Сердца перебой

- Сереж, ты чего? Волков вошел в просторное помещение с панорамным окном, которое служило и кабинетом, и спальней, и комнатой отдыха одновременно, и увидел сидящего на полу Разумовского. Тот поднял глаза, но тут же отвернулся. - Все в порядке, просто устал. Прозвучало не очень правдоподно, голос Сережи дрожал. Олег почувствовал, как внутри холодом растекается нехорошее предчувствие. Он подошел поближе, присел и, обхватив пальцами подбородок друга, заставил посмотреть на себя. Зрачки Разумовского были расширены, белки нездорово краснели. Волков видел это и раньше, но каждый раз, как впервые сверипел. Не из-за поведения Сережи, а из-за того, что снова упускал момент, когда ситуация становилась хуже. Это всегда происходило внезапно, но Олег винил себя, опять не сумевшего разглядеть в состоянии друга тонкий, как кончик иголочки, намек на истерику или приступ. Причин могло быть много. Это откликалось в Волкове тягучей, ноющей болью. Вот и сейчас под ребрами застучало глухо и давяще. Мужчина привык держать при себе эмоции, но в такие моменты контроль покрывался непозволительным для военного его уровня количеством трещин. - Что ты выпил? - слова, произнесенные зло и громко, плетью хлестнули в тишине. Сережа слабо толкнул Волкова, пытаясь отстранить лицо, но попытка оказалась тщетной. - Не кричи, пожалуйста. - выдохнул юноша. - Что. За. Таблетки? - тише, но не менее гневно спросил Олег. Он нервно огляделся и заметил рядом с диваном блистер. Резко отпустив друга, Волков метнулся к поблескивающей облатке. Она зашуршала в руках. На обратной стороне повторялось название препарата, разделенное на куски выемками от таблеток. Олег с легкостью понял - нейролептик - и с ужасом осознал - пусто. - Бляяяяяять, - протянул Волков. Он со скростью хищника оказался перед другом. Тот выглядел совсем неважно. Сгорбившийся, обхвативший себя руками Разумовский, положил подбородок себе на грудь, закрыл сухие глаза, и мелко дрожал. - Сереж, ну зачем? - хрипло спросил Олег, сжав пальцами плечи юноши. - Я снова его видел... - тяжелый вздох - в зеркале. - Это должно было помочь, ты считаешь? - Оно помогло, только вот теперь... Волков поднял голову вверх и позволил себе несколько минут, чтобы успокоиться, после чего решительно подхватил легкое худое тело друга и понес в ванную. Там, аккуратно опустив Сережу на прохладную плитку, осведомился: - Насколько давно ты накидался? - Где-то пол часа назад, - вяло ответил юноша. - В желудке еще осталось, - подытожил Олег и склонил Разумовского над унитазом. - Сам или тебе помочь? - Все будет в порядке, не надо... - Значит, я помогу. Мужчина коснулся губ друга пальцами, внезапно остановился, но, быстро пресекая смятение, протиснулся в рот и надавил на основание языка. Рвота сначала была водой, потом желчью. Сережа пытался отстраниться, кашлял, чуть ли не выплевывая внутренности. Волков позволял ему только перевести дыхание и снова заставлял извергаться в слив. Через несколько минут Олег прекратил мучать друга. Снова взяв на руки совсем ослабевшее тело, Волков отнес его на диван. Разумовский упал безвольной куклой. Челка прилипла ко лбу, рыжие волосы казались неестественно яркими на фоне болезненно бледной кожи. Олег опустился на пол на колени, положил на диван предплечья параллельно юноше, и опустил на них свою тяжелую голову. - Ты с каждым разом повышаешь ставки, - с усталостью выдал мужчина - следующий раз может оказаться последним. Если не этот. Волков на несколько секунд задумался и продолжил: - Я должен вызвать скорую. Это уже не шутки. Да и никогда ими не были. Сережа открыл влажные, слипшиеся веки и, глядя в потолок произнес: - Ты же понимаешь, что нельзя. Все узнают... - Ты можешь умереть. Эти слова эхом прокатились по комнате и бумерангом вернулись к Олегу. Он не мог допустить такого, просто не мог. - Пожалуста, - простонал юноша - это не летальная дозировка, я не совсем дурак. - И что ты мне предлагаешь делать? - Просто побудь рядом, - прозвучало так уязвимо, что что-то у Волкова сжалось что-то внутри. - Хорошо. Они затихли. Разумовский лежал, иногда издавая хрипы и чуть слышные стоны. А Олегу было безумно больно, желание разбить в кровь кулаки о первую попавшуюся стену никак не отпускало, но в тоже время отходить от друга не хотелось. Мужчина медленно потянулся к Сереже и накрыл его ладонь своей. Прошло часа два, не меньше, прежде чем дыхание Разумовского пришло к чему-то, похожему на норму. - Сереж? Тот повернул голову. Синяки под глазами были такими темными, что их можно было принять за косметику. - Ты сколько не спал? - спросил Волков, борясь с уже знакомым, но странным желанием коснуться лица юноши. Разумовский промолчал, совсем невесело улыбнувшись. - Мы сменим тебе психиатра. - Хорошо. - Хорошо?.. Олег до этого думал, что сильнее волноваться уже не получится, но, видимо, ошибся. Сережа никогда так охотно не соглашался, сдавая позиции. - Я просто устал, - заметив перемены в выражении лица друга сообщил Разумовский. - к тому же тебе всегда было бесполезно сопротивляться. Снова эта улыбка. Она казалось такой нежной, что у Волкова защемило в груди. - Спасибо тебе, - прошептал юноша. Ладонь Олега все еще лежала поверх его ладони. Заметив это, Сережа покраснел. Волков сам смутился, невольно залюбовавшись румянцем на бледном лице, и уже хотел убрать руку, но чужие тонкие пальцы удержали ее. Друзья встретились взглядами. Повисло неловкое молчание. Олег распутал крубок мыслей очень быстро, красная ниточка нашлась. В ее существование не верилось, но привыкший доверять своей интуиции мужчина осознал что происходит и, кажется, происходило раньше. Тело как будто обмакнули в кипяток. Волков дотронулся свободной рукой до щеки Разумовского, все еще влажной от слез, а после медленно приблизился к его лицу. - Олег, ты что...? - несколько испуганно попытался спросить Сережа. - Как будто ты не знаешь, что я делаю. Глаза напротив наполнились пониманием, пальцы удерживающие кисть мужчины задрожали. - Сереж, ты хочешь? - Хочу, - прошептали в ответ. Поцелуй был совсем поверхностный, просто касание губами, но это отозвалось таким теплом внутри Волкова, что мысли о недавнем событии на несколько секунд стерлись из памяти. Олег отстранился первый. - Теперь тебе придется скрывать еще и это, - устало, но с нежностью улыбнулся Волков.