима-Халима-Халима…

             Сердце бушующее постукивало, разум штормило, показывая, какое у этого дуо индивидуальное понятие 12-балльного сокрушительного урагана. Что происходило? Казалось бы, обыкновенные кошмары, но вот только, мягко говоря, девушка их недолюбливала, а если грубо, то боялась до дрожи и панического бреда. По её словам: «Сравнимо с паническими атаками и одновременной истерией, терпеть плохие сны не могу».       Но… на фоне недавно произошедших трагических событий, Окетра переживала свой самый мрачный кошмар. Когда посреди ночи она ненарочно проснулась, будто по зову чего-то неизвестного, разбилась ваза в зале. Леди решила проверить, что происходит, но только покинув границы своего маленького домика, в неё неспешно метнулся маленький и точный ножик. Такой… серебряный, посвёркивающий, острый… Тем самым «чем-то неизвестным» оказалась Искра, которая спасла хозяйке в ту ночь жизнь, но за спасением скрывалась микротравма и осознание, что тот день потенциально мог стать последним. В невидении госпожи, воры взяли в заложники её абдов, язвительно и с ухмылкой поговоривая за её богатой спиной все гадости и пошлости, высказывая абсолютно каждые сокровенные и вульгарные желания во всех подробностях и тонкостях. И… Халима, не сдержавшись от провокации о Них, напала на грабителей, одному из них даже отомстив, но расплатившись ценой своей жизни. После же и Абди начал всех резать, после пришёл Ло, Седрик, потом Окетра. Узнав обо всём, о смерти любимой кошки и, считайте, лучшей подруги, недавняя микротравма стала нынешней незакрытой травмой, сейчас играющей в злую шутку в этом чёртовом убивающем сне, сильно смахивающем на кипящий ад…

Что бы ей сейчас помогло?…

…

..

.

      Где… где эти нежные, как пушок, как алые благоухающие бутоны цветов, заботливые и мягкие, как вата руки, обнимающие меня всегда, когда я чувствовала себя подавленно, когда мне было плохо, неуютно и одиноко? Когда не могла найти себе места? Где уникальное ощущение этой прохладной и редчайшей, словно с другого континента, чарующей кожи, заигрывающей с моими разбуждёнными нервными окончаниями пальцев и чутка выступающих костей рёбер? Где трепетные холодящие пальцы, что могут крепко удержать в теплящих любовью объятиях и ни при каких условиях не отпустить? Что одним своим милым касанием требовательного мною холода мгновенно растапливают все настоявшиеся холода Мисра внутри меня, что героически прогоняют всю кошмарную дрожь перед страхом чего-либо? Что мгновенно выгоняют всю тревогу из моего за́мочка? Что одним ласковым прикосновением вызывают обворожительный внутренний «бум», оскомину наоборот, искусно-живописный привкус на кончике засохшего язычка чего-то сладкого, чего-то не здешнего, диковинного и приятного?.. Экзотического и мурашущего? Загадочное, но приятное сочетание несочетаемого: холода и тепла. Так и напрашивается назвать это ванилью.       Где наповал добивающие слова «Всё хорошо, я рядом и буду рядом. Не волнуйся, всё скоро, совсем скоро пройдет»…? Где горькая слеза счастья, стекающая с моих губ, дергающихся отрадой чувственной близости? Где горькая слеза счастья, стекающая с моей покраснелой щеки на направляющую меня на правильный путь руку? Где прекрасный человек, юноша, который мне, взахлёб сложившейся в клубок на разнообразном перепутье, укажет, по какой из тысяч в тысячной троп пойти, горячо схватив мою ладонь и уверенно потащив меня далеко вперёд, с обострастием унося слёзные блестяшки по ветру? Где…

… Лололошка?..

Лололошка! Ло, где-… где ты?!..

…

…

…

из-под мрака закрытых глаз, — Тише…

— Тише-тише… Окетра, вы чего? Не бойтесь, я рядом, Леди. Всё хорошо… — укрыв объятьями себя и прелестно заревную девушку напротив, после укутав её и своими заботой с переживаниями, промолвил успокаивающим шёпотом. — Ло-… Ло-лолошка?.. — спотыкаясь о неконтролируемые эмоции и спотыкаясь ресничками о намоченную наволочку, еле приоткрывает затопленные глаза, периодично всхлипывая неравномерные глотки горечного кислорода.       Насколько же вся ситуация походила на романтический фильм с счастливым концом, хоть плагиатом упрекай. Принцесса из королевской семьи с внешностью куколки, переживающая не приятнейшие времена в её бездушно огромном замке, вся в бриллиантовых кристалликах, спасается прелестным принцем из глубинной деревушки на окраине королевства. «Ах,» и «Ох!» — Сердце бушующе постукивало, предательски передавая вибрации по одной простынке. Разум штормило. Не от страха, проблем или заливного одиночества. Нет. Его руки. Наверное, не стоит повторяться, какие эти руки… особенные и, кхм, излюбленные (звучит, как постыдный фетиш, но это правда. Виртуозность, синергия и ловкость обеих конечностей при ведении боя невообразимо удивительна. Казалось бы, можно ли выиграть поединок, когда противник превышает количество твоих соперников в несколько раз? Ответ: восторженное и радостное «ДА?!». Лололошка был рождён с этим талантом махания абсолютно любым оружием, орудием и инструментом).       Эмоциональное успокоение дополнилось обнимашками. Дополнилось импульсивным и, пусть, эгоистичным желанием прочувствовать каждым краешком уязвимой души чужое душевное тепло, но… таким… искренним, чудесным и… незнакомо нечуждым ранее обоим друзьям. — Да… Окетра, я тут-… — Тут скорее речь не про благодарственные объятья между близкими друзьями (какими недавно были люди, лежащие под одной простынью, они же явно что-то большее? Кто знает.), а про очарование и красование друг другом, находясь на расстоянии двух пар губ. Ничего странного. Типичная дружеская обстановка.       С левой половины кровати маленький принц с розочкой под рукой, пришедший в полночь на помощь по искрящему зову сердца и опьянённый дурманящим запахом такой же «в стельку пьяной» беззащитной девушкой со второй половины, хореографично и изящно раскинувшейся по всему белому полотну, с распластавшимися синими морскими волосами, цвет каков бывает только развешен на прилавках густонаселённого Нарфаниса или разлит по всему отдалённому, но не уступающему по красоте (превосходящему) Молотовому побережью. Чьи пряди сейчас на самой середине распускались на маленькие развилочки, собирающиеся в уложенные судьбой локоны, укрывая под собой неплотную нежную кожу.       «Ну совсем куколка. И ещё кошка. Такая же соблазнительная, притягивающая, милая, грациозная… убийственно вкусно пахнущая. Интересно, как бы ты танцевала в центре зала на многотысячную публику? В широком амфитеатре со взглядом на одну лишь тебя, танцовщицу… представляющей настоящее фаер-шоу, каких давно не видовал Нар. Феерично и виртуозно… И зачем я это представил, стало тяжелее держать себя в руках, поддерживающих её состояние, при манящем виде этих свободных розоватых губ и великом любопытстве узнать их вкус… Просто… лежу… вместе со своей госпожой… ночью… на одной кровати… под одним одеялом… взглядом, не вопрошая, желает моих ладоней… привлекает к сближению и самому ожидаемому развитию событий, всем своим видом призывая к непристойностям… всего и всего лишь.»       Тишь была прервана Окетрой, успевшей не в полной мере, но хотя бы на долю истинности осознать, что все злые монстры в капюшонах и кошмары с ножами наготове испугались одного лишь парня-шатена с этим дурацким глупым шарфиком. «Но и он был чем-то неотъемлющим, особенным в образе Ло. Всё же он не мешает ему, наверное? Так бы снял…» — поговорила сама с собой бедняжка, жадно пользующаяся доступным холодом в потливый ночной жар. Почему Окетра — бедняжка? Да страшно ей до сих пор. — Л-Ло… — Да, что такое? — беспрецедентно ответил собеседник-ухажёр. — М-м… Ха-а-а… — грузно выдохнула, готовясь к волнительным и сомнительным формулировкам, время которых наступает уже совсем… сейчас. — М-можешь остаться со мной… на ночь? Просто поспать со мной, мне так будет спокойнее… — если уж и наглеть, то по полной мере. –… З-зачем? — ожидаемая реакция на такое смелое предложение, неконтролируемо стимулирующее яркий приток крови к щекам. — Ну, — «как бы не было сейчас стыдно…», — м-м-мне стр-рашно. С тобой я себя чувствую в разы безопаснее и… не боюсь!.. —… — А… — Странная ДРУЖЕСКАЯ ситуация. ВГОНЯЮЩАЯ В ДОЛГИ ПЕРЕД АБДАМИ, ЕЖЕДНЕВНО ПРОИЗВОДЯЩИМИ КРАСНУЮ КРАСКУ. Ло никогда не ощущал себя настолько неловко. Скорее не с самого двусмысленного значения слов Окетры, а с нетипичности происходящего. Возвращаясь к выше сказанным словам, мироходец был неожиданно застигнут врасплох. Надо… как-то отреагировать всё-таки, да? — Мне несложно… да… конечно, хорошо. — криво поглядывая куда-то в бок, стеснительно сказал парень, ровно лёжа на месте. — Угу-м… — бросила невзначай госпожа, пододвинувшаяся и сильнее прижавшая послушные и любимые кисти дилетанта в подобном роде отношений к себе, планировавшему «просто побыть рядом, так уж и быть, может уснёт».       Вот так по-настоящему комфортно… Уют, сопоставимый с любимыми Тигрой или покойной Бастет… только те были кошками, а перед ней сейчас лежит такой кот! Миленький, пуфыстый, заботливый, любимый. Именно в его хладно-тёплых объятьях есть уверенность, что никакая угроза, страх, кошмар или золотолицый не пройдет в личные покои и напугает до потца. Максимум вещие сны о скорейших страстных поцелуях в объятиях этих рук. –… С-с-спа-сибо…       Тот же в ответ безмятежно глянул на замученную, но свою красавицу, мило улыбнулся и впал в совместно-коллективные мечты.

Люблю тебя, Лололошка, и твои руки…

***

      Внезапное утро. Глазки широко распахнулись. Разум больше не штормило, тело не дрожало, руки боязливо не тянулись к груди, дабы спрятать сердце. Наоборот, они, накрест сложившись, лежали за спиной удивительно прохладного мироходца напротив, лицом еле не утыкающимся в свою госпожу. Будь тут другой человек, а не Лололошка, то ему бы двери в особняк, тем более в комнату Окетры, давно бы был закрыт, но а так, Леди лишь уткнулась покрепче в своего защитника, мелко поцеловавши его в подбородок, продолжая лежать с ним на одной кровати, вообще не желая покидать такую приятную компанию. Даже, хах, не верится как-то. Улыбки не сдержать, да и губы с руками тоже. Хочется лишь целовать и обнимать… хочется лишь просыпаться с тобой, Лололошка, боже!..

Теперь ни одна ночь без тебя не пройдет, моя любимая игрушка для сна.