2/3

ДУЭТ - пара; две вещи, предназначенные для совместного использования, две соответствующие части тела, что-то, состоящее из двух частей, или две похожие или связанные друг с другом вещи. Первые дуэты появились еще до того, как термин "дуэт прогероев" стал общепринятым. Пары, любовники, приятели, лучшие друзья, братья, сестры, родственники, или даже больше, чем просто друзья – все они стали довольно распространёнными в этой индустрии, еще до того, как эта индустрия стала зваться "индустрией". Айзава Шота быстро приходит к выводу, что версия «Дуэта» Кугисаки Нобары и Фушигуро Мегуми - это версия «лучших друзей». Они утверждают, что являются друзьями детства прямиком из Хиросимы, которые выросли в одном детском доме из-за того, что их родители, провалившие вступительные экзамены в UA, переехали в деревню и случайно завели ребенка. Есть вещи и похуже, которые UA делала для будущих героев, но этот один из наименее удачных случаев. Связь Комиссии по Общественной Безопасности Героев с Фушигуро и Кугисаки не то чтобы мешает их работе, а, напротив, даже чем-то притягивает. Когда Айзава видит светловолосую женщину с деловой улыбкой и плохо покрашенными волосами, первое, о чём он подумал: это имеет смысл. Между Фушигуро и Кугисаки существует странная взаимозависимость. Он заметил это с самого начала семестра: они изолируются от своих сверстников, возводя вокруг себя стены, Кугисаки использует своё высокомерие, чтобы противостоять таким, как Бакуго и Яойорозу, а Фушигуро держит рот на замке и просто наблюдает издалека... Айзаве нравится думать, что он придерживается принципа не вмешиваться в такие дела, но он знает себя лучше, чем кто-либо другой. Он знает, что это далеко не так. Кугисаки и Фушигуро тянутся друг к другу, как будто это самое естественное, что может быть, как будто они были чужими для всех и никто, кроме них самих, не мог понять этих двоих. Они словно конечности от одного тела, не способные двигаться, пока не станут единым целым. Однако они все равно спотыкаются, замечает Айзава. Возможно, именно Инцидент в USJ заставил Айзаву разочароваться в Фушигуро и Кугисаки (мальчик, бросающийся навстречу опасности с абсолютно безразличным лицом, рука, так легко отрезанная с мастерской точностью, девушка, получающая удовольствие от ударов и синяков, взрыв в центре груди, взгляд неверия, словно ожидающий чего-то большего, безразличие к травмам и смерти; Что-то не так с Фушигуро и Кугисаки, и Айзава не может спросить об этом их напрямую, ведь том в мире, где существуют лишь эти двое, не было ни единого места для него), но это не было тем, что ставило точку на всём. Фушигуро и Кугисаки могут быть конечностями одного тела, но они всего лишь люди, все еще спотыкающиеся и падающие на пол. «Вы один из немногих прогероев, которых я уважаю, Айзава-сенсей. Вы можете спасти куда больше людей», - у Айзавы нет комплекса героя, несмотря на то, что люди могут думать о нем, как о прогерое. Однако он знает, что у него есть сильное чувство ответственности: ответственность за обладание причудой, которая может "стирать" другие причуды (он думал об этом уже будучи учеником старшей школы: как он может использовать привилегию, о которой никогда не просил? Определение прогероев заключается в том, что они побеждают Злодеев, а Злодеи определяются как "люди, которые используют свои причуды для совершения преступлений, разрушений и потенциально подвергают опасности жизни невинных людей", поэтому единственный способ, которым Айзава может воспользоваться - это стать прогероем), ответственность за защиту этих учеников, ответственность за Фушигуро, который посмотрел ему в глаза и дал ему самую большую благодарность, которую он только мог дать Айзаве. За взаимозависимостью Фушигуро и Кугисаки было почти тошно наблюдать. Они обмениваются взглядами, шепчутся друг с другом о вещах, понятных только им, и, как видит Айзава, с трудом обходятся друг без друга. — Приятно, что они так хорошо ладят, но разве они не слишком зависимы друг от друга? — комментирует Полночь, просматривая последствия Спортивного Фестиваля, на собрании непосредственно перед встречей со всеми остальными сотрудниками и, конечно, Незу. — Очень даже мило. Сущий Мик приподнимает бровь. — Я слышал, они кузены. — Кузены? — удивленно повторяет Айзава. Сироты, друзья детства из одного приюта, которые встретились на одной игровой площадке, подрались и стали друзьями, на самом деле еще и кузены? В этом нет ничего невероятного, но то, как закручивается их история, делает ее еще более неубедительной, чем она есть на самом деле. — Их причуды имеют одинаковые пассивные способности. Повышенная сила и скорость, — понимает он. Битва между Фушигуро и Кугисаки на Спортивном Фестивале казалась гораздо более личной, чем другие битвы, грязной с точки зрения того, что Кугисаки целилась ему в промежность и торопливо тянулась ко всему, до чего могли дотянуться ее руки. В очередной раз Айзава становится чужаком в их мире, мире, где существуют только они, друзья детства из Хиросимы. Они по-прежнему спотыкаются, словно им чего-то не хватает, но они всё еще были двумя частями одного целого, и Айзава знает, что как бы он ни старался войти в это уравнение, там нет места, где его могли бы принять. Нитта Акари, их светловолосая опекунша с плохо покрашенными волосами, похоже, хорошо осведомлена о их своеобразной зависимости. — Я передам Мегуми-куну и Нобаре-чан, что вы их поздравили, сенсей. Спасибо за ваш труд, — говорит она с деловой улыбкой, которую можно заметить на офисных работниках. Айзава, весь в бинтах, стоит перед Ниттой, которая поклоняется ему и уходит в ту сторону, где находились Кугисаки и Фушигуро. Позже он узнает, что мать Бакуго, которую он видел всего несколько раз, пригласила их к себе на ужин – «яблоко от яблони», как он называет их про себя, потому что они были вылитыми копиями друг друга. И, по правде говоря, Кугисаки и Фушигуро тоже удивительно похожи друг на друга, очень скрытные и крепко связанные друг с другом. И Айзава попросту не может быть в их мире.

***

(ЭТО началось тогда, когда Итадори предложил своё сердце, а Кугисаки – своё плечо. Теперь, когда Мегуми задумался об этом, он понял, что всё это произошло примерно одновременно. Или, может быть, это действительно произошло одновременно. Его чувство времени было нарушено, да и, по правде говоря, никогда толком не было возможности задумываться о подобном. Он был слишком занят, пытаясь выжить, сосредотачиваясь только на мыслях о том, как стать сильнее, убедиться, что он выжил, убедиться, что выжили его одноклассники. И прямо сейчас он впервые задумался об этих вещах, потому что у него появилось «свободное» время. Время, о котором он никогда не просил. Комната, в которой он находится, была довольно маленькая, вполне достаточно для растущего мальчика средней школы. Плакаты с прогероями, разбросанные по стенам, создают такое ощущение, будто они смотрят на него с обвинением за то, что он делит комнату вместе с Кугисаки, которая продолжает спать на своей возвышенной кровати. Мегуми же достался футон. Она вытолкнула его с кровати, хотя изначально эту комнату выделили именно ему. Но он давно перестал пытаться спорить с Кугисаки. Однако, можно сказать, ему на самом деле было удобнее спать так - он вырос в одной комнате с Цумики, и даже поддержка Годжо-сенсея не отучила его от футона в пользу кровати. Он садится. Кугисаки отвернулась от него и спала лицом к стене. Да, думает он, все началось примерно тогда - сердце, вырванное из груди, пальцы, сжимающие тихо пульсирующий орган, труп, мертвое тело, и чем еще это должно быть? Он прошел через множество миссий, видел трупы в кабинете Сёко-сан, когда нуждался в исцелении, но так и не получил его, находясь в окружении панелей с телами, имен которых он никогда не узнает. И всё же, это казалось чем-то большим. «Трупы гораздо тяжелее человеческого тела», - подумал он и в панике стал искать, где находится Кугисаки, и он… его дыхание словно остановилось в одночасье, а высокомерное, вечно шумное и болтливое лицо Кугисаки исказилось в недоумении, и Фушигуро тут же подумал: она злится. Хорошо. Злиться - значит жить, а Кугисаки тогда чувствовала себя так, будто умирает. Но злость всё ещё означает жизнь, и это сейчас самое главное. — Он мёртв? — голос Кугисаки был хриплым, почти жалующимся на то, что её притащила жаба Фушигуро. Итадори пусть уже и не был мёртв, но ощущения потерянности по-прежнему оставались. Это ощущение по сей день преследовало их, будто Итадори снова истекал кровью перед ними, и выражение отчаяния на лице Кугисаки из-за вновь повторяющейся ситуации… И снова они только вдвоем, а тревога подкрадывается к ним, как хищник к добыче, и Мегуми кажется, словно он потерял одну из своих конечностей. Даже больше, чем конечность. Ему казалось, словно из его груди вырезали сердце. — Фушигуро, — вздрагивает он, услышав голос. Осознание того, что он действительно живет в одной комнате с Кугисаки, снова овладевает им. Невольно, его щеки окрасились в красный цвет. Ранее, Юрико странно смотрела на него, явно переживая за Кугисаки из-за совместной комнаты, но ей следовало бы больше беспокоиться о Мегуми. Иногда Мегуми не знает, как вести себя с Кугисаки. Кугисаки повернулась в нему, отвернувшись от стены. — Почему ты не спишь? Сейчас... — он смотрит на будильник позади него рядом с кроватью. — Два часа ночи, — он не может заснуть в этом месте. Ему понадобилось некоторое время, чтобы привыкнуть к кровати, когда Годжо-сенсей впервые забрал его под свою опеку. Что ещё может сделать с ним целый новый мир? — Ты не спишь, — сонно упрекает Кугисаки. — Кто-то ведь должен не спать из-за твоих "ночных кошмаров", — закатывает глаза Мегуми на неудачное оправдание Кугисаки. То, что Юрико думает, что они, в лучшем случае, двоюродные брат и сестра, помогает в решении вопроса со сном, но Мегуми было не по себе от этой мысли. Однако это в какой-то мере было удобно. Кугисаки молчит. Должно быть, это потому, что было довольно поздно, рассуждает Мегуми, но когда Кугисаки начинает сворачиваться в клубок, его мысли умолкают. Его рука немного подергивается, искушая протянуть ее к Кугисаки в этом тесном пространстве. Они одни. Настолько одни, что он не знает, что с этим делать. И, затерявшись где-то в глубине своих мыслей, его рука уже давно потянулась к Кугисаки. Он трогает прядь её волос, гладких и всё ещё ухоженных. Они буквально пахнут одинаково. Ему кажется, что он предаёт её, замечая это. Как будто он делает что-то, чего на самом деле не должен делать. «Грех - наблюдение», - снова говорит он самому себе. Так уж вышло, что они предпочитают один и тот же шампунь в ванной, так уж вышло, что гель для душа пахнет достаточно хорошо, и так уж получилось, что мыло, которым они стирают одежду, одно и то же. Поэтому, когда Мегуми улавливает запах Кугисаки, он напоминает себе, что, возможно, это и его запах тоже. Стена, помогающая отгородиться от всего, что их окружило. — Ты слишком много беспокоишься, — говорит Кугисаки. Ее глаза слегка приоткрываются, а ресницы щекочут щеки. — Мы найдем его. Мы найдем его, а потом мы все... — она не договаривает, но прижимается ближе к себе, наклоняя голову в ту сторону, где находится рука Мегуми. «Будем снова вместе», - что-то слегка кольнуло в его груди при этой мысли. Он знает: это началось тогда, когда Итадори предложил свое сердце, а Кугисаки - свое плечо. Всё это началось тогда, когда ему было пятнадцать лет, когда смерть запустила эффект домино, какими бы ни были эти чувства. И если Мегуми винит себя за то, как легко он прогибается под этого идиота Итадори и высокомерную Кугисаки, то весь мир должен понять, что он никогда не прогнется под себя. Мегуми всегда говорили, что он слишком мягок для того, чтобы быть магом, и в этот раз он был полностью согласен с этим).

***

ЭТО началось тогда, когда солнце медленно уходило с горизонта. Закат. Нобара вспоминает, как шла по пляжу босиком, как жаловалась, что случайно наступила на водоросль, из-за чего Итадори с толикой беспокойства бессознательно сфокусировал камеру на ее ногах. Она ударила ладонью его по лицу и потащила туда, где находились остальные. Она никогда не забудет, как он тогда выглядел: широко раскрытые глаза, почти стеклянные, полные эмоций и жизни, и оранжевый свет заката, касающийся их лиц, казался… чем-то большим. Фушигуро ждал вместе со старшекурсниками, и вот, в ее поле зрения появился Годжо-сенсей, хотя его сюда и не приглашали. «Это драгоценное воспоминание», - подумала она, - «И я не хочу забывать его», потому что ее бабушка всегда говорила о том, что быть магом – значит идти по пути, усеянному смертями, где ты в конце концов забываешь, что значит быть живым. Но для Нобары это было самое, что ни на есть, настоящее чувство жизни. Как вы можете заметить, это началось на закате. Она присела на землю, переплетая свои пальцы, и, вдруг, мир вокруг нее накренился вокруг своей оси. Пляж Мусутафу больше не походил на самую настоящую свалку. Дешевый парик, купленный в магазине за сто иен, лежал рядом на земле, наполовину засыпанный песком, а на голове у нее покоились темные очки. (Палец Рёмена Сукуны, спрятанный у нее в кармане, буквально горел самым настоящим огнём, и она не может просто так игнорировать его. Она не знает, как Итадори удалось съесть то, что так сильно источает из себя такое колоссальное количество Проклятой Энергии. Один только взгляд на него вызывает у нее отвращение, и теперь, когда он находится рядом с ней, как бы она ни старалась, Нобара не может просто забыть о его существовании). Фушигуро был рядом с ней. Парик, как и солнечные очки, ему вообще не подходили. Он отбрасывает их в сторону. — Что ты хочешь делать дальше? — спрашивает она, и, возможно, "найти Итадори" мог бы и быть правильным ответом, но это самый легкий ответ, который только можно дать, не зная, что делать после этого. Теперь, когда они нашли палец Рёмена Сукуны под видом экзорцистов, по самой низкой цене изгоняющих из домов людей нечистую силу, быть может, они поймают пару-тройку Проклятых Духов, а может быть и даже смогут найти Итадори. — Думаю, я хочу попробовать те странные морепродукты, которые спонсирует Косатка. Они выглядит довольно интересно. Фушигуро поворачивается к ней, нахмурив брови. Нобара понимает, что она мастер в этом — вытягивать эмоции из Фушигуро, особенно в такие моменты, которые она любезно называет "трудностями". Вероятнее всего это началось тогда, когда Итадори «умер», из-за чего им пришлось делить компанию друг с другом, сражаться вместе, когда как на самом деле предпочитали сражаться бок о бок с кем-то другим. Их заставили быть парой в отсутствии Итадори, и сейчас они вновь вернулись в это состояние безысходности, вернувшись к привычке смотреть друг на друга так, словно они не знают друг друга… Словно между ними внезапно образовалась пропасть, преодолеть которую между ними мог лишь один Итадори. Всякий раз, когда Нобара протягивает руку, Фушигуро просто отходит в сторону, и всякий раз, когда Фушигуро делает подобное ей, она воспринимает это никак иначе, как оскорбление. Они никогда не были суждены быть вдвоем. Фушигуро и Нобаре всегда будет чего-то не хватать. Она ненавидит, когда ей чего-то не хватает, и ей потребовалось время, чтобы понять, что это не ее проблема и не проблема Фушигуро. Просто-напросто чего-то не хватает. Чего-то, напоминающего розовые волосы Итадори, его острые глаза, его зубастую улыбку, которая иногда бывает такой широкой, что на неё больно смотреть. — Отнесись к этому серьёзно хоть раз, Кугисаки, — и вот, как она и говорила, Нобара снова злит Фушигуро. Ей кажется, что это её самый лучший навык на данный момент. — Я серьёзна, — Нобара поднимается с земли, наступая при этом на парик. Фушигуро хмурится. — Сейчас не время шутить, — ворчит он себе под нос. Как она знает, его привычка снисходительно относиться к окружающим снова дает о себе знать. Нобара закатывает глаза, но в ответ её хватают за запястье. — Палец Рёмена Сукуны всё еще у тебя в кармане, Кугисаки. Мы даже не знаем, единственный ли это палец в этом мире, мы даже не знаем, сколько их всего здесь, и кто знает, что случится, если он окажется в руках у простого человека?! Чрезмерно накручивающий себя, вдобавок с чувством ответственности... и, возможно, также с комплексом героя. Нобара знает Фушигуро больше, чем ему кажется. Говорят, что если будешь тихим, то можно будет услышать всё что захочешь, но Нобара по своей натуре громкий человек. Она умеет слушать людей, но, тем не менее, это не значит, что она прислушивается к чужим словам. Она берет то, что считает нужным взять, а оставшееся оставляет тем, кто подберет за ней. Фушигуро как раз таки из тех, кто берет эти остатки и молчит, пытаясь услышать всех. Его чувство ответственности затмевает самосохранение, и даже если он и считает себя в чем-то лучше других, сам по себе он очень пассивный человек. Нобара знает Фушигуро как облупленного. Она вырывает свое запястье из его хватки, и вспышка вины появляется в его малахитово-зелёных глазах. — Вот поэтому я и спросила тебя до этого. Что мы будем делать дальше? Ты всегда слишком много думаешь и попусту накручиваешь себя, — отвечает она, опуская руки на бока. Ей так и хочется протянуть руку. Её глаза непроизвольно сужаются. — Что? Мне опять нужно тебя утешать? Не знала, что ты такой слабак, 'Шигуро, — не может не поддразнить она. Фушигуро подражает ее взгляду. Он вздыхает, расслабляя плечи, но выглядело это скорее так, словно он старался выпустить свой гнев куда-то в сторону. Когда он снова поднимает глаза, Нобара чувствует его пристальный взгляд на себе, особенно задерживающийся на её длинных волосах, потом на глазах, и затем на лице. (Она знает Фушигуро лучше, чем он думает. Многие люди считают, что в характере громкого человека зачастую бывают доминирование и неспособность слушать. На самом деле это правда. Но Нобара любит слушать тех, кто ей нравится. Поэтому…). Она тянет свою руку к лицу, большим пальцем проводя по своим губам, слегка надавливая и убеждаясь, что бальзам для губ со вкусом клубники оставил свой привкус на ее коже. Не обращая внимания на вопросительное выражение лица Фушигуро, она поднимает руку и проводит этим же большим пальцем по его губам. Секунда. Вторая. Третья. Четвё… Фушигуро отшатывается, отталкивая ее руку от своего лица. Его щеки пылали. — Ч-что ты... — почувствовав на лице Нобары веселье, он скривил губы. — Ты действительно не воспринимаешь это всерьез. — Воспринимаю, знаешь ли, — пожимает плечами Нобара, вытирая большой палец о рукав и наблюдая за тем, как Фушигуро в свою очередь коротко облизывает губы. Она наблюдает, как он морщится от сладкого привкуса. — Ну же, Фушигуро-боя, "нээсан" перед тобой знает, что ты в нее влюблен! — Ты... Нобара позволяет заливистому смеху сорваться с ее губ. Она хлопает Фушигуро по спине. — Я сообщу тебе ответ, когда буду в своей лучшей форме, — говорит она ему. Фушигуро отстраняется от нее. — Я и не признавался. Мне не нужен ответ, — быстро отрицает он, раздраженно проводя рукой по волосам. — И «в лучшей форме»? Ты всегда... — В своей лучшей форме? Ух ты, 'Шигуро, а я и не знала, что настолько тебе нравлюсь. — …такая шумная. Нобара игнорирует все, что Фушигуро говорит после этого, пропуская все его слова мимо ушей. Видите ли, все начинается так: Нобара тащит за собой мальчика на закате, и его глаза переливаются мириадами цветов, в основном оранжевыми, с мягким оттенком какого-то… «стеклянного» цвета, который она не может определить. Нобара никогда не была художником, но в этом закате было что-то, что успокаивало ее: от покрасневших ушей Фушигуро до Итадори и его заплаканного лица. Ей не терпится вернуться домой.

***

— ИМПЕРСКИЕ регалии? — Сёко убирает сигарету в сторону, и её голос становится тише. — Что с ними? Сатору Годжо - человек многих талантов, он может сделать все, о чем его попросят. Он знает, что Сёко раздражает эта его часть, но в то же время Сёко была единственной, кого никогда не заботило ничего, кроме того, что находится перед ней. (Сатору встречает Сёко в свой первый же день обучения в Токийском Техникуме, и тогда ему сообщают, что его нынешние однокурсники – самая настоящая элита из элит. Конечно, было больше проблем с Сугуру, но Сёко - драгоценное, незаменимое существо. В общем-то, как и он сам). — Да! — радостно восклицает Сатору, делая большие шаги по клинике Сёко. Сёко каждый раз балансирует на грани чужой жизни и смерти, а Сатору, обладая всевидящими глазами, может, скажем так, видеть абсолютно всё. Его драгоценная одноклассница, единственная, кто осталась из его курса. Может, Сугуру и был его дорогим и единственным лучшим другом, но Сёко - та, кто никогда не покидала его и была рядом, человек, который смотрит на него, как на обычного Сатору, что в свои подростковые года немного хулиганил. — Какое отношение это имеет к твоим пропавшим ученикам? — Сёко сдается, кладет папку на стол и откидывается на спинку стула. Она скрестила ноги, испытывая любопытство. — Ясакани-но Магатама - за милосердие, Ята-но Кагами - за мудрость, а Кусанаги-но Цуруги - за доблесть, — Сатору садится на соседний стул и тянет ноги к столу Сёко. — Если бы тебе сказали присвоить одного из них каждому из моих первокурсников, как бы ты это сделала? — Зачем это вообще нужно, Сато…? — О, да ладно, Сёко, просто сделай это! Развлеки меня немного, — Сатору пошевелил пальцем прямо перед лицом Сёко. Сёко вздыхает. — Я не так часто общалась с твоими учениками. Только с Нобарой и Мегуми... — И поэтому Нобара зовёт тебя по имени? Сёко, я вижу, ты пытаешься выглядеть молодой… — Очевидно, они переняли твою привычку к неуважению. Даже Маки называет меня по имени, — Сёко отбрасывает ненужные мысли из головы, так как этот разговор немного затянул ее. — Кагами - это точно Мегуми... Я разрываюсь между остальными двумя, но... Цуруги больше подходит Нобаре. Если рассматривать ее Проклятую Технику как разновидность "храбрости перед лицом боли", то остаётся Итадори с Магатамой. Мягкий, вот кто он. Ухмылка Сатору расширяется. — Я знал, что могу рассчитывать на тебя, Сёко! Мы думаем одинаково! — Пожалуйста, не сравнивай меня с собой. Имперские регалии. Три священных сокровища Японии, которые, как говорят, произошли от Аматерасу-но-миками, перешли к Ниниги-но-Микото, который был послан на землю, чтобы принести Японии процветание, а затем переданы императору Дзимму, первому императору Японии и праправнуку Ниниги. Сатору не очень хорошо знаком с синтоизмом, так как вырос в буддизме благодаря влиянию Тенген-самы, который сам распространил буддийскую веру в Японии. Многие маги не верят в синтоизм, считая, что они сами могут стать Воображаемыми Мстительными Проклятыми Духами, в частности Изанами-но Микото, известной как богиня нежити и мертвых, которая начала цикл жизни и смерти из-за ссоры со своим непутевым женоненавистническим братом-мужем Изанаги-но-Микото. Сатору не интересуют ни религия, ни другие боги, когда его самого считают богом. Сатору продолжает, прежде чем он успевает остановить себя - склонность, которую он имеет, но которую он никогда не признает: — Я бы сравнил их троих с "Тремя Вселенскими Истинами", поскольку высшие чины любят сравнивать нас с моими драгоценными учениками. Но, знаешь ли, я не вижу сходства! — все их видят, кроме него одного. — "Три Вселенские Истины" подходят нам намного больше: все непостоянно и неизменно; непостоянство ведет к страданиям, делая жизнь несовершенной; а "я" не является личным и неизменным. Пальцы Сёко играли с концом ручки. — Если ты просто хотел, чтобы я заверила тебя, что твои ученики вернутся обратно, то тебе нужно было всего лишь спросить, Сатору, — комментирует она, слегка уколов его. — Что случилось с сильнейшим магом в истории? Сколько дней осталось до того, как ты прыгнешь в тот другой мир… если это вообще другой мир? — Несколько, — отвечает Сатору, отсчитывая дни пальцами. — Что? Хочешь пойти с нами, Сёко? — Кто-то должен следить за тем, чтобы люди были живы в твое отсутствие. Я предпочту остаться. (Годжо Сатору отправляется в другой мир через два дня).

***

КТО такой Итадори? Хитоши все дни напролет мучался этим вопросом. Каждый его день был наполнен тайной Фушигуро Мегуми и Кугисаки Нобары. («Это не то, что я имел...» — Фушигуро делает паузу. — «Люди только начнут шуметь сильнее, если мы бросим матч. СМИ постараются найти о нас все, что можно, узнают, что мы состоим в Комиссии Героев, придумают какую-нибудь грустную предысторию, и люди заговорят еще больше. А потом… потом Итадори… он найдет нас у Комиссии Героев. В любом случае, это никогда не имело смысла», — устало вздохнул он, — «Пусть Итадори найдет нас в UA, когда мы уйдем…») Кто такой Итадори, чтобы вызывать такую агрессивную реакцию со стороны Фушигуро и Кугисаки? Как только он упомянул это имя, которое слышал только из обрывков их разговора, агрессия обрушилась на него лавиной, и Хитоши почувствовал себя в каком-то смысле злодеем. Ему противно думать, что он прибег к таким методам, да, но это единственный способ, который он мог придумать, чтобы двигаться вперед. Он должен использовать все, что только может, и все же назревается вопрос: кто такой Итадори? Кто он для Фушигуро и Кугисаки? Потому что всякий раз, когда Кугисаки говорит о нем, она погружается в этот мечтательный взгляд, а хотя она вообще не склонна к таким действиям. Она постоянно говорит загадками, и Хитоши, бывало даже, иногда не узнавал ее, когда его имя упоминалось в их разговорах. В тот момент Фушигуро молчал, словно слившись с тенью, потому что сама его причуда, его суть – тень, однако даже в его глазах была мягкость, и это только усиливает вопрос: кто такой Итадори и кто он такой, чтобы превратить злодеев-героев из жизни Хитоши в таких человечных людей? — Друг детства, — называет его Кугисаки, а затем она смотрит в сторону отстраненным взглядом. — Он тупой. — Очень тупой, — соглашается Фушигуро. — Но он Итадори. …Но он Итадори. Хитоши не ревнует, потому что он не так привязан к Фушигуро и Кугисаки, но в горле у него так и пересохло от любопытства. Кто такой Итадори? Почему они ищут его? Что случилось с ним? Кугисаки и Фушигуро проделали весь путь от Хиросимы до UA, стремительно поднялись в рейтингах и победили своих одноклассников ради этого загадочного Итадори, которого они называют "тупым", но честно говоря… Итадори Юджи не считает себя кем-то особенным. Он самый простой. Итадори Юджи. Итадори Юджи, которому просто не повезло расти без родителей, росший с дедом, умершим прямо перед тем, как он оказался в этом хаосе, вынужденный сосредоточиться на идее помогать людям, потому что кем еще он должен быть, если не тем, кто может помочь?... Итадори Юджи никогда не был одинок в своей жизни. Он рос под присмотром дедушки, который, может, и жаловался на его энергичность и склонность попадать в неприятности в школе за порчу школьного имущества, но, тем не менее, любил его. Джичан умер, но сразу после этого появился Фушигуро. Потом Годжо-сенсей и затем Кугисаки. Даже когда он умер, те, кто приветствовал его, тоже были рядом. Кугисаки плакала по нему. Ах, подумал он тогда, подумал о своей неизбежной казни и о телефоне, лежащем глубоко в морской воде со всеми видео, которые он снимал - Кугисаки протянула к нему свою руку, видео случайно переключилось на переднюю камеру, и он увидел свое лицо, - ах, Кугисаки снова будет плакать, если он умрет. Юджи никогда не был одинок в своей жизни. Рядом с ним всегда кто-то был. Он застрял в этой комнате с четырьмя стенами и двумя дверями: одна ведет в ванную, другая в коридор, через который он мог бы легко прорваться, если бы не назойливая мысль в глубине его сознания о маленькой девочке с красивыми красными глазами и ещё более красивой улыбкой, которая называла его "ниичаном" и доверяла ему так сильно, что Итадори не мог её разочаровать. Но когда экран замерцал, и Итадори увидел на нем Кугисаки с длинными волосами, всё ещё ту самую Кугисаки, которую он всегда знал, и вот… вот Фушигуро! Фушигуро тоже был там, выглядя довольно мрачным, в принципе, как и всегда, - и о, о, ох нет, - Итадори захотел стать эгоистом. Итадори хочет быть эгоистом. Он, хотя бы раз, хочет выбрать себя. Он хочет выйти за эту дверь, вырваться на свободу и быть эгоистом, пожалуйста, просто позвольте хоть немного дать ему подумать о себе… «Сделай это», - Сукуна, как змея, манит его к яблоку, блестящему и такому красному, как глаза той маленькой девочки, которую он оставит, если решит уйти отсюда, - «Сделай уже это». Потому что Итадори всегда жил бескорыстно. (Разве он не заслужил этого?) Разве он не заслуживает того, чтобы хоть раз побыть эгоистом? Стоя прямо перед этой дверью, его Проклятая Энергия то вспыхивает, то исчезает из-за законов этого мира, речь Кугисаки все еще отдается эхом в его ушах, закаты и сердца, ладони и кровь, песок и зеленые глаза, дети… рука Итадори дрожит на ручке двери. Он знает, что через некоторое время кто-нибудь придет за ним. Он знает, но все равно... — Открой дверь, — говорит зверь у него за спиной. Чудовище, похожее на него, державшее когда-то его сердце в заложниках; гвоздь, вбитый в тени этой комнаты, и он... — Открой дверь. Он открывает дверь, разламывая ручку взрывом своей Проклятой Энергии, сила течет по его жилам, пульсируя в его груди… он открывает дверь, и перед ним стоит блондин с прической, закрывающей часть лица. (Итадори Юджи никогда не был одинок за всю свою жизнь. Джичан. Затем Фушигуро, Кугисаки, Годжо-сенсей. Фушигуро и Кугисаки. Фушигуро и Кугисаки. Фуши… Мегуми и Нобара). Итадори Юджи движется вперед, прежде чем он успевает подумать, а его кулак сжимается, объятый в голубом пламени. Открой дверь. Он открыл ее и теперь возвращается домой.