The Year When the Sun Died

      Многие его тексты он так и не понял. Уоррел никогда не говорил даже коллегам. Он хотел, чтобы каждый видел свой смысл, хотел, чтобы люди думали. Наверное, это к лучшему. Хоть и столь странным образом, даже сейчас, когда он ушёл, Джефф всё ещё мог услышать от него что-то новое. Разгадать спустя годы какие-то загадки его глубокой, непостижимой души и, возможно, стать к своему дорогому, почившему другу немного ближе.       Знал ли Джефф его вообще хоть когда-то, понимал ли хоть немного? Существо, потрепанное алкоголем и психоделиками, настолько стремящееся к свету, насколько же и утягиваемое тьмой, обречённое на саморазрушение. Израненная, глубокая душа, увядающая в вязком неоново-чёрном мраке. При всей своей невыносимости Уоррел Дэйн был замечательным человеком. Ангел, павший под грузом своего горя, но безмерно излучающий свет, обречёный на скитания, но дарящий приют покинутым, заблудшим душам. Как же страшно, о должно быть, было в его бедовой голове, вечно обремененой тяжёлой думой.       Эта смерть застала Джеффа врасплох. Потеря кого-то настолько близкого, кого-то, кого ты знаешь едва ли не всю жизнь, ощущается нереальной, как страшный сон, такого просто не может быть. Но Джефф не мог проснуться. Выйти в город после его кончины оказалось настоящим испытанием. Чуть ли ни каждый фонарь погружал Джеффа в воспоминания. Они пережили вместе много счастливых моментов. Конечно, порой было тяжело, но все это забывается. Особенно сейчас, когда его больше нет. Все эти ссоры, все разногласия и бесполезная злоба не имеют больше никакого смысла. То, как сильно он ненавидел его в моменте, ни разу не сравнится с тем, как он на самом деле сильно его любил. Теперь он помнит лишь светлые дни, помнит кристально ясно. Ах, если бы мудрый Уоррел дал совсет, сказал, как справиться с этой рвущей, леденящей тоской. Заботливый и мягкий, он умел подобрать слова или хотя бы дурацкую шутку. Джефф безмерно будет скучать.       Джефф едва ли снова не схватился за бутылку. Этот яд. Чёртова мерзкая жидкость забрала столько душ. Забрала и его дорогого Уолли. Конечно, дело было не только в этом, но алкоголь определённо забил гвоздь в крышку его гроба. Джефф с таким трудом от этого отказался. Он боялся сорваться. Да и потом, как бы сильно он ни хотел снова увидеть Уоррела, вслед за ним отправляться не хотелось. «Прости, дорогой друг. Мы встретимся, но не сейчас» . И всё же, как тяжело поверить, что его нет. Конечно, это не первая смерть, которую Джеффу приходилось пережить, но явно одна из самых тяжелых.       Джефф часто думал о Nevermore. Спустя годы он изрядно заскучал по этим надоедливым засранцам, а ведь, казалось бы, они тогда так его достали, что он поклялся больше никогда с ними не работать. Наверное, он просто-напросто боялся утонуть с Уоррелом и Джимом в паскудном, убивающем образе жизни. Ван поддержал его тогда. Они всего лишь хотели завязать. Но было ли то к лучшему? Могли ли они спасти его? Как невозможно заставить лошадь пить на водопое, так невозможно и уговорить старого алкоголика отказаться от бутылки, как ни пытайся. Джефф знал не понаслышке. И ведь всё-таки Уоррел пришёл к этому. Кажется, ещё недавно он начал заботиться о здоровье, по крайней мере, пил он меньше. Но старое уставшее сердце уже не выдержало. Слишком поздно и, кажется, Уоррел это чувствовал, не просто же так его новые тексты были так преисполнены смертью. Он думал об этом. Были ли то годы или увядающее здоровье, но что-то заставило его чувствовать свой закат. В последний раз, когда Джефф общался с ним, ему казалось, что друг был полон жизни. Столько планов у него было ещё для Sanctuary, столько желания жить, творить. Джефф знал, что Уоррелу ещё было, что сказать, о чём спеть.       Несмотря на все разногласия, Nevermore должен был собраться ещё раз, однако судьба распорядилась иначе. Возможно, Джеффу стоило подумать об этом раньше, но он был слишком занят. Жизнь не ждёт. Она коварна и скоротечна, и мы успеваем лишь оглянуться и пожалеть о том, что не смогли уловить мгновение, рассыпающееся на наших глазах, точно прах. Порой лишь секунда отделяет беспечное, полное света и надежды «до», от мрачного и бессмысленного «после». Одна лишь секунда. Неуловимая материя обращает все планы, мечты и надежды в ничто. Точно последний вздох, после которого твой друг, брат, любимый человек превращается в пустую оболочку, в историю, легенду. Что-то, что было и чего больше никогда не будет. Просто воспоминание. Жизнь, особенно чужая, кажется долгой. Кажется, что вместе можно все успеть. Ровно до момента её конца, пока она не гаснет, как вспышка. Когда-то она была и исчезла так же быстро, как возникла, оставив за собой нестерпимую пустоту. Каждая жизнь такая. Вспышка. Не успеешь и глазом моргнуть, как осенним листом начинаешь увядать. Жизнь Джеффа ⸺ не исключение. Он постепенно подходит к тому возрасту, когда близкие стремительно уходят. Год за годом их становится всё меньше. Один за одним. Особенно тех, кого он помнит едва ли не с детства. Многие из них теперь спят бархатным сном. Уже не за горами тот день, когда он и сам станет всего лишь легендой.       Уоррела похоронили совсем недавно, но Джеффу казалось, что его нет уже целую вечность. Он всё ещё скорбел и, вероятно, будет всю жизнь. Где-то в глубине души он не верил, что больше никогда не увидит Уоррела. Больше никаких звонков, никаких сообщений, больше никаких шуток, никакой совместной музыки. Джефф никогда больше не увидит его улыбку, никогда не обнимет и никогда не отведает его чудесной пасты. Никогда больше. Каждый раз, как в первый, в это поверить тяжело.       Багряный закат сиял над Сиэтлом, озаряя дома и голые деревья ярким светом, под ногами хрустел грязный городской снег. Солнце светило ярко, но не грело ничуть, хотя вряд-ли хоть что-то смогло бы теперь согреть Джеффа. Уже давно он не мог найти себе места. С момента его смерти жизнь стала какой-то неуютной. Последнее время они общались не так часто, это его и тревожило. Джефф жалел, что не сказал ему раньше о том, как сильно дорожит им. Почему же все эти простые, но такие важные слова люди держат при себе до конца? Сожаление останется с ним навсегда. Сожаление, скорбь и ужасная тоска. Эти же чувства и заставили выйти его из дому в этот морозный вечер. Ноги несли его сами, несли на кладбище, туда, где его дорогой друг нашёл свой последний приют. Эту могилу часто посещали. Всё-таки Уоррел прожил замечательную жизнь. В этот поздний, холодный час Джефф не ожидал там кого-то встретить, но некая тёмная фигура, в последних красных лучах заката уже стояла у могильной плиты. То был Джим Шеппард — его давний знакомый, басист Nevermore. Ещё один хороший друг Уоррела, если не лучший. С Джеффом в последний раз они виделись на похоронах. Тогда, оба разбитые, некогда коллеги и хорошие знакомые обменялись лишь парой слов. Бедняга Джим переживал потерю гораздо тяжелее. Всё-таки с Уоррелом они были куда ближе, чем Джефф. Родственные души, которым когда-то так удачно повезло встретиться и не повезло столь трагично расстаться. Куда теперь ему идти? Чем заниматься? Почти всё, что делал Джим, он делал с Уоррелом. Что же теперь будет со всеми его планами, проектами? Джефф за него волновался.       Джим услышал мягкий хруст снега и медленно повернул голову. Их взгляды встретились. Джим выглядел измотанным и опустевшим, едва ли не таким же мёртвым, как его трагично ушедший брат по духу. Казалось, этот парень буквально потерял землю под ногами, его пошатывало, возможно, он был немного пьян. Джефф всей душой понимал его. Глаза Джима, помутневшие и опухшие, безмерным унынием блестели на бесцветном лице, сочувственно приветствуя Джеффа. Они поняли друг друга без слов. Пару шагов навстречу, и они уже оказались в объятиях друг друга.       Джим уронил голову Джеффу на плечо, Джефф смял в кулак его куртку. Слезы, как золотые полосы, рассекающие небо, сами собой покатились по щекам. Они оба неожиданно для себя с отчаянием разрыдались. Джим мелко дрожал, судорожно сжимая товарища, а Джефф тихо всхлипывал, успокаивающе хлопая его по спине.       Красно-голубой горизонт облачился чёрным. Небо исчезло во мраке. Такие глубокие раны требуют времени, чтобы зажить, а порой и навсегда остаются кровоточить. Жизнь, до абсурдного скоротечная, продолжается. Продолжается после смерти Уолли, продолжится после смерти Джеффа и Джима. Холодный, маленький, голубой шарик не перестанет крутиться, несмотря на все мирские трагедии. Нужно лишь ценить каждый момент, проведённый на нем, ведь скоро жизнь подойдёт к концу. Всё подходит к концу, ничего никогда не длится вечно, а за осенью всегда приходит зима. Над Сиэтлом неспешно закружились снежинки, укрывая кладбище мягкими одеялом. Спи спокойно, милый друг. Пусть сцена и опустела, но твой голос всегда будет звучать в наших сердцах. В наших сердцах ты никогда не умирал. Никогда.