Раскрытие первых тайн

      - Что ты сделал? – рык, порожденный глубинами полой грудной клетки. Большое красное око впилось сузившимся зрачком в лицо напротив, встречая только лед голубого свечения. Даже красная часть гетерохромных глазниц привычно не пылала. Рядом зашевелился второй коллега, до этого незаинтересованно, но на удивление тихо выслушивавший чужую историю. Он впервые за последние полчаса выпрямился, сверкая своей вечной ухмылкой.       - У меня тоже есть такой момент в истории, - голос сквозил неискренним веселым настроем. Смешок под конец вышел слишком натянутым, как и излишнее мельтешение, когда тот покачивался на пятках и шуршал рукавами толстовки, что-то постоянно перемещая в карманах. Из глаз обильно выделялась черная жидкость, оставляющая на белом черепе все новые и новые дорожки.       Крупный скелет отшагнул от них. Он хмурился и сжимал кулаки, переводя взгляд с одного на другого. Его и так нечастая гостья – угловатая улыбка – слетела сразу, как пробитая голова уловила суть рассказываемой истории. Или в момент упоминания первого десятка убийств. Он не следил за своей мимикой, поглощенный тем, что пытался выискать хоть малейший намек на шутку в глухом, подобном ветру голосе, взгляде ассиметричных искрящихся всепоглощающим вихрем глаз, слегка кривой улыбке, застывшей на лице рассказчика. Но ничего. Только холодное повествование и дрогнувший голос на моменте, вызвавшем такую бурную реакцию. Вид этого монстра так и говорил, что он просто смирился с тем, что делал, и был готов повторить весь пройденный путь, обновляя его новым прахом, если потребуется.       - Но он всегда со мной, - лед скрылся, стоило скелету в капюшоне закрыть глазницы в счастливой улыбке. Он протянул руку, едва сжимая в ней воздух. – Папс просто призрак. Это все тот же младший братишка, что есть и у вас. Он принял мое решение и поддерживает меня во всем, - последовавший за этим тихий смешок и радостный взгляд, направленный в пустоту чуть выше его ладони в плотной кожаной перчатке, пронзили позвоночник холодом.       Рядом стоящий черноглазый пронаблюдал за этим недолго. Отвернувшись, он цыкнул и пнул скрывавшийся под снегом камешек. В руке показался нож. Проверяя остроту лезвия кончиком фаланги, он растер выступившие бусинки жидкости и повернулся к затихшему крупному коллеге. Тот не сводил единственного ока с недавнего рассказчика, пытаясь разглядеть хотя бы искажение воздуха в том месте, к которому обращались с такой искренней теплотой, с какой и он сам все еще позволял себе общаться с братом.       - Хоррор, - скрип снега при каждом шаге. Красноглазый хмуро качнул головой в сторону позвавшего. Зрачок, представляющий из себя едва заметную точку в кровавом ночном океане, не сходил со скелета напротив. Он сжал рукоять оружия, впиваясь острыми фалангами в древесину. Плечи неестественно подрагивали. Одна нога уже сделала движение назад, как неосуществившийся рывок прервала крепко сжавшая руку ладонь в беспалой перчатке, пока вторая перекрыла дорогу на уровне груди. Тут же вырвав конечность, он оскалился и впился красным оком в коллегу с ножом. Если бы это было возможно, он бы наверняка сейчас горел пламенем ярости. – Успокойся! Ты знаешь, что ничего не сможешь сделать Дасту. Хочешь глупой смерти?       - О да, я ему ничего не сделаю. Как и своему брату, - склонившись и выплюнув это в лицо черноглазому, Хоррор отбросил от себя снова потянувшуюся заблокировать движения руку. Резко развернувшись, он тяжелыми шагами направился в сторону, сутулясь под тяжестью бурлящих эмоций и треща попавшими под изношенные кроссовки корнями. Вскоре в том направлении послышался оглушающий треск и гром падения дерева.       Блеска красного глаза в ночи леса видно не было. Не стоило и искать. Киллер снова забыл, что это око не светится. Вздохнув, он повернулся в сторону только что затихшего скелета. Тот стоял неподвижно. Разноцветные зрачки опустились, слегка подрагивая.       - Где Хоррор? Нам надо идти. Работа выполнена, - он как ни в чем не бывало поднял глаза к коллеге, сверкая ими из-под капюшона. Черноглазый не ответил, и, пренебрежительно фыркнув, проворчал что-то себе под нос. Махнув рукой в примерную сторону, и сам отошел, резко вырезая что-то на кроне ближайшего дерева. Вскоре движения стали больше походить на попытку исколоть его и повалить точно также, как предыдущее.       Равнодушный взгляд проводил его, сразу слетая в указанное направление. Ноги в запыленных тапочках неторопливо понесли туда. Достаточно было сделать пару шагов, чтобы заметить глубокие следы больших стоп. Дорожка из них должна была привести к крупному скелету, в этом сомневаться не приходилось.       Совсем недалеко оказалось упавшее дерево. Щепки брызгами разлетелись по округе, теперь кое-где торча из снега. Едва проломленная лезвием часть резко прервалась неровными разрывами годичных колец. Вполне юное растение накренило при падении нескольких соседей, образовывая небольшой сбой в рядах одинаковых деревьев. В воздух, наполненный запахом смолы, вылетело небольшое облачко, что тут же развеял едва ощутимый морозный ветерок.       Еще пара минут пути по присыпанным щепками следам. Перед ним скелет в потрепанной временем и многими стычками толстовке. Широкая спина сгорблена, и даже сквозь слои одежды был хорошо различим рельефный позвоночник и некоторые ребра. Голова сильно опущена, видны только острые края дыры, выглядывающие из-за свалявшегося меха капюшона. Едва заметный наклон в сторону и вот даже такой мелочи нет в поле зрения. Пара шагов. Стал слышен тихий ритмичный стук. Зрачки уловили мелкое покачивание топором.       - Ты настолько уверен, что больше не было других вариантов? – хриплый голос остановил скелета в шаге от его обладателя. – Вдруг один «великий ум» Подземелья мог бы придумать план получше? – едкий смешок и скрип сжавшихся под невероятной силой зубов. Снова движение головой, будто из нее что-то вытряхивали, за чем последовала минута тишины. – И что, твой лучший способ – уподобиться человечишке? Решил на практике проверить, подойдет ли метод «клин клином вышибают»? – стук стал громче и больше не имел единого ритма.       Даст шумно выдохнул, равнодушно смотря в чужую спину. Все же преодолев оставшееся расстояние, встал лицом к лицу с говорящим. Красного глаза видно не было. Взгляд продолжил медленно исследовать изувеченный череп, бродя по руслам трещин, в которых кое-где до сих пор остались глубоко запавшие частички давно засохшей крови. Пальцы в пустой глазнице шевелились.       - Я все успел перепробовать. Сотни перезапусков – сотни попыток. И все они не увенчались успехом, пока тех, кого я знаю, обращали в пыль, - последний раз взглянув в пустую глазницу, он опустил голову. Глаза накрыл тяжелый туман воспоминаний и дум. – Только последняя идея дала хоть какой-то результат, - руки приподнялись, показывая бесцветные перчатки с въевшимися в швы серыми частичками. Их тут же покрыл свет ложных звезд на своде чужой пещеры. – Думаешь, мне было в радость повторять для них эту судьбу? Своими глазами видеть каждую смерть и быть ее причиной? Я хочу всех спасти, устранить угрозу, чего бы мне это не стоило. Так прекрати делать из меня чудовище, Хоррор.       Тяжелый вздох. Шорох одежды, скрип старого древка. На белый снег слетели остатки щепок. Красное око приобрело бордовый оттенок, отражая в себе излишне яркий блеск чужих зрачков. Даст мрачно поправил капюшон и отвел взгляд. Молча развернувшись, тяжелая крупная тень отправилась обратно по сплетению своих и чужих следов. Последовавший за ней напарник не поднял головы, пока они наконец не покинули этот мир.