расческа

      Благо, чувство вины обошло меня стороной после окончания Убийственной Игры.       Пустота урчала в желудке, есть совсем не хотелось. Шуичи очутился пару недель назад на больничной койке, а сегодня вернулся в некогда приобретённую собственную квартиру. Да ну, у него где-то был успех? Хотя, какая разница. Всё происходящее там... Навевало огромную тоску. Сайхара этого явно не выдержит и повесится. Или ещё что-нибудь похуже...       Потребовалось много времени, чтобы настроиться на разборку вещей из сумки. Синеволосый отчётливо помнил каждый момент, который только был в Убийственной Игре. Ему не хотелось жить с такой ношей. Как избавиться от воспоминаний?.. И вот он копается в этой злосчастной спортивной сумке. Столько вещей, которые он приобрёл, пока без сознания лежал в какой-то капсуле для экспериментов. И это всё было материализовано. Зачем? Чтобы поиздеваться? Итак хватало.       Он натыкается на это. Расчёска. Малиново-фиолетового цвета, которая напоминает ему сразу о трёх людях, что пожертвовали собой ради блага других. Эту расчёску ему подарили на день рождения ещё в первые дни, когда он оказался на экранах телешоу Данганронпы. Каэде, Кайто и Кокичи. Почему именно они? Что с ними сейчас? Выжили ли они? Что они думали, пока смотрели эту сумасшедшую трансляцию? Верили ли они в оставшихся выживших?       — Нет... нет! Это надо сжечь, мать твою, в пепел! — резко огрызнулся бывший детектив в истерике. Эмоции нагрянули на него с новой силой. Он сидел на коленях, вылавливая паническую атаку, пять минут, после чего, ошарашенный, встал и начал разжигать камин. Разжигать с огромной скоростью, разжигать так сильно, как в нём сейчас горит жажда мести. Только вот совершить её уже нельзя. Один раз он это сделал, пускай и разум хочет большего.       Шуичи берёт сумку и кидает её прямо в только что разожжённый огонь. Тот будто бы потух, но затем ткань загорелась, как и все вещи внутри. Нетронутой осталась только откинутая в сторону расчёска, но хозяин квартиры не обращал на неё никакого внимания, жадно смотря на пламя в камине.       Сгорело. Дотла.       Сайхара повернулся в поисках расчёски. У него уже давно навернулись слёзы, как бы он не пытался их сдерживать.       — Почему... я не могу на это смотреть! — выкрикнул тот и кинул расчёску в камин. Она сразу начала плавиться и капать воском вниз. В воздухе повис странный запах. Стоп, нет... Нет-нет-нет...

***

      В тот день, когда в Убийственной Игре осталось не так много человек. Маки, Кибо, Химико, Цумуги, Кайто и Кокичи. В тот день Шуичи приснился странный сон.       Пляж. Это было на берегу. Он и... Кокичи? Да, Кокичи... Кокичи рисует какие-то глупые мордочки палкой на песке.       — Эй, смотри, Сайхара-чан! Вот, это ты!       Сайхара хотел бесчувственно ответить на его реплику вопросом о том, что опять Ома задумал, но вместо этого лишь улыбнулся и посмеялся. Что?       Фиолетоволосый с хитрой ухмылкой продолжает ляпать какие-то каракули. Что он нарисовал?       — Это иглу, а это полярный медведь.       Иглу было явно похоже на купол над Академией Пика Надежды. Лидер давал это ясно понять своей безэмоциональной реакцией. А медведь был похож на... на медведя. В нём не было ничего странного. Аосле низкорослый пририсовал и своё лицо. Оно получилось куда меньше, чем изображение детектива, но смешное.       — Пойдём, Сайхара-чан. Видишь этот закат? — Кокичи показывает пальцем в сторону солнца, которое уже постепенно начинает уходить за горизонт. — Он такой красивый.       Мельком Ома остановился, наблюдая за водой и песком, которые стали розовыми от отблеска солнечных лучей.       — Нам пора расходиться.       Фиолетоволосый резко оборвал свою фразу, при этом схватив Шуичи за руку, волоча за собой вперёд.       — Ну же, давай, чего ты раскис! Встретимся ещё!       После этих слов улыбка с лица Сайхары спадает, но он послушно следует за одноклассником, не ослабляя хватку. Они идут под тёмную арку, которая отделяла их от берега и прекрасного вида на закат. У Омы, кажется, очень умиротворённое лицо. Он доволен? Не язвит. Не говорит загадками. Почему он такой спокойный?       Шуичи почему-то молчит всё это время во сне, однако его напряжение и странное чувство ностальгии так и бьёт в грудь.       Он не замечает, как теперь его рука стала холодной, а рядом уже никого нет. Ома стоит на другом конце тротуара и машет на прощание рукой, а отделяет их пешеходный переход. Лицо Сайхары не выражает ничего, кроме волнения и тоски.       Что происходит?       Со странным взглядом он стоит у небольшого заборчика на краю моста и молча смотрит вдаль. На нём больше нет его чёрной полосатой накидки, которая входила комплектом в школьную форму. Он снял её и накинул себе под локоть, согревая руку, будто пытается вспомнить, каким было тепло руки Кокичи. Вдруг всё оборвалось. Картинки в мыслях стали искажаться.

Расчёска догорела.