Дайкири и рулетка

      Очередное утро, которое Чимин встречает один: Намджун снова ушёл от него тихо и незаметно – как утренний туман над полями Еревана.       Целующий Намджун – воспоминание с воем под подушку. Чимин помнит, как Намджун выслушивал его этой ночью и целовал. Он целовал, целовал, целовал и целовал. Он его обнимал, прижимал к себе, вжимал в матрас, сжимал скромные плечи, скользил губами по открытой шее, расцеловывал приоткрытую грудь, языком толкался в ложбинку ключиц, покрывал влажными мазками нижнюю челюсть. Его шея помнит все поцелуи – в зеркале она расцветает тёмно-фиолетовыми кляксами. Намджун был таким страстным и чутким, он с такой нуждой трогал Чимина, но даже не пытался склонить его к интиму, хотя чувствовал, что оба нуждаются в этом. Чимин помнит, как Намджун сначала отстранялся, чтобы выдохнуть, слушал Чимина несколько минут, а затем снова оказывался рядом с ним, чтобы утянуть в глубокий поцелуй до тихих стонов в потолок.       Почему Намджун не остался вместе с ним хотя бы на одну ночь, когда они уже обозначили свой интерес друг к другу? Это не вежливость, а настоящее признание в чувствах, в симпатии. Спустя час колючих размышлений Чимин начинает воспринимать уход Намджуна как оскорбление. Никакого утреннего поцелуя и признания на подушках. Чимин не слишком требователен к Намджуну, но ему хочется получить хотя бы утренний поцелуй, хотя бы одно солнечное признание, хотя бы одно подушечное объятие. Намджун этой ночью обнимал его и держал в объятиях ещё почти целый час. Чимин исповедовался в его раскрытые руки, и это было интимно, романтично. Но вся романтичность сбрасывается с обрыва на острые камни реальности. Этим утром Чимин находит себя разбитым. Ведь он помнит, как сильно хотел его Намджун и как долго он целовал его. И губы у него такие гипнотизирующие. Чимин пару раз пробовал притронуться к возбуждению парня через штаны, но раз за разом одёргивал руку, потому что боялся, что делает что-то неправильно.       Ближе к обеду Чимин смотрит на календарь и вспоминает, что сегодня, помимо разочарования в любви, у него назначен ежемесячный разговор с мамой, и в этот момент телефон звонит.       — Да, мам, привет, — сипло говорит в трубку Чимин.       Его мама уже четыре года проживает в Новой Зеландии после развода, первое время она два раза в месяц вылетала к Чимину на выходных к нему в Сеул, чтобы навестить его и убедиться, что он отлично справляется, но потом Чимин поймал её на том, как она постепенно всё реже и реже выбирается к нему, и всё это свелось к тому, что теперь она прилетает к нему раз в год. Постоянными остаются только звонки каждый месяц. После развода ей удалось вложиться в ювелирный бизнес, затем она завела себе любовника, который превратился в её мужа, а затем она родила второго мальчика. Прямо как настоящая фокусница, говорил про неё Чимин. Каждую неделю она присылает ему деньги на жизнь и просит ни в чём себе не отказывать. Похоже ли это на то, что она откупается за то, какой была матерью?       Женщина снова начинает говорить о своём маленьком сыне, говорит, что хочет познакомить их друг с другом, а потом на вопрос, собирается ли она прилететь в Южную Корею, она отвечает, что сейчас на это у неё совершенно нет времени. Чимин встречает этот вопрос с пониманием, но с небольшой обидой. Хотя в конце концов он и сам может её навестить. Во время этого разговора он получает от неё по почте фотографии.       — Ты так и не встретился с моим хорошим знакомым? Он помог бы устроиться к себе в фирму.       — Я встречался, ма, — отвечает Чимин и закатывает глаза, — но он такой толстый, ужас, я просто не понимаю, как он двигается. Ты бы видела его, когда он пытался встать со своего места. У него ужасная отдышка.       — И что с того? Ты теперь работу будешь искать по внешнему виду начальника? Он хороший человек.       — Ага, а ещё не прочь пощупать мальчиков.       — Ты ведь так и не нашёл себе девушку?       — Блин, ма, я же говорил тебе, они мне не нравятся.       — Хорошо, не злись, птенчик, ты мог и позаигрывать с ним немного.       — Нет-нет, это всё закончится потом чем-нибудь плохим, я бы превратился в его раба и полностью зависел от него, мне больше нравится получать деньги от тебя, — Чимин хохочет, крутясь на стуле на балконе. Он соскучился по маме, по её голосу, поэтому был рад сейчас слышать её. Когда он признался ей в своей ориентации, она первое время пыталась свести его с другими девушками и даже угрожала, что откажется от него, но спустя два года она смирилась, и ей было ещё спокойнее, когда у неё появился второй сын.       — Тебе всё же стоит задуматься над тем, чтобы поискать себе какое-нибудь занятие, а если со мной что-нибудь случится, золотко? — с нотами искреннего волнения. — Желательно, чтобы ты ни от кого не зависел, конечно. Чтобы у тебя был небольшой источник дохода. Чтобы в случае чего ты не попал впросак.       — Тем более у меня есть запасной план в виде Чонгука.       — Ох, это тот мальчик, о котором ты мне рассказывал. Так вы с ним встречаетесь? Он хорошо зарабатывает?       — Он получает хорошие деньги, меня точно сможет обеспечить с моими запросами, но мы пока не встречаемся, я пока не хочу.       — Смотри, чтобы он не улетел от тебя.       — Я недавно нарисовал несколько работ, ма, хочешь, я пришлю тебе их фотографии?       — Хорошая идея, куколка.       И она отвечает так всегда. Чимин знает, что она никогда не читает его сообщения, никогда не смотрит фотографии от него, она говорит это просто из вежливости, но её никогда не волновали его способности в рисовании и дизайне. На самом деле, это очень сильно задевает Чимина. Затем он уводит разговор в другое русло, потому что не любит тему о поиске работы, рассказывает о своём новом соседе и параллельно пишет Чонгуку, предлагая ему встретиться. В итоге они договариваются на вечер.       — Всё, целую тебя, птенчик, маме пора лететь, а то её второй птенчик уже проснулся и хочет есть.       — Да, ма, пока, целую.       Через несколько часов Чимин катается с Чонгуком в его машине по ночному городу, Чонгук выжимает максимальную для своего опыта скорость. И в моменты, когда бампер едва не задевает ближайшую машину, Чимин начинает чувствовать лёгкое возбуждение у себя между ног. Как же ему нравится, когда Чонгук сосредоточенно смотрит на дорогу, сводит брови и иногда рискует в шашках на дороге. Чонгуку льстит этот взгляд с поволокой, он будто провоцирует взять Чимина на задних креслах где-нибудь на парковке. Пальцы крепче обхватывают кожаный руль, нога вдавливает педаль в пол, и Чимин увеличивает громкость музыки.       — Ну и скорость! — восторженно вопит Чимин, откидывая волосы назад. — Смотри, Чонгук, чтобы моё лицо из-за твоих игр не превратилось в кровавое месиво, иначе я тебя из-под земли достану и твоё маленькое достоинство пластмассовым ножом отрежу! — он громко хохочет, когда Чонгук пихает его в плечо кулаком.       — Ничё оно не маленькое!       Через полуприщур Чонгук смотрит на спидометр, скорость и вправду запредельная – он любит выброс адреналина.       Полицейских в этом районе почти не бывает, и это означает, что для Чонгука загорается зелёный, чтобы он мог ещё чем-нибудь развлечь Чимина, которого размазывает на переднем сидении. Тот беспорядочно улыбается, трогает Чонгука за накаченные грудь и бицепсы, когда что-то говорит ему, лихорадочно смеётся, постоянно зачёсывает назад свои волосы, подпрыгивает от восторга и закидывает ногу на ногу, пытаясь скрыть возбуждение. Его охватывает желание подбить Чонгука на что-то экстремальное, но он не успевает, они паркуются под мостом. Чимин тут же выпрыгивает наружу и на ватных ногах принимается обходить машину по кругу, приходя в себя, как после кораблекрушения. Чонгук не торопясь покидает салон, с нотами разыгравшихся нервов поджигает сигарету и делает жадную затяжку. Он курит крайне редко, возможно, один раз в год, но он всегда хранит пачку сигарет и зажигалку в бардачке. На самом деле, Чонгук переволновался, потому что было несколько раз, когда он чуть не перепутал газ и тормоз или когда чуть не потерял управление.       — Это было так круто, Чонгук! Ещё никогда в жизни у меня не тянуло всё внизу от такого экстрима! — Чимин накидывается на парня со спины, укладывая ему подбородок на плечо и скрепляя руки у него на груди. — Ты опять куришь? Почему мы никогда с тобой раньше так не катались?       — Ты и не просил тебя так прокатить, — ухмыляется Чонгук, делая последнюю затяжку, и выдыхает в небо, чтобы не попасть на Чимина, тот заглядывает на него с таинственной улыбкой, смотрит на шрам на скуле, оглаживает его ребром указательного пальца. — Сейчас тебя какой чёрт дёрнул? Скучно, хочу развлечься, покатай! Я сразу понял, что тебя это взбодрит.       — И часто ты так катаешься? — Чимин отходит назад и оглядывает пустырь, на котором они остановились.       — Время от времени. Когда настроение хуёвое или... когда одно существо, — Чонгук стреляет взглядом в Чимина, и он его ловит, — никак не может попасться в мой капкан.       — Какая-то очередная сучка даёт тебе от ворот поворот?       — Ещё какая сучка. Сучка – все дела.       — Расскажи, я знаю этого человека? — Чимин близко подходит к Чонгуку, привстаёт на носочки и потягивается, улыбается и щурится.       — Чимин, ты прекрасно знаешь, о ком я говорю, — Чонгук выбрасывает бычок за спину, упирается руками в бока, искоса смотрит на парня. Если бы Чимин только смотрел ему в глаза, он бы увидел в них антоним похоти, и это разрушило бы его искренние убеждения в том, что Чонгук общается с ним ради того, чтобы однажды переспать с ним. Они не могли читать мысли друг друга, и Чонгук искренне считал, что Чимин общается с ним ради того, чтобы потешить своё самолюбие.       Чимин закусывает нижнюю губу, смотря на землю. Он боится подобных разговоров, потому что совсем не готов к ним, он хочет отношений, хочет любить и быть любимым, только он искренне считает, что не заслужил счастья. Он искренне убеждён, что красота – она индивидуальна, поэтому он искренне разочарован в том, что ему придётся искать человека, который искренне будет любить его хоть за что-нибудь. Чонгук искренне и чистосердечно смотрел на Чимина, мечтая его поцеловать и мечтая получить от него искреннюю взаимность. И всё же его искренне отталкивают раз за разом. От этой кристально чистой искренности внутри разгорается гнев. Чимин не готов был сегодня выяснять отношения, ему всего лишь нужны были отдых и веселье, а сейчас пустырь и разговоры ни о чём. Почему именно сейчас? Почему не тогда, когда они почти поцеловались на балконе под Чайковского? Когда Чимин был развязан от своих страхов, когда он был наполнен алкоголем до краёв и когда его должны были бы увезти на скорой, если бы они всё же поцеловались под Чайковского?       Чимин переводит взгляд на дорогу, озаряемую несколькими фонарями, светом фар и цветных рекламных вывесок вдалеке. Такие разговоры ведут под высокоградусной бутылкой, на лестнице в чужом подъезде и под тремя часами ночи. Чимин поправляет кожаную куртку.       — Ты так долго молчишь. Думаешь, нам нечего обсудить? — Чонгук достаёт вторую сигарету, поджигает и одну свободную руку просовывает в карман штанов. Он ведь бросил курить. И этот укор читается во взгляде Чимина, он смотрит на эту красную точку. — Ты ведь ещё совсем недавно так легко шёл на какой-то близкий контакт со мной, а сейчас.... даже не знаю. Ты как-то иначе на меня смотришь. Что изменилось?       — Ну а сейчас у меня настроение не то. Всё, поезд ушёл, я чувствую себя оскорблённым.       — Это я ещё когда успел?       Чонгук в недоумении смотрит на спину отвернувшегося Чимина. Нет, действительно, иногда его становится сложно понимать. Сложная натура, капризная, самодовольная, требующая ласки, подкидывающая загадки без подсказок и замки без ключей. И это одновременно привлекает и отталкивает.       — Ощущение, будто бы нам с тобой этот сосед помешал. Ты про него уже столько раз упоминал. Что, понравился, да? Уже заглядываешь ему между ног? — с тихим презрением говорит Чонгук, уязвлённый ревностью – он не всегда контролирует то, что говорит. Отец не учил его таким манерам. Чимин подбирается к парню и тычет пальцем в грудь.       — Какого чёрта ты так низко говоришь про меня?! Я тебе что, шлюха какая-то? Ты сам знаешь, что я ещё ни с кем не спал! Но при этом позволяешь отпускать в мою сторону такие слова! С чего ты вообще решил, что я запал на него, а? Ох, а может быть, это потому, что он не ведёт себя, как полный придурок, и не оскорбляет своих друзей?! Да даже если я с ним трахаюсь, то тебе-то что?!       — Заткнись, истеричка! — его ладони сжимаются в кулаки. — Я за тобой уже столько времени бегаю, а в ответ получаю только отказы и насмешки! И сейчас ты утверждаешь, что я даже не заслуживаю находиться рядом с тобой и ревновать тебя! Сука, да, я ревную!       На этом Чонгук хватает Чимина за талию, притягивает к себе и целует, обхватывая за предплечья. С каждой секундой напор ослабевает, потому что не возникает сопротивления. Языки сплетаются, и Чонгук чувствует эту приятную неопытность. Чимин становится более податливым, выгибается в спине под лёгким нажатием ладоней.       И нравится ли ему такое поведение? Он будто ставит на паузу свой мозг и пытается вернуться в сегодняшнее утро. Отматывает ещё назад, вот, его целует Намджун. Между ними такая большая разница. Абсолютно два разных темперамента, абсолютно противоположные эмоции. Той ночью Чимин ощущал тепло на сердце, а сейчас его медленно поджигают на газовой плите. Нет, его назвали шлюхой, и он не может позволить этому происходить дальше. Да и они сейчас не на балконе под Чайковским.       Их объятие прерывается, они пытаются отдышаться и отойти от поцелуя и взрывных эмоций.       — Ты такой красивый, Чимин, я был околдован тобой ещё в первую минуту. Я думал, что уже почти добился тебя, а сейчас ты заявляешь такое... — он оправдывается, поджимает губы, смотрит виновато. Понимает, что вспылил.       — Единственное, что ты хотел, — это тупо переспать со мной, потому что многие хотят заполучить себе хотя бы раз в жизни девственных мальчиков и девочек, — парирует Чимин и складывает руки на груди, делая несколько шагов назад. Ощущается привкус сигарет. — Все, кто бегал за мной, хотели просто мою задницу, да кто-то вообще это прямым текстом заявлял. Ты думаешь, что я такой дурачок, если не могу понять, что хочет от меня человек, который лапает меня? И ты не исключение. Да, тогда я запал на тебя, представлял, много чего представлял, а сейчас ты всё перечеркнул, потому что ты показал, какой ты на самом деле! Я не хочу сейчас что-то выяснять, у меня нет ни желания, ни настроения.       — Хочешь сказать, что ты не хочешь меня видеть и что у меня нет шансов?       Чимин не хочет отвечать и на этот вопрос. Он определённо ещё успеет соскучиться по Чонгуку, поэтому не хочет рвать с ним все связи. Чимин знает, что, когда он зол, ему лучше молчать, иначе потом ещё долго будет жалеть. Чимин молча смотрит на парня, не зная, как ему поступить. Он хотел переспать с ним и завести отношения, но у Чонгука другие планы на него.       — Подумай, пожалуйста, хорошенько, действительно ли ты хочешь этого.       — Чонгук, я... не заставляй меня произносить то, в чём я признаваться не хочу, окей?!       — И что это значит, мать твою? — тот пытается поцеловать Чимина ещё раз, но он отбивается.       — Иди нахуй, вот что это значит!       — Мы оба знаем, что ты хочешь, чтобы я трахнул тебя, и придёт время, когда я реально сделаю это!       — НА. ХУЙ. ЧОНГУК, ИДИ НАХУЙ! — кричит вслед удаляющемуся Чонгуку Чимин, смеясь и путая руками свои волосы. Какой же он смешной!       Машину заводят, она двигается с места, фары светят на лицо, из-под шин вырываются песочные брызги.       Чимин бесцельно скитается по родному городу, время три часа ночи, а он чувствует себя разбитым, чувствует себя не в себе, где-то снаружи. Это ощущается так, когда во время вечеринки выходишь покурить в подъезд или на лавочку и теряешь смысл и желание возвращаться обратно. Чимин никуда не хочет идти, а домой тем более. Он разматывает себя по разноцветным улицам, разглядывает витрины магазинов с одеждой и обещает себе вернуться, чтобы купить вон те самые кроссовки. На проспекте шумно и людно, по пути Чимин заходит в три бара, выпивает по одной рюмке и, немного наслаждаясь музыкой, уходит дальше, оставляя за собой след одиночества. Сейчас ему хочется вытряхнуть из себя все мысли.       Мимо него, бредущего по тротуару, проезжает чёрный лимузин, из люка высовывается девушка, размахивая бутылкой шампанского. Чимин с интересом смотрит на неё и подмигивает ей, когда их взгляды пересекаются. Второй раз он встречает этот лимузин на перекрёстке, и тогда уже открывается не люк, а стекло в окне, возникают незнакомые лица, которые предлагают вместе с ними выпить и поехать в казино. Чимин недолго думает и соглашается, садится в салон и вспоминает слова Намджуна, ведь его рядом нет, и если с ним что-нибудь случится, то он не сможет защитить сам себя. Но он так легко поддался их предложению, потому что, во-первых, они сказали ему, что у него вид человека с разбитым сердцем, во-вторых, ему всегда хотелось хотя бы раз побывать в казино и сыграть в азартные игры.       В лимузине Чимин знакомится с четырьмя девушками и одним парнем, все их имена он тут же забывает, а себя называет Кристофером, говорит, что его мама кореянка, а отец – колумбиец. Они верят ему и говорят, что в нём и вправду есть что-то американское. Наверное, врёт он так же умело, как и американцы. Ему подают два бокала в руки, заполняют, переливают, а Чимин под чужой хохот и женские руки, трогающие его за бёдра, выпивает из всех бокалов подряд. Возможно, он даже немного начинает приходить в себя, он чувствует сквозняк от приоткрытой двери. Сейчас он хочет напиться так, чтобы в следующее утро проснуться в кабинке туалета в Париже. Иногда они опускают стёкла, высовываются наружу и кричат, иногда кто-то из девушек присаживается к Чимину на колени и пытается выяснить, кто же разбил ему сердце, а он только отшучивается и говорит, что ему просто не с кем было выпить. И они не спрашивают его о Намджуне, о котором он думает всю ночь напролёт.       Лимузин останавливается возле казино, Чимин, подлавливаемый под руки смеющимися девушками, буквально вываливается из салона и уверенной, но косой походкой надвигается на казино, не строя никаких ожиданий. Кто-то из его новой женской компании просит у Чимина контакты, и он диктует чужой номер, просто не хочет кому-то грубо отказывать, а особенно девушкам – не умеет.       Попадая в главный зал, Чимин начинает беспомощно оглядывать помещение, этот величественный потолок на несколько метров, этих сотрудников в идеальной униформе на тысячу долларов, эти дорогие кожаные диваны и эти руки, которые открывают перед ним все двери. Взгляд ошеломлённый и запуганный. Жизнь казино оглушает его: жужжание игровых автоматов и аппетитное звуковое сопровождение при выигрыше, стрёкот крутящихся рулеток, шуршание купюр, громкие возгласы, ругань, смех, завывания. Голова кругом идёт. И Чимину кажется, что он даже трезвеет.       Флеш, каре, фулл-хаус, флеш-рояль – уверенные и басистые голоса дилеров раздаются отовсюду, Чимин ненадолго теряется, глаза разбегаются. И, решая переждать накатывающую панику, Чимин садится за бар и сразу же просит джин-тоник. Когда он успел потерять свою новую компанию? Одну девушку с каре, которая трогала его грудь, он замечает за покером, её выдаёт её чешуйчатое серебристое мини-платье. Покер – это единственная игра, в которой Чимин хоть что-то смыслит. В школе они раскидывали карты на уроках на задних партах, они делали ставки, как правило, из карманной мелочи, и Чимин играл просто скверно, хоть у него дома и были обучающие диски. Покер – игра не с игроками, а с самим дилером. Но Чимин новичок, и ему, наверное, не стоит туда соваться.       По 13 карт каждой масти, всего 54 штуки, а целая колода может дать 2 миллиона, комбинация из 5 карт. Его пьянит ещё сильнее от дурманящих криков выигрывающих людей, они порождают в голове мысль, что сегодня повезет не только им, но и ему. Ещё не удавшийся победитель приглядывается к присутствующим людям и пытается понять, куда ему можно присесть. Кто-то из сотрудников, учуяв запах новичка, с удовольствием и без разрешения уводит Чимина за собой, твёрдо нажимает на его плечи, желает приятной игры и растворяется. Его окутывает сигаретный дым, видно плохо, но лицо, возвышающееся над ним, и эти пальцы возле бортиков выглядят довольно...       Намджун?!       Чимин раскрывает рот от удивления, намереваясь вскрикнуть от удивления, но Намджун, который успел заприметить Чимина ещё на входе, быстро соображает и, перебивая его шок, громко произносит:       — Делайте ваши ставки!       Холод проносится по позвоночнику. Чимина завораживает лицо Намджуна, серьёзное и непроницательное, он уверенно руководит игрой и не выдаёт своих эмоций. От его рук зависит чья-то судьба, он – это буквально олицетворение проигрыша и выигрыша. Чимин с трудом сглатывает, не понимая, как именно так сложилась их судьба, но их встреча пережимает горло. Намджун обращается к Чимину, вопрошающе смотрит на него, ожидая ответа, тот опоминается и просит повторить вопрос.       — Вы в первый раз за покерным столом?       — Да, волнуюсь жутко, аж в горле пересохло...       — Тогда я советую вам соблюдать лимит ставок и думать о каждом своём шаге, — твёрдо произносит Намджун, ловко тасуя колоду, он взгляда не отрывает от поникшего Чимина, намереваясь донести это предостережение точно до главного отдела его мозга, но тот как-то рассеянно слушает его, едва кивая.       Чимин выходит из игры: в плюсе на 50 долларов, но в минусе по нервам. У него потные ладони, потерянное выражение лица, сбитое дыхание, покрасневшие белки глаз и лёгкое возбуждение под штанами – у Намджуна такие красивые руки, так он ими умело руководит во время игры. Один из игроков кидает карты Намджуну в лицо и отпускает грубости в его сторону, Чимин, теряя дар речи, смотрит то на разозлённого проигрышем мужчину, то на Намджуна, который с тревожным спокойствием смотрит на него из-под лба. Он не двигается, сохраняет свою безэмоциональность и ни на миллиметр не сдвигается после того, как мужчина замахивается на него рукой. Остальные игроки наблюдают за тем, как мужчина хватает Намджуна за воротники белоснежной рубашки и тянет на себя.       — Что вы себе позволяете?! — вмешивается Чимин, отбивая от Намджуна чужую руку, он не совсем крепко стоит на ногах, но он видит это тёмное размытое пятно перед собой и отлично понимает, что за него никто не вступится. — Вы свинья! Это обычный сотрудник, который не имеет никакого отношения к тому, что вы неудачник среднего возраста и проигрываете здесь пенсию своей мамули! Лучше бы костюм сменили, вы, отрыжка вселенной!       Мужчина, рассвирепевший от Чимина, переключается на него, движется к нему, не выпуская воротники рубашки Намджуна, и тот почти что укладывается грудью на игральный стол. Стоящая рядом девушка вскрикивает. И наконец подбегает охрана, чёрное пятно тонет под пиджаками. Намджун, чувствуя свободу, с болезненным выражением лица выпрямляется и, глядя на мужчину сверху вниз, запоминает его лицо. Если он встретит его на улице, ему конец. К Намджуну подходит коллега, она взволнованно оглаживает его лицо, проверяя на наличие ссадин, и Чимин с ревностью смотрит на её тонкие пальцы. Он – один из немногих, кто пытается претендовать на Намджуна.       Намджун замечает нового крупье, который подходит к их столику, чтобы заменить его, показывает оставшимся игрокам свои руки и предупреждает:       — Друзья, вашу игру продолжит следующий крупье, — кланяясь, Намджун скрывается за дверьми для сотрудников.       — Какого хрена ты забыл здесь, Чимин? — с негодованием выясняет Намджун, сдерживая полы своего пальто под порывами ветра и отчаянно пытаясь поджечь сигарету – огонёк вечно затухает.       — А ты какого хрена молчал?       — Да много ли ты понимаешь, крошка.       Их встречают километры рассвета. Парень идёт широким шагом, и полуотрезвевший Чимин пытается поспевать за ним, у него походка зигзагом, которую Намджун, конечно же, замечает сразу, и как только Чимина ведёт в сторону, он резко хватает его за плечо и грозно дёргает на себя. Какое-то дежавю. Напоминает тот случай, когда Чимину только исполнилось 16 лет, и отец поздней ночью вёл его, пьяного, домой. Тогда ему, неконтролируемому и бушующему, помогла отрезвляющая мужская пощёчина, и на утро у них состоялся серьёзный разговор, после которого Чимин поклялся, что больше никогда не будет пить. Прошло несколько лет, а ситуация не изменилась.       Намджун оглядывается по сторонам, пытаясь заметить кого-то, кто может проследить за ним после сегодняшнего происшествия, и выдыхает сигаретный дым, который окутывает его напряжённое лицо, и если приглядеться к этому лицу, то по нему можно прочитать его уровень измождённости и непонимание всей сути происходящего. Как Чимин вообще оказался здесь? Он совсем не похож на азартного человека. Или он смог как-то узнать о месте работы Намджуна? Они ступают по свежим лужам, Чимин, оборачиваясь, разглядывает в них отражение цветного города – перевёрнутые многоэтажки. Затем Намджун под вторую сигарету сворачивает во дворы, он идёт быстро, в каждом шаге раздаются уверенные знания любой точки этой местности. Чимин ощущает, как вот-вот отключится, его веки слипаются.       — Блин, я щас усну! — признаётся он. — Я так пьян, Намджун, оставь меня тут, на лавочке, я себе такси закажу или... дождусь, пока протрезвею.       — Чё за акт милосердия, храпунцель? — тот приподнимает бровь в недоумении, меняя положение руки на плече Чимина. — Я тебя, хрюшку, уже столько протащил, а теперь ты требуешь оставить и забить на все мои старания? Скоро дойдем до остановки и сядем на ночной автобус. Так что не ныть, кому сказал!       Чимин послушно кивает головой, и Намджун ухмыляется, сравнивает его с болванчиком.       Когда они уже добираются до остановки, Чимин забывает о том, как они преодолели весь путь, словно это было несколько лет назад, он уже почти ничего не понимает, просто хочет уснуть в своей кровати. Ему ничего, кроме этого, не хочется, и даже если бы Намджун сейчас предложил переспать с ним, то он отказался бы. И он даже не хочет расспрашивать Намджуна о его работе. Дело пахнет керосином. Они присаживаются на лавочке, Намджун что-то говорит про автобус, который прибудет через полчаса, и Чимин понимает, что, помимо сна в кровати, он, возможно, сможет выдержать долгие и глубокие поцелуи с Намджуном на лавочке. Чтобы его обнимали за талию. И именно в этот момент Чимин медленно засыпает, прислоняясь к стеклянной стене. Намджун закуривает третью сигарету и, подталкивая парня к себе, кладёт его голову себе на плечо.