pretty/милый

— Д-должны ли м-мы, сводная сестра? — голос Эйгона дрогнул, а его прекрасное бледное лицо покраснело, как роза в полном цвету. Кровь прилила к щекам, и казалось, что она пылала в его жилах так же пламенно, как и сердце. — Сестра, — пылко и знойно поправила его Рейнира. Её грудь, словно спелый плод, выпала из платья, пока она приближалась к нему, склоняясь всё ближе и ближе. — Да, теперь мы муж и жена, Эйгон. И мы должны выполнить наш долг перед королевством и закрепить наш брак. Освятим его пламенем и кровью, дорогой брат, — произнесла она. Губы Рейниры коснулись его губ, и Эйгон почувствовал аромат мяты, смешанный с нежной пряностью. Этот запах пробудил в нём воспоминания о детстве и вызвал трепет в душе. — Я-я... Н-никогда, — Эйгон пытался сосредоточиться на её глазах, на её лице, но Рейнира лишь теснее прижалась к нему, когда он уткнулся в роскошное декольте платья своей сестры – своей жены. Её груди цвета опалов, округлые, как две большие луны, слегка проступали сквозь малиновое платье, которое облегало её фигуру. Эйгон обратил внимание на нежно-розовые соски и задумался о том, каково это – оказаться в объятиях своей старшей сестры, прижиматься к её груди и чувствовать тепло её кожи, как это делает голодный младенец. Эйгона пронзило внезапное ощущение, как будто внутри него вспыхнула огненная стрела. Это чувство сжигало его изнутри, напоминая о языках пламени Солнечного Огня, которые облизывали его внутренности. Тело предало его: под бриджами становилось заметно, как оно реагирует на близость сестры. А она все ластилась и ластилась к нему. И её ласка лишь усиливала его нервозность, заставила покраснеть ещё больше –пожалеть о том, что он не выпил хотя бы один-другой бокальчик вина. Оно могло бы придать ему смелости унять тревогу, которую он испытывал в её присутствии. Но Эйгон желал её, хотел, чтобы Рейнира знала о его чувствах, даже если он был неуверенным и неопытным. — Я знаю, мой милый муж, — от её комплимента по его обнажённой коже побежали мурашки. Эйгон оказался в ловушке: её руки по обе стороны от него, жар её тела совсем рядом, и Рейнира почувствовала изысканный аромат, который исходил от него. Эйгон едва мог думать или говорить. — Милый? Ты считаешь меня милым? — Он замер, слушая её, и наслаждался каждым словом, которое слетало с её розовых губ, точно сладкий мёд. — Да, муж, ты самый красивый и прекрасный юноша. И ты такой только для меня одной, — музыка для ушей Эйгона – от её слов его член полностью затвердел. Рейнира слегка ахнула и, посмотрев вниз, на его промежность, заметила выпуклость. Затем она слегка надавила на неё коленом. — Твои волосы прекрасны, они лучше, чем у любой другой девицы, — Рейнира провёла рукой по пряди, накручивая её на палец. — Они мягкие, как шёлк, а вплетённые в косы изумруды делают тебя похожим на сказочного принца. Кажется, будто ты весь сияешь, как будто ты покрыт звёздной пылью, — Эйгон прижался к ее макушке, желая, чтобы она запустила больше пальцев в его волосы и потянула за них. — Рейнира, — хрипло произнёс он. С его члена стекала капля предсемени. Рейнира ласково взъерошила его волосы, как он и хотел. Эйгон закрыл глаза и закусил губу. Она осторожно поцеловала закрытые веки. — А твои глаза… — Он посмотрел на неё так, словно заглянул ей в самую душу. — Они завораживают меня. Они прекрасны, как фиалки, и от них у меня перехватывает дыхание. — Рейнира, — слабым голосом произнёс он, и его горло сдавило. — И эти губы, муж мой, пухлые и красные и.... — Сестра, пожалуйста! — взмолился Эйгон. Его голос был полон отчаяния и боли, а тело сотрясала сильная дрожь от невыносимого желания. И она смягчилась, нежно и сладко целуя его. Но Эйгон застонал, требуя большего. Он прикусил её губу и, поспешно проникнув языком между их губами, вторгся в её рот. Рейнира была очень удивлена и не ожидала, что страсть её брата будет настолько сильной. Однако теперь, когда он надкусил, испробовал, то захотел зайти еще дальше. Его сестра – единственный напиток, способный утолить жажду, и единственная пища, которая могла насытить его пустой желудок. Он углублял поцелуй, прерываясь лишь для того, чтобы сделать короткий вдох. — Эйгон, брат, подожди, — выдохнула Рейнира. Но он быстро и требовательно задрал её юбки. — Я не могу, сестра. Мой член уже изнывает от желания. Прошу, жена моя. Я х-хочу... Трахнуть тебя, — прошептал Эйгон. Его слова растворялись, таяли, словно снежинки на ладони, а руки дрожали от волнения. — Ах, Эйгон, дорогой мальчик, ты просто очарователен! — воскликнула Рейнира. Эйгон был смущён её похвалой. Её великолепное платье сбилось вокруг талии. Он не мог оторвать взгляд от её золотистых чулок, которые заканчивались на середине бёдер, обнажая кремовую кожу. Его глаза расширились, когда он понял, что она не надела исподнее. Её лоно открыто взору – покрыто серебристыми завитками, такими же, как и его волосы. Оно поблёскивало от горячей липкой влаги, и ему хотелось снова и снова погружать в неё свой член, пока тот не напитается ею. — Т-ты можешь оседлать меня? — застенчиво спросил Эйгон, всё ещё краснея. Рейнира улыбнулась. — Если мой муж попросит меня об этом. — Да, п-прошу тебя, жена, — ответил Эйгон, и его сердце забилось чаще. — Тогда покажи мне свой член, милый мальчик, — попросила Рейнира. Эйгон весь вспотел, когда расстегнул бриджи ровно настолько, чтобы достать член. — А теперь, милый брат, прикоснись к моим губам и убедись, что я достаточно влажная. Эйгон придвинулся, чтобы прикоснуться к ней руками, но Рейнира покачала головой: — Нет, нет, твоим красивым членом, милый мальчик. Эйгон тут же послушался, обхватив пальцами головку, опасаясь, что, как только его член коснётся её, он может слишком рано излить семя – не в её лоно, как ему хотелось. — Пекло! — удивлённо воскликнул он, раздвигая её губы и видя перед собой самое прекрасное, что ему когда-либо доводилось видеть: розовое и влажное, словно сироп, мягкое, как лепестки цветов, и тёплое. — Ты так прекрасна! — Да, Эйгон, красивая и тугая, — Рейнира дразнила его, потираясь о головку члена. — Я хочу, чтобы ты кончил глубоко в меня – наполни семенем, дай нам нашего ребенка. О, блядь! Не в силах больше сдерживаться, охваченный похотью и желанием, которые пробудили в нём её грязные слова, Эйгон резко подался вперёд и полностью вошёл в сестру. Она приняла его, и он застонал от облегчения – её тугие стенки сжались вокруг него. Он слышал, как её сердце билось где-то совсем рядом, быстро и отчаянно, как и его собственное. — Седьмое пекло, сестренка. Рейнира. Ты такая теплая. Боги. Она медленно, но уверенно поднялась с него, вздыхая. — Я чувствую себя такой наполненной, муж мой. Такой цельной и удовлетворённой, милый брат, — Рейнира снова опустилась на него, и Эйгон, застонав, вновь вошёл в неё. — Да, милый, вот так, — проскулила она, прижимаясь к нему с похотливым хлюпаньем. Её лоно чувственно скользило по его стволу, становясь всё более скользким. Она двигалась на нём быстро, уверенно. — Эйгон, прошу, — произнесла Рейнира, глядя на него из-под полуопущенных век. Её грудь, скрытая под корсажем, словно стремилась вырваться на свободу. Эйгон осторожно снял его, обнажив упругие соски. Он не мог отвести от них взгляд, любуясь их округлостью, остротой сосков. Его переполняло желание. — Пожалуйста, любовь моя, они ноют, — прошептала она. Эйгон с жадностью припал к груди, посасывая и вдыхая сладкий запах молока. Он мечтал о том, чтобы материнское молоко наполнило его рот, обожгло его язык своей сладостью, и он мог бы лакать его. — О, да! Боги, Эйгон! Продолжай, да, — Рейнира задыхалась от наслаждения, а он нежно посасывал её сосок, одновременно жёстко двигаясь внутри неё. Она провела пальцем вниз по животу, к клитору, и погладила чуть выше того места, где Эйгон был глубоко в ней. Эйгон ощутил, как она сжимала его член, и застонал от удовольствия, покусывая её соски в ответ. — Пекло, пекло! Да, вот так. Я уже совсем рядом, милый. — Её лоно было невероятно гладким и скользким, таким божественным, что влага капала на него, пачкая одежду. Эйгон был так близок, но ему очень хотелось помочь ей, доказать, что он достоин быть её мужем – отцом её детей. Он убрал её пальцы от набухшего клитора и заменил их своими, на которых красовались замысловатые кольца. — Эйгон! — воскликнула сестра. Но он не обратил на неё внимания и продолжал ласкать её, не отрываясь от её груди. Эйгон надавливал острым краем кольца из драконьего крыла на её клитор. Рейнира всхлипывала, когда её розовая жемчужина соприкасалась с валирийским серебром, украшенным изумрудами и огненными рубинами. Это было обручальное кольцо Эйгона, покрытое её соками. Оно служило доказательством того, что он заявил свои права на её тело, что они потвердили свой брак. Эйгон, уже заметно осмелев, нехотя отпустил её сосок. — Дорогая жена, посмотри, как прекрасно твое тело, оно с радостью принимает меня, — Эйгон ещё более интенсивно начал ласкать её клитор своими кольцами, надавливая на него драгоценными камнями. Рейнира захныкала. — Это слишком, Эйгон. Я.... — Да, ты сможешь принять все, моя прекрасная жена, — Эйгон был на грани. Её тело притягивало его всё сильнее. — Я так близко, любовь меня. Обхвати меня, мои пальцы. Кончи вместе со мной, и я дам тебе наследника, моя королева! — воскликнул Эйгон. Изумруды и рубины коснулись её клитора, а его слова прозвучали в её ушах. Рейнира застонала, сотрясаясь всем телом. Она не могла сдержать силу, с которой её тело прижималось к нему. И Эйгон кончил за своей женой. Быстро и с гордостью – полностью отдавшись своей страсти и любви. Его семя распространилось по всему её телу, пустив корни глубоко внутри её королевского чрева. Рейнира упала на кровать рядом с ним. Их королевская стать пошатнулась: они оба были потными и взъерошенными, но невероятно счастливыми. Его семя стекало по внутренней стороне её бедра, намереваясь испортить золотые чулки. Эйгон вытер семя о её тяжёлые соски и предложил ей облизать пальцы вместе с кольцами, которые она испачкала. Он посмотрел на неё, проверяя, согласится ли она на это. И Рейнира решилась – сначала она облизнула его палец, а затем медленно очистила каждое из его колец кончиком языка, делая это медленно и дразняще. Но самое интересное было впереди – она оставила его обручальное кольцо на потом. Рейнира засосала зелёные и красные драгоценные камни в рот так же, как Эйгон сделал это с её сосками. — Рейнира, я люблю тебя, — задыхаясь, произнёс Эйгон. Слова давались ему с трудом, но он был поражён тем, насколько прекрасной она была в этот момент. Её губы были влажными и припухшими, они были полны ими – ими обоими. Он не хотел, чтобы она останавливалась, ведь его очаровательная жена полна приятных сюрпризов. Он был готов провести целую вечность, открывая для себя каждый из них, пока его сердце и душа будут биться для нее – за нее. — И я люблю тебя, мой милый и нежный муж, — сказала Рейнира и поцеловала его долгим и нежным поцелуем в губы. В этом поцелуе было обещание, что у них еще все впереди.