Синема

Кинозал поглощает лица и конечности темнотой, оставляя лишь очертания впереди сидящих зрителей. Август хотел взять билеты на шестой ряд, чтобы было хорошо видно, но Дима настоял на десятом — последнем. И вот они здесь. Смотрят, как змея по-свойски болтает с Гарри Поттером, и восхищаются прогрессом современного кинематографа. Август сквозь толщу своих привычных солнцезащиток мало что видит на самом деле. К тому же, он куда больше косит глазами на сидящего слева Диму. В линзах его прямоугольных очков отражается испуганное лицо миссис Дурсль и мерцают звёзды восторга. С тех пор, как Дима прочитал книгу, он просто невыносимо хотел сходить в кино, чтобы сопоставить пируэты своей фантазии с экранизацией — ну, а Август ни за что бы не отказался пойти вместе с ним. Август вообще обеими руками хватается за каждую возможность встретиться: после поступления на разные факультеты времени катастрофически мало. Тем более что Дима учится на лечебном деле и самозабвенно гробит своё здоровье в обмен на чужое за методичками и анатомическими атласами. Августу на международке (с его запасом из шести языков и здоровым пофигизмом) куда легче. Поэтому вот так потаённо переплетать пальцы в темноте кинозала — сущее благословение. Бегая дрожащими глазами от экрана к вдохновенному лицу, Август украдкой улыбается и крепче сжимает тонкие пальцы Димы. Еле-еле заставляет себя оторвать взбалмошный взгляд от мягкого профиля и старательно вникает в фильм. Однако всю концентрацию рушит проникновенный шёпот: — Август, сними ты наконец свои чёрные очки!.. — шипит Дима, утыкаясь носом прямо в левое ухо и перекрикивая стук колёс Хогвартс-экспресса. — Тебе же ни черта не видно! Август вздрагивает от испуга и краснеет ушами и шеей, сливаясь цветом с красными сиденьями кинозала. Дыхание Димы обрушивает на него ливень из мурашек, щекочущих загривок. — Давай-давай, никто на тебя не смотрит, не вредничай, — тот настаивает на своём и дёргает Августа за рукав кофты. А Август не то чтобы вредничает — боится, скорее. Конечно, сейчас на последнем ряду сидят только они вдвоём, а остальные зрители поглощены волшебной историей. Но Август уже в генетический код себе вписал, что свой дефект нужно скрывать всеми силами. Это уродливо, это раздражающе, это нелицеприятно. Это нельзя показывать абсолютно никому, кроме мамы, осколочного отражения и Димы. Но раз Дима говорит снять — надо снять. Иначе он весь фильм потратит на уговоры и не насладится им как следует. Август с горьким вздохом снимает солнцезащитные очки и, помявшись, цепляет их на воротник, чтобы были недалеко. Дима буквально электризуется радостью от достигнутой цели и улыбается до пронзительных ямочек на щеках. Пытаясь сшить из рваных лоскутов окружающее пространство в своей голове, Август скромно улыбается в ответ. Его глаза неугомонно бегают вправо-влево, словно читают Диму, как книгу. Как излюбленного и затёртого «Фауста» Гёте или «Человека, который смеётся» Гюго, потому что Август продолжает быть снобом королевских кровей и сердце своё открывает только Диме. Диме, который абсолютно беззастенчиво целует его, игнорируя умничающую Гермиону с широкого засвеченного экрана. Похоже, он настоял на последнем ряду именно поэтому. Август сначала ошарашенно раскрывает треморные глаза, а потом жмурится и пылко отвечает на поцелуй. Кладёт ладонь Диме на щёку, гладит кончиками пальцев и жмётся ближе. Целуются они оба уже умело. Год отношений был наполнен практикой (в отличие от учебного года Димы ака будущего медика, на что он разочарованно бузит). Умело — но тихо и скромно, касаясь друг друга одними губами так нежно, словно сделаны из фарфора. Словно через секунду весь зрительный зал обернётся на подозрительный шорох и уличит их в такой бессовестности прямо на премьере долгожданного «Философского камня». Хотя Августу сейчас совершенно не до этих паникёрных мыслей, когда Дима обнимает его за шею и отстраняется с красными щеками, напоследок поцеловав в уголок губ. Зелёные глаза с набитыми в зрачки звёздами смотрят до невозможного влюблённо — это очевидно даже для Августа, собирающего картину мира по режущим хрусталик осколкам. Он так же до глупого очарованно улыбается и украдкой шепчет в чужое ухо: — Давай смотреть фильм, — усмехается Август, с хитрым удовольствием отмечая, что Дима зеркалит его смущение минутами ранее. Вновь переплетая пальцы, они действительно сосредотачиваются на просмотре фильма. А после киносеанса отправляются скитаться вдоль Фонтанки, целиться монетками в Чижика-пыжика (в этот раз побеждает Дима, потому что Август слишком рассеян из-за нистагма и огромных чувств в груди) и есть шаверму в тёмном дворе с одними лишь качелями. А сердца влюблённо клокочут, потому что впереди — целая вечность. И премьера второй части «Людей в чёрном».