Дайкири и рулетка

      Апокалипсис мечтаний и грёз Чимина означал бы конец его самого, потому что он по природе – невозможный романтик, и его мысли и выражения – умелое прикосновение тонких пальцев к струнам арфы. Мечты стимулируют его жизнь, как укол адреналина. Без них он не чувствует себя живым, если на него находит хандра – будто кто-то нажал стоп-кран в закоулках его души – Чимин теряет ориентацию, он может оступиться и полететь камнем с обрыва под закат. Поэтому он не мыслит себя без самовыражения, без музыки, без рисования и создания чего-то уникального. Этим он себя отвлекает и спасает от страшных снов.       О том случае со знакомством в интернете Чимин старается не вспоминать, он не рассказывает об этом друзьям, и тем более не делится этим с Чонгуком, который ненавидит выслушивать истории Чимина о том, как тот пытается найти себе кого-то – ведь он есть рядом с ним. Эта ревность как лава, и подобные их разговоры заканчиваются ссорами, после которых они могут не разговаривать днями или неделями. Но Чимин ни за что не перескажет это свидание Чонгуку, который просто разозлится и купит ему перцовый баллончик, который всегда будет просто валяться где-то в квартире, но не в рюкзаке или кармане куртки. Однако есть противоречия в словах и действиях Чонгука, ведь он сам постоянно с кем-то знакомится, и его знакомства заканчиваются постелью. Он не может объяснить, почему так поступает (или не хочет), а Чимин и не требует причин, это ведь чужая личная жизнь. Нет ничего более обременительного, чем вынашивать в себе очередной секрет. Из свидетелей только он и его сосед. Очень привлекательный и сильный сосед.       И сразу Чимин возвращается мыслями к этому соседу.       Он никогда не видит, когда тот выходит из своей квартиры, он видит его только тогда, когда сосед именно возвращается в неё, и это всегда происходит по ночам (в крайне редких случаях можно застать под утро). Может, он уходит на работу ранним утром? Потому что Чимин никогда не просыпается раньше девяти утра. Но если это правда, то как он может так долго работать? У него выходит больше двенадцати часов за одну смену, тяжело жить в таком ритме. И они довольно часто встречаются после полуночи на лестничной площадке – когда Чимину становится страшно, и он вылетает из квартиры либо с загнанным сердцем, либо с бутылкой в руках. Они не разговаривают, просто приветствуют друг друга удивлёнными взглядами.       Чимин проверяет почту, открывает письмо с астрологическим прогнозом в попытке получить в нём надежду. Но ни одного намёка. Может, он упустил подсказку между строк? Или он должен расшифровать через Цезаря сообщение? Ему нужна иллюзия того, что сосед напротив что-нибудь испытывает к нему, что он хочет познакомиться с ним и ждёт первого шага от него. Тогда Чимин постучался бы ему в гости под предлогом благодарности за спасение. Почему в астрологическом прогнозное для него они не написали, что он столкнётся с соседом в ресторане их дома и что они поужинают вместе с за одним столом? Просто в качестве совпадения. Нет. Ни грамма на счастье. От этого хочется напиться и закурить. Чимин не курит, зато пьёт.       Напоминание на компьютере уведомляет Чимина о начале новой серии дорамы. Он идёт к холодильнику, мешает сладкий коктейль и усаживается перед плазмой – у него впереди целый час, чтобы напиться и поплакать. Он любит плакать, мама всегда воспитывала его так, что такие эмоции нельзя держать в себе, что плакать – это нормально, потому что слёзы снимают эмоциональное напряжение, и что если он не будет выражать свои эмоции, это может закончиться приёмом у психолога.       Несколько раз за вечер ему звонит Чонгук на стационарный телефон, но Чимин не хочет ни с кем общаться прямо сейчас, поэтому выдёргивает его из розетки, отключает мобильный и оставляет только почту на компьютере, потому что в конечном итоге Чонгук сдастся и напишет ему именно там. О, да, ему определённо нравится нервировать Чонгука и выводить его на эмоции. Чимин только хохочет и падает под меховые подушки. Наверняка Чонгук хочет позвать его с собой в клуб, где заставит напиться, а потом его, такого красивого и утончённого, будет домогаться под крышей из облаков.       — Так что jeblo te veslo koje te prevezlo, — и он допивает третий бокал.       Время близится к ночи, Чимин хмелеет от всех выпитых коктейлей, даже если он пытался соблюдать свою систему распития – когда он делает большие перерывы между бокалами, чтобы успеть вовремя понять, что он уже достаточно напился и что ему хватит для лёгкого вечера. Чимин накидывает на себя тонкий длинный халат до щиколотки и, прихватывая бутылку коньяка, выбирается из квартиры, прямо в тапочках. У него нет цели напиться до беспамятства и, укатив в другой город, повторить историю «Однажды в Вегасе», ему становится тошно в квартире в одиночестве.       В лифте до первого этажа Чимин с какой-то туповатой эмоцией на лице разглядывает отражение в зеркале – он его не узнаёт. Он хочет спросить: «Боже мой, что же с тобой стало?», но боится, что получит на него ответ, и отворачивается, чтобы перевести вектор своих мыслей на другой объект. Он не хочет рассуждать о самом себе. Прохлада улицы проходится ветром по плечам и проникает под халат, Чимин сильнее закутывается. В воздухе стоит промозглый запах – после жуткой дневной жары, – асфальт блестит от влаги, фонари впереди освещают пустую улицу, на небе не видно ни одной звезды, и он хочет закричать на весь район, чтобы почувствовать, насколько он одинок. Но с ним случается сдержанная вежливость. Ему нравится такая композиция из влажного воздуха, лёгкости и опьянения. Ему нравится, что он в любой момент может пресытиться своими чувствами, забежать в подъезд, вернуться в квартиру, уронить голову на подушку и, сжимаясь, согреться под тёплым одеялом. Это ощущение безопасности. Вот только было бы ему к кому прижиматься, под кем отогреться.       Чимин накрывает себя руками, окутывая слабым теплом, и скрещивает ноги, но его плечи дрожат. Почему-то он не может оторвать взгляд от уличного двора впереди, щурится, но размышления замыливают взгляд. И если кто-то возникнет в той глубине теней, если кто-то вылезет из-под них и помчится к Чимину, он, возможно, всё равно не сможет сдвинуться – скорее всего, от страха, а не от гипнотизирующей темноты.       Чимин открывает бутылку со звонким хлопком пробки, делает три маленьких глотка, проливает себе несколько капель на подбородок, вытирает запястьем и тяжко вздыхает. Справа от себя слышит приближающиеся шаги. Так что, он здесь не один? Ему не удастся прочувствовать ощущение тотального одиночества во всей вселенной? Сосед сначала не замечает одинокий силуэт, укутанный в халат, он смотрит под ноги и думает о боли в шее. На нём классический смокинг, чёрные конверсы с трещиной на подошве и красные кляксы под носом и на левой стороне груди. Галстук полуразвязан. Чимин не сразу его узнаёт. Сосед, оторопев, замирает в нескольких шагах от подъезда. Оглядывает с ног до головы. Думает.       — Коньяк? Это для аристократов, а не для глупых детишек, — басит тот с хмурым лицом. — И он явно не для попоек на лавочке. Ты как бомж. Постоянно где-то вне дома. — Он поворачивает бутылку этикеткой к себе. — Martell XO Extra Old? Думаю, тебе просто повезло выбрать этот алкоголь, это удача, а не твой собственный выбор. Ты до такого не додумался бы. Любишь фрукты? Сколько?       — Выдержка 36 лет.       — Отлично.       — И я думаю, что мне самому решать, где и что пить.       — Смело. Дерзко. Провокационно.       — Эпатажно, — как бы догадываясь, заканчивает за соседом Чимин.       — Нет. Вульгарно. — Парень полностью снимает с себя галстук и запихивает его в карман пальто. — И бесконечно тупо. Лучше купи себе пива. Оно тебе больше подходит.       Чимин, оскорблённый, приоткрывает рот от возмущения, но он слишком пьяный для формулировки ответа, а потом замечает пятна.       — У тебя... кровь, вот тут, — он протягивает руку с бутылкой и тычет пальцем в носогубную складку, — и вот тут, — а потом тычет в грудь, не рассчитывая силу.       — А ты полураздетый на улице, мы так и будем обмениваться очевидными фактами? — огрызается парень и стирает кровь с лица, а Чимин ловит себя на том, что смотрит то в его глаза, то на его губы. Почему он такой красивый и притягательный? Должно быть наоборот.       — Просто решил проветриться. Скучно стало.       — Ага, решил собутыльника найти. Или подцепить очередную шавку для одноразового заезда. Ты любишь манипулировать людьми, куколка. Только я всё это вижу.       — Я не алкоголик! И не шлюха.       Стоя в лифте, они обмениваются молчаливыми взглядами, которые не выражают ни заинтересованность друг в друге, ни жалости к положению друг друга – один одинокий алкоголик, а второй законченный трудоголик, – ни злобы, ни доброжелательности. Просто обычные скучающие взгляды, каким обычно разглядывают вазу на столе или узор на обоях. Лифт плавно останавливается на их этаже, и тогда Чимин, упираясь руками в щели, встаёт в проходе, за мгновение до этого намеренно стянув с одного плеча халат.       — Так ты не думал вступить в клуб анонимных алкоголиков? — не выдерживает парень. Ему он становится любопытен. На пару минут. — А малолеток туда принимают?       — Что? Нет! Может, ты объяснишь, как правильно пить коньяк? Я действительно плох в таких вещах.       — Загугли.       — Но передо мной живое существо, с которым приятно...       — Существо? — он удивлённо ухмыляется.       — ...общаться, чего уж врать. Да и вообще я с людьми люблю общаться, а не втыкать в смартфон. Люди перенимают опыт друг от друга, а не от интернета. Я же обещал угостить тебя, а мне немного одиноко, — двери лифта закрываются, но Чимин вдавливает их обратно. Сосед прижимается лопатками к стене, скрещивая руки на уровне паха. Взгляд у парня нахальный, самовлюблённый, игривый.       — Блять, звучишь как сорокалетняя одинокая женщина, которую в последний раз трахали на выпускном, — он тяжко вздыхает, поднимая взгляд к потолку, и по сетчатке глаз ударят холодный свет лампы, он жмурится. — У меня тяжёлая смена, я просто хочу упасть на кровать и сдохнуть, потому что мне придётся стоять на ногах всю следующую ночь. Но в идеале я хотел бы не просыпаться.       — Ну... ну, пожалуйста, я сильно не задержу тебя, просто немного выпьешь для крепкого сна. Если будешь трудиться без отдыха, начнутся проблемы с организмом.       — Ой, как будто ты знаешь, каково это – работать по двенадцать или четырнадцать часов, дюймовочка. Ты либо в рот отлично берёшь, либо вкусно готовишь. Две эти вещи соединить не удастся. И вообще, ты сейчас похож на подъездного насильника. Только знай, что свою задницу я буду защищать до последнего. Ты того парня чуть букетом не изнасиловал, я всё видел. Так что, наверное, это я ему оказал услугу, а не тебе.       Чимин виновато закусывает нижнюю губу, приподнимая плечи и складывая руки на груди. Он делает шаг назад, выпуская соседа из лифта.       — Соглашайся, я сделаю самый твой лучший в жизни! Ты не разочаруешься.       — Блять, — уже менее раздражённо и более обречённо выдыхает сосед. И Чимин понимает: астрологический прогноз соврал.

* * *

      — Клади верхнюю одежду куда хочешь, — Чимин тут же несётся на кухню, по пути включая свет во всех комнатах.       Он ставит бутылку на стол, отыскивает на полках два стакана, споласкивает их и прихватывает с собой в спальню, куда инстинктивно двигается сосед. Так непривычно видеть его в своей квартире. Он выглядит как-то вычурно здесь, будто его вырезали из журнала с автомобилями и вклеили с детскую раскраску. Чимин думает, что хотел видеть бы тут его у себя как можно чаще. Он выглядит безумно сексуально в этой одежде и в его спальне рядом с кроватью. Чимин представляет, как этот парень возвращается к нему в квартиру каждый вечер, идёт принимать душ, курит, ужинает вместе с ним, а потом утаскивает с собой в постель, чтобы уснуть в его объятиях. Пальто, аккуратно сложенное, лежит на подлокотнике кресла, парень устраивается в нём, вытягивая ноги и знакомясь с квартирой. Признаться, ему было интересно узнать, как она выглядит изнутри, потому что он видел стиль одежды своего соседа, который не признаёт, что страдает от алкоголизма, и пытался представить интерьер его квартиры. Ему с самого порога понравился этот запах свежести, как в детстве, когда дома мама устроила генеральную стирку в солнечное утро воскресенья. Но интерес быстро сменяется сонливостью. Потухшим взглядом он находит большое зеркало в пол, кровать, забросанную меховыми подушками, стационарный – Иисусе, он из какого века? – телефон в розовом ретро стиле, белоснежный ковёр на полу, журнальный столик и большой шкаф. Через полуприкрытые веки он замечает дверь на балкон и думает, что из него открывается красивый вид – у него самого балкон завален пустыми коробками и чемоданами. Интересно, а какой он в постели? Наверняка он очень раскован и согласится на всё, что ему предложат. У него было несколько десятков партнёров, поэтому он точно знает, как заниматься сексом. Так что, возможно, им стоит всё же как-нибудь сблизиться на один разок. Чимин материализуется с алкоголем в руках, подставляет журнальный столик к креслу, с приятным звоном ставит на него бокалы с бутылкой и присаживается на пол на колени напротив соседа. Он глядит на парня снизу-вверх, откупоривает бутылку, разливает, протягивает, восседая с эмоцией нетерпения на лице.       — Ну точно Барби, — делает заключение сосед. — Жизнь в доме мечты?       — Я Пак Чимин.       — Я очень рад, что ты ещё не пропил память и помнишь своё имя, — сосед подносит бокал к лицу, соблюдая правило пяти сантиметров и аккуратно втягивая аромат. — Я вообще не понимаю людей, которые, во-первых, хлещут коньяк, как кони, и которые, во-вторых, пьют его ещё и на вечеринках. Лучше распивать его либо в приятной компании, ну, к примеру, один на один, либо организовать какое-нибудь светское мероприятие. Хотя с твоим образом жизни ты скорее сопьёшься в компании самого себя. Но как говорится: «Всегда приятно поболтать в компании умного и эрудированного собеседника», так себя шизофреники и оправдывают.       — Я не алкоголик!       — Да-да, вот точно так же все и оправдываются. Ты себя выдал халатом. Все алкоголики вот так выходят на улицу нараспашку и с бутылкой в руке. Уф, парень. Лучше сиди и пей где-нибудь в тихой гостиной. Иначе ты действительно станешь жертвой педофила. Хотя, опять же, — он делает небольшой глоток, — это ещё надо будет подумать, кто из вас двоих станет жертвой.       — Хорошо, — Чимин делает вид, что не замечает всей колкости в тоне соседа, — несколько пунктов я уже запомнил. Может, представишься?       — Зачем?       — За тем, что это элементы этикета.       — Ты, мальчик в халате возле подъезда, будешь про этикет пургу молоть?       — Ну я же должен знать, к кому я обращаюсь. Я же не могу обращаться к тебе как «Эй, ты».       — Конечно. В лоб получишь. Какой ты манерный, а. Называй меня просто Объект Икс. Или Мой Господин. К чему эта пафосность? — не понимает парень.       — Какой ты вредный, просто ужас! На самом деле, я уже подсмотрел твоё имя на бейджике. Ким Намджун – очень красивое имя.       — Ты подкатываешь ко мне, куколка?       — А хотелось бы?       Намджун смеряет его взглядом, от которого у Чимина в животе завязывается тугой узел. Он настолько пьян, что хотел бы наброситься на него, раздеть и взять у него в рот. Он ведь и на коленях уже сидит перед ним, в тонком халате, с нежными плечами, с соблазнительными ключицами.       — Просто... делаю комплимент. Это дружеский жест.       Намджун ничего не отвечает, у него полуприкрыты глаза, но он всё равно, даже жутко уставший, выглядит властным и требовательным. Чимин спьяну думает: «Наверное, он жёстко трахается. После него, наверное, больно ходить. И ему необходимо подчиняться. Я готов на всё это». Он облизывается, хочет положить ладони ему на колени и сесть на бёдра. Боже, а какие бёдра у него! Намджун в это время опрокидывает в себя алкоголь на дне бокала. Обстановка в квартире Чимина убаюкивающим образом влияет на него: вызывает приятную негу и мягкую сонливость. Его тянет раздеться, упасть в эти меховые подушки и, чувствуя расслабление в позвоночнике и шее, уснуть часов на шестнадцать. В его интерьере чувствуется душа романтика. Здесь соблюдены гармония и чувство меры. Плавные линии, атласная обивка, мягкая драпировка, полупрозрачные и лёгкие шторы, светлая мебель с позолотой, белоснежный мягкий ковёр. Да, сюда хочется возвращаться. Просто чтобы выпить, заняться сексом и поспать. Жить здесь он не сможет. Это совершенно не его стиль. Его стиль – это одинокий домик в глубине леса, из дерева и с окнами в пол. Объёмный матрас, на котором удобно лежать, когда тебя будут объезжать сверху. Спина ноет по этой кровати. Затем он замечает букет из розовых лилий на подоконнике. Это невинность и непорочность. Это чистота и нежность. Инфантильный и девственный внутри. Снизу на него смотрит светлое и ясное лицо, светящееся от улыбки. Ну и что ты давишь улыбку, мальчик? Ты ведь так и хочешь, чтобы тебе кончили на неё, поэтому и хвастаешься ей. Хочешь, чтобы тебя драли до слёз. Ты слишком предсказуемый и очевидный. Ты неинтересен мне.       — У тебя добрые родители, да? — догадывается Намджун спустя долгое молчание и подносит согнутый указательный палец к губам, слегка сжимая их.       — Ну... да... — задумчиво отвечает Чимин и подливает парню ещё коньяка, разглядывая его пальцы и восхищаясь ими. Очень ухоженные. — А с чего ты так решил?       — Да вот смотрю на тебя, на твой дворец и думаю: тебя как будто растили в какой-то стране добрых фей, ласковых котят и розовых пегасов.       — Разве это плохо? Я вырос хорошим человеком.       — И алкоголиком.       — Блин!       — Киска моя, ты просто пока представить себе не можешь, что реальный мир может быть отвратительным и ужасным. Хоть в голову стреляй.       — Ты сам виноват, что выстроил вокруг себя такой мир. Мне вот не нравится скучать, поэтому развлекаю себя. Не думаю, что что-то плохое есть в моей наивности и непосредственности.       — Непосредственность, — нахально ухмыляется Намджун.       — Да, порой моё поведение непредсказуемо, но так ведь жить интереснее, — Чимин неожиданно для себя заводится, ему не нравится, как Намджун пытается его осаждать, потому что это чувствительная для него тема, он прерывается, выпивает коньяк из бокала. — У меня есть возможность проявлять свою неординарную сущность, я знаю и совершенно этим доволен.       — Поэтому ты выражаешь себя через вызывающее поведение и алкоголь. Все вы, подростки, такие.       Намджун, предвкушая спор – потому что он видит, что ему удалось задеть своего соседа, – заворачивает ногу на ногу, ему даже удаётся немного взбодриться. Ему нравится наблюдать за тем, как быстро сменяются эмоции на лице Чимина, пока он вываливает наружу свою старую обиду на людей, которые когда-то давно задели его тонкую душевную натуру своим строгим мышлением. Его брови забавно заламываются, губы безостановочно двигаются, руки разрезают воздух во время активной жестикуляции, но при этом он сохраняет отличную осанку. Какая приличная и воспитанная девочка. Но ты такой балабол. Намджун делает заключение, что Чимин любит больше говорить о себе, чем слушать кого-то. Он любит себя – даже слишком сильно, – он глупый и наивный, ничего не смыслит в этой жизни. И такими очень удобно управлять, их удобно подстраивать под себя.       — Тебе сколько? — успевает вставить в его истеричный монолог свой вопрос Намджун, когда Чимин затыкается, чтобы отпить коньяк.       — Д... двадцать три.       — Врёшь. Ты лгун. Таких наказывают.       — Девятнадцать... — и тушуется.       — Восемнадцать?       — Да, — сокрушённо.       — Ты, кажется, не осознаёшь свои тупость и инфантильность. Это не красивые фантики, которые ты коллекционируешь у себя в альбоме, как Ёжик, это не ярко-розовые тапочки на пороге, это не желание покачаться на качельках во дворе, это не твои ярко-розовые выкрашенные волосы. Это нежелание развиваться как личность и страх перед настоящей реальностью, в которой тебе сложно функционировать. Ты просто не можешь признать, что ты тупой, как пробка, что ты просто спихиваешь всё на то, что ты поддаёшься судьбе, но по факту ты просто не можешь принять на себя ответственность, ведь ты привык, что за тебя это всё делает мамаша. Каждый человек нуждается в реализации, иначе мы бы не эволюционировали. А такие люди, как ты, на такое не способны. Ты привык, ты просто привык. И уже ничего не хочешь менять в своей жизни. Признайся, что взрослый незнакомый дядя перед тобой оказался прав.       После очередного выпитого бокала Намджун теперь чётче ощущает это бархатное послевкусие коньяка, точно – вкус элегантности и изысканности. Давно он уже ничего подобного не пил. Он расслабленно закидывает руки за голову. По одному только его взгляду сразу становится понятно, что он не имеет ни малейшего представления того, что он хочет в этой жизни. Он как тупая морская свинка. Просто плывёт по течению, как труп. Наверняка у него богатые родители. Магнаты там какие-нибудь. Владеют алмазными полями или что там? А он просто хочет обзавестись какой-нибудь богатой мамочкой и лизать у неё под столом каждый вечер. И он до конца своей тупой жизни будет лелеять ту мысль, что вот он-то уж точно обзавёлся счастьем. И если у него ничего не получится, он охренеет и пойдёт продавать своё тело каким-нибудь озабоченным тёткам. Подсядет на наркотики, потому что он уже страдает от алкоголизма, хоть и не признаёт это, а потом его найдут мёртвым от передоза. Или сдохнет от спида. Чимин даже не подозревает о том, что о нём думает Намджун, он просто смотрит в его драконьи глаза и восхищается их красотой. Такие глаза – один на миллиард.       — Как гость я, наверное, некрасиво себя веду, но заметь: к тебе в квартиру я не напрашивался. Ты меня сам сюда притащил и сам пошёл на контакт.       — Да нет, всё в порядке. Ты интересный собеседник. А сколько тебе лет?       — Давай я тоже солгу. Мне 35.       — Почему ты такой вредный... тебе 25?       — Думай как хочешь. Число всё равно ни о чём не скажет. Мы с тобой по-разному мыслим. Ты – примитивно, я – культурно. Так ты говорил, что мешаешь коктейли?       И Чимин, победно улыбаясь, качает головой.       Из кухни раздаётся звон посуды и потряхивание шейкера. Чимин подаёт Намджуну сразу несколько коктейлей, и ему нравится, что он может как-то угостить его и попытаться задобрить, кажется, у него сложилось превратное мнение о нём. Коктейли сладкие, но Чимину всё равно удаётся влить в них больше алкоголя, чем требуется, а себе намеренно подливает меньше или не добавляет вообще. Опьяневший Намджун с одобрением разглядывает бокал в руке и даже тратится на улыбку Чимину, а тот смущённо отводит взгляд, уже в открытую флиртуя с соседом и постепенно сокращая между ними расстояние.       В какой-то момент Намджун теряет последние силы и не удерживает бокал, роняя его на белоснежный ковёр, Чимин ловит момент и мгновенно подскакивает к парню, наклоняющемуся за бокалом, и упирается ему в лицо грудью, выдавая это за случайность, он накрывает пальцы Намджуна своими и просит остановиться.       — Давай я тебе плечи разомну, Намджун? А то я заметил, что они у тебя такие напряжённые.       — Ну давай, милочка, — быстро соглашается парень и начинает расстёгивать верхние пуговицы рубашки, но останавливается где-то на четвёртой и бросает руки в стороны, потому что его начинает тошнить от того, что он так долго и упорно концентрируется на расстёгивании пуговиц.       — Я тебе помогу, — поспевает Чимин, пристраиваясь к спинке кресла и проникая ладонями под смокинг.       Ладони успевают переместиться на грудь – она такая твёрдая на ощупь и большая, М, как же хочется её сжать, – и вдруг он слышит храп. Замирает. Не ослышался? Он глядит на лицо под собой и разочарованно выдыхает: надо же так глупо было испортить ситуацию неправильными пропорциями алкоголя в коктейлях. Нет, это что-то немыслимое.