Позволь залечь на тебя пластом

— Джисон, какого хера ты не отвечаешь, когда я тебя зову? — мужчина толкает дверь в комнату, раздается хлопок от удара ручки о стену, — все еще дрыхнешь что ли? Задержать дыхание, спрятать телефон под подушку и притвориться спящим — проходит пару секунд, и отец с ворчанием покидает комнату. Джисон уже далеко не ребенок, но привычка осталась той же. Лишний раз пересекаться с отцом не хочется, притвориться спящим наилучшее решение, чтобы избежать возможных конфликтов. А они будут, потому что Джисон ненавидит общаться с пьяными людьми — с пьяным отцом тем более, а господин Хан слишком вспыльчив и один неверный взгляд в его сторону воспринимается, как желание устроить драку. Хан ждет, когда шаги утихнут, и достает телефон. На самом деле ночью он смог поспать лишь жалкий час, остальное время просидел в телефоне, надеясь, что к утру организм наконец-то даст ему отдохнуть, но уснуть так и не удалось. Живот неприятно сводит очередной раз, слабое урчание заглушается одеялом. Хан перебирает события последних суток и понимает, что последний раз нормально ел дня два назад. Надо бы сходить на кухню и сделать что-нибудь съестное, заварить хотя бы лапшу, но в гостиной сейчас отец, с которым встречаться не хочется. Ждать еще минут тридцать, пока его пьяная туша наконец-то уснет за просмотром телевизора. Джисон в очередной раз жалеет, что согласился его приютить на время, знал же, чем это в итоге закончится. Да разве этот алкаш смог бы взяться за мозги и найти себе работу? Что уж говорить о новом месте жительства. «Я все-таки твой отец, давай забудем разногласия, и ты дашь мне пожить у тебя, пока я не найду новую работу». Хан просто надеется, что случится чудо, и отец съедет до конца месяца, когда отпуск Джисона закончится. Жить с ним невозможно, всегда так было. Хан бежал подальше от своего отца, чтобы в итоге с тяжелым камнем на сердце принять его к себе. Джисон не хотел, но отказать не смог, о чем теперь ужасно жалеет. Решив разбавить ленту коротких видеороликов, Джисон заходит в мессенджер проверить чаты. Глупо надеяться, что там появится хоть одно сообщение от реального человека. Наверное, это просто привычка и наивная надежда непонятно на что. Хан часто моргает, а затем трет свои глаза. Он не может контролировать свое сердце, которое стало биться в миллион раз быстрее. Господи, у него даже руки трясутся. И живот сейчас скручивает не из-за голода. Он спит? Минхо: Привеееееет:) Ты в городе? Не хочешь встретиться?:) Черт возьми, этого не может быть, он определенно спит. Джисон откладывает телефон в сторону, переворачивается на спину, скидывая одеяло в бок. Ему нужно немного больше пространства, нужно спокойно подышать. Сейчас самое время посмотреть в потолок, может, хотя бы сердце перестанет так бешено биться. Минхо ему написал. Минхо… Тот самый Минхо, это определенно он. Джисон уверен в этом на все сто, потому что буквально этой ночью перечитывал их переписку шестилетней давности. Экран телефона снова загорается, оповещая о новых уведомлениях. Джисон видит краем глаза, что это снова Минхо, но боится смотреть, что еще он написал. Хану кажется, что это все просто сон. Но обычно в такие моменты, когда Джисон задумывается о нереальности всего происходящего, он просто просыпается. Однако все это слишком бешено для реальности, такого быть не может. Столько лет прошло… Минхо: О, ты зашел в сеть~ Вышел:( Хан почти готов заплакать, серьезно. Он чувствует, что снова раскусал свои губы слишком сильно, потревожил незажившие ранки и теперь во рту металлический вкус крови. Доказательство, что все реально. Попытки успокоиться оказались безуспешными, так что с трясущимися от волнения руками Джисон снова заходит в чат. А затем понимает, что не придумал, что будет писать в ответ. Просто какой-то пиздец. Так. Минхо хочет встретиться. Минхо хочет встретиться? Минхо хочет встретиться. Пиздец. Соберись, Джисон, тебе просто нужно сделать глубокий вдох и ответить, согласиться или отказать. Согласиться и увидеть Минхо спустя долгих шесть лет. Или отказать и продолжить гнить в своей комнате. Ему хочется увидеть Минхо, посмотреть, как он изменился, но ему так страшно. Потому что и он сам тоже изменился, и Хан совсем не уверен, что эти изменения пошли в лучшую сторону. Всю последнюю неделю он пролежал в своей кровати, редко вылезая оттуда, утоляя голод самобичеванием и терзанием своей души и нижней губы. Это все слишком внезапно, как ему реагировать? Минхо просто решил написать ему спустя так много времени и позвать погулять. Почему? Зачем? Что им движет? Ему нужно что-то от Джисона? Хотелось бы верить, что Ли просто соскучился, потому что Хан соскучился ужасно. За эти шесть лет он не мог выкинуть Минхо из своей головы больше, чем на пару дней. Но вот только набраться смелости написать, позвонить… Кстати, о звонках. Минхо, в отличие от тревожного Хана, решил не только написать, но и позвонить. Джисон в панике сжимает в руках телефон и сбрасывает. А нет, он принял. Да блять. — Привет? Джисон сейчас задохнется. — Джисон? Он уже задыхается, ему нужна скорая, искусственное дыхание. Просто убейте его уже, пожалуйста. — Хм, меня не слышно? Сбросить вызов оказалось не такой уж и легкой задачей, как казалось. Легче было просто разбить телефон о стену, но, к сожалению, денег на новый у него пока нет, нужно беречь имущество. Джисон так давно не слышал этот голос, он слегка не такой, каким сохранился в памяти и в голосовых сообщениях, но это неудивительно, прошло шесть лет, черт возьми. Хан чувствует себя такой размазней, понимая, что его глаза уже полны слез. Минхо: Меня было слышно? Ты что-то говорил? Джисон: зачем ты звонишь я испугался Минхо: Хехе Зачем тогда принял? Джисон: не туда нажал Минхо: Пффф Как всегда неаккуратный Хан откладывает на пару секунд телефон, чтобы протереть глаза и похлопать себя по щекам. Соберись. Минхо: Ну так Ты в городе? Джисон: мммм дада Минхо: Круто:) Встретимся?:) Джисон: сегодня? Минхо: Хотелось бы Ты сможешь? Например, через час или два? Час или два.. Сейчас почти три часа дня. Джисону нужно привести себя в порядок, как минимум, помыть голову (а в идеале полностью) и сбрить щетину. Черт возьми, Минхо точно разочаруется, когда увидит его вновь. Хан почти на все сто процентов уверен, что Ли, наоборот, стал во много раз лучше. Потому что Минхо не такой слабый, как Джисон, и он точно не дал бы себе так просто самоуничтожаться годами. Джисон: смогу Минхо: Круто! Я рад;) А, так в итоге Во сколько встретимся? Джисон: через два часа? нормально? Минхо: Дааа Давай встретимся возле фонтанов у драмтеатра, окей? Джисон: договорились Минхо: С нетерпением жду встречи~~ Угомонить дрожь в руках ужасно сложно, а щеки продолжают мокнуть из-за слез. Минхо ему написал.. Минхо ждет встречи с ним. Правда ждет? Как же он разочаруется, увидев Джисона. Хан хватает край своей огромной футболки, пряча свое лицо в ткань. Он шмыгает носом и никак не может успокоиться, только пачкая футболку своими слезами и соплями, но это последнее о чем он сейчас будет думать. Он увидит Минхо через два часа. Через два часа? Уже так скоро? Черт возьми, успеет ли он привести себя в порядок? Есть ли у него вообще что-нибудь приличное из одежды? Джисон стукает себя по шее, пытаясь перестать загонять себя в пучину безысходности. Поднявшись на ноги, Джисон сразу идет в ванную, стараясь не думать об отце. Хан просто надеется, что тот крепко спит. Или подох уже от количества алкоголя внутри себя. Смотреть на себя в зеркало просто ужасно. Он такой жалкий. Все лицо красное из-за слез, а украшение в виде синяков под глазами выглядит так плохо. Джисон не может сдерживать очередной приступ плача, даже когда он моется. Радость от предстоящей встречи смешивается со страхом услышать от Минхо слова разочарования, Хан минут десять сидит, уткнувшись лицом в собственные колени, пока из лейки душа на него льется теплая вода. Отказаться. Он же еще может успеть отказаться. Отказаться и всю оставшуюся жизнь корить себя за это. Джисон в который раз откладывает телефон обратно на стиральную машинку, отгоняя навязчивые мысли написать Минхо о своем отказе от встречи. После тщательного душа Хан чувствует себя свежо. Не сказать, что он чувствует себя лучше, просто свежо. Его волосы больше не жирные и не липнут ко лбу, а тело приятно пахнет чем-то вроде вишни. Возможно, полный отказ от ванны на неделю (он боится признаваться в том, что, возможно, этот срок был больше) был не самым зрелым его поступком. Джисон облегченно вздыхает, когда все-таки находит пену для бритья. Его взгляд мельком падает на телефон, где светится уведомление о новом видео на ютубе от блогера, на которого он подписан, но внимание Джисона привлекает время. До встречи с Минхо осталось всего лишь пятьдесят минут. Хан осознает, что провел в душе практически час, из которого половину времени бесцельно мок под водой, не в силах не погружаться в свои мысли слишком сильно. Живот снова неприятно крутит, Хан обещает себе, что поест после встречи с Минхо. Может, во время прогулки, если они случайно зайдут в какой-нибудь магазин или что-то в этом духе. Закончив бриться, Джисон смотрит на свое отражение. Стало ли лучше? Возможно, но только немного. Его волосы теперь пушистые и мягкие, скулы не обрамляет щетина, но вид его лица все равно тусклый и немного болезненный. Хан так сильно похудел из-за ужасного режима питания, но его дурацкие щеки даже не думали никуда уходить. Джисон чувствует себя нелепо, ужасно, просто отвратительно. Минхо в нем разочаруется. Плакать за двадцать минут до выхода — самая ужасная идея в данный момент. Хан хлопает себя по щекам, закидывает голову вверх, стараясь не думать ни о чем. Нельзя сейчас плакать, тогда все станет еще хуже, чем сейчас. В руках Джисона снова телефон, он в который раз за день набирает сообщение, пытаясь подобрать нужные слова, чтобы не пойти никуда. И, конечно же, он в который раз за день все стирает и откладывает телефон подальше. Хан решает просто не смотреть больше на свое отражение в зеркале. Если он не будет видеть этого ужаса, то мысли об этом не будут такими громкими. Джисон очень сильно надеется на это. Отец в гостиной спит, его храп смешивается с какой-то политической программой на телевизоре. Джисон морщится, чувствуя отвращение к одному нахождению этого человека в квартире. Хан смотрит на свой гардероб, не зная, что ему лучше надеть. Что-нибудь нарядное? Что-нибудь милое? Что-нибудь открытое и красивое? Джисону приходится надеть просто что-нибудь, потому что выходить ему нужно уже через пять минут. Джинсы и огромная белая толстовка, а за спиной рюкзак — его конечный образ. Просто, удобно, но Хан знает, что сгорит со стыда, если Минхо придет на их встречу в чем-то красивом, в чем угодно, что не является стандартными джинсами и толстовкой. Боясь опоздать к назначенному времени, Джисон пришел на десять минут раньше. Хан с трудом находит свободную скамейку возле одного из фонтанов. Вокруг слишком много народу, он чувствует себя неловко и нелепо, даже не понимая почему. В руках оказывается телефон, чтобы хоть как-то себя отвлечь. Минхо: Я не знаю, кто из нас придет первым Но, думаю, что нужно выбрать какое-нибудь место, чтобы не искать друг друга среди фонтанов Джисон: да я уже пришел сижу на скамейке возле самого мелкого фонтана Минхо: Ого, уже Хорошо! Тогда потороплюсь, я уже рядом Джисон: нетнет, не надо торопиться мне несложно подождать.. Минхо уже где-то поблизости. Ладони потеют и даже не из-за жары, на улице на самом деле немного прохладно. У него еще есть шанс уйти, сказать, что появились срочные дела, что-то в этом духе. Нет, нельзя. Хан уже пришел сюда, нельзя сдаваться так быстро и сбегать, поджав хвост. Это просто встреча, они просто поговорят спустя долгие шесть лет разлуки. Может, у Минхо какая-то просьба, Джисон хотел бы верить, что Ли просто соскучился, но это маловероятно. Ведь так? Взгляд все время поднимается от телефона, стоит только кому-нибудь пройти мимо. Джисон не знает, лучше будет искать Минхо взглядом или ждать, когда Ли сам его найдет. Хан вообще не готов ко встрече. Он листает глупые видео, которые обычно вызвали бы у него хоть малейшую улыбку, но сейчас его мысли вообще находятся не здесь. Он увидит Минхо, повзрослевшего Минхо. Минхо увидит его, увидит, как Джисон запустил себя. Минхо разочаруется. Минхо возненавидит его еще сильнее. Ненавидит ли его Минхо сейчас? Точно… А если Минхо хочет встретиться, чтобы отомстить? Или унизить его? Сможет ли Хан попросить отложить разговор, хотя бы пока они не найдут место поукромнее? Если он заплачет при таком большом количестве людей вокруг, а он определенно заплачет, Хан точно больше никогда не найдет в себе силы выйти на улицу и умрет от голода в своей комнате. Джисон чешет предплечье, все чешется просто ужасно. Нет, он не сможет выдержать этой встречи, ему нужно уйти. Уйти, пока есть возможность. — Джисон-и! Поздно. Хан смотрит на красиво выложенные кирпичики возле фонтана, не осмеливаясь поднять взгляд. Если Джисон постарается, то сможет убежать, да? У него всегда отлично получалось бегать. От проблем в особенности. Да, это будет глупо, это будет унизительно, но Джисон всегда может просто сменить номер, удалить все свои аккаунты в социальных сетях и завести новые. Или не заводить, у него все равно нет друзей, чтобы в мессенджерах была потребность, разве что по работе… — Приве-ет, Джисон-и, — Минхо садится рядом, и Джисон понимает, что сейчас последний шанс сбежать. Только… Он одним глазком посмотрит на Минхо, а затем убежит. Обязательно… Убежит… — Джисон? — Ли неловко улыбается, когда Джисон встречается с ним взглядом. Черты лица стали острее, но его улыбка все такая же теплая и приятная, какой Хан ее запомнил. Волосы теперь длиннее, чем когда Минхо было восемнадцать, и он предпочитал растрепанный андеркат, сейчас же его волосы длиннее, виски больше не сбриты, а челка достигает кончика носа. Джисон цепляется за каждую деталь, но больше не находит себе сил взглянуть в глаза. Он утонет, умрет. Заплачет. Ему кажется, что проходит вечность, но на деле всего пару секунд. — Джисо-он? — снова зовет Минхо, — все нормально? Нет, сейчас он точно не сможет сбежать, он слишком долго медлил. Хан коряво улыбается, отводя взгляд куда-то в сторону фонтана. — Д-да, да, извини, я.. Эм, задумался, — Джисон звучит совсем неуверенно, будто бы спрашивает, — ты неожиданно подошел просто и я… Да. Просто умри, исчезни, не открывай свой рот, не существуй. Хан щипает себя за запястье, смотрит на тротуарную плитку и просто хочет исчезнуть. — Пф, окей, — хмыкает Ли. Джисон не чувствует неловкой тишины между ними, потому что в мыслях он продумывает сто и один способ покончить с собой (чего он, конечно же, не сделает, слишком труслив для такого), унижает себя и просто мечтает исчезнуть. А еще пытается не заплакать. Какая же он тряпка. — Так неловко, — смеется Минхо, — мы так давно не виделись… Но я рад тебя снова видеть. Рад его видеть? Джисон хочет верить, что это правда так, а не слова, сказанные из вежливости. Хан кивает, его уши неконтролируемо краснеют. Язык бессмысленно валяется во рту, Джисон способен только тихо прохрипеть «я тоже», но на самом деле он не уверен, слышно было ли его вообще. — Неужели моя толстовка настолько хороша, что ты все еще ее носишь? Толстовка? Точно, это же толстовка Минхо… Джисон надел первую вещь, которая оказалась у него под рукой, он настолько торопился и тревожился, что не заметил этого. Черт, теперь он чувствует себя полным идиотом. Его лицо горит, его тело чешется, а голова сейчас, кажется, взорвется. — Я-я.. Эм.. Ну... — Ну и хорошо, видимо, не зря я ее тебе отдал, она и правда очень удобная. Ну, по крайней мере, в моих воспоминаниях. — Да… — Джисон сглатывает вязкую слюну, понимая, что ему тоже нужно что-то говорить, кроме невнятного бормотания и односложных ответов, иначе Минхо просто уйдет, — так ты… Что-то хотел от меня? — спрашивает Хан, настойчиво сверля взглядом трещину в тротуарной плитке. — Нет, я просто хотел встретиться, увидеть тебя, поболтать и все такое, — легко отвечает Ли, почти заставляя сердце Джисона остановиться, — ты изменился. Ты изменился, теперь выглядишь намного хуже. Если честно, то я разочарован, я надеялся на другое, когда приглашал тебя на встречу. Теперь ты выглядишь жалко, а хотя… Ты ведь всегда выглядел так. Хан кусает нижнюю губу, чешет шею, глупо хлопая ресницами. — Хотя некоторые привычки остались прежними, — усмехается Минхо, — тебе некомфортно со мной? — Нет! — резко отвечает Джисон, мотая головой, — нет, все хорошо, извини. Я просто… Извини, пожалуйста, прости, хорошо все, мне не некомфортно, я… Прости, — тараторит Хан. — Эй-эй, куда погнал, — неловко смеется Минхо, — спокойно, Джисон, все нормально, — он аккуратно кладет свою ладонь поверх ладони Хана, лежавшей на бедре, — хочешь, мы найдем более тихое место? С одной стороны, да, это было бы просто отлично, чем меньше людей, тем лучше. Если Джисон вдруг заплачет, то это увидит только Минхо. С другой стороны, если других людей не будет, то, значит, он останется наедине с Ли. Если честно, то Хан еще не понял нравится ему эта идея или нет. — Я.. Не знаю. — Хорошо, пойдем, — Минхо без промедлений берет Джисона за руку, но прежде чем встать, внимательно смотрит на Хана, к сожалению, не получая ответного взгляда, — не против? Джисон может только слабо помотать головой и слегка сжать ладонь Минхо, показывая, что не против. Было бы ужасно странно, если бы он был против. Это большее, о чем он мог мечтать. Хан может думать только о теплой руке Ли, который куда-то ведет его. Если Минхо сейчас заведет его в какой-нибудь сомнительный район, чтобы ограбить (ха-ха, будто бы у него есть, что грабить), Джисон даже не заметит этого. Он выбрал утонуть в своих мыслях, растворится в прикосновении Минхо, который тихонько поглаживает большим пальцем костяшки, крепко держа Хана за руку. Это навевает воспоминания, возвращает в приятное прошлое, где восемнадцатилетний Минхо точно так же держал шестнадцатилетнего Джисона за руку и вел в укромное местечко, где никто не будет им мешать. Хан хотел бы остаться в том времени навечно, это было не самое идеальное время, но оно было не таким тяжелым в те моменты, когда Джисону удавалось побыть наедине с Минхо. Глупо хихикать над смешными видео или шутками старшего, набивать щеки сухариками и газировкой, болтать обо всем на свете, а затем, спрятавшись в домике на детской площадке, неловко и не очень умело целоваться, сталкиваясь носами и зубами. Хихикать от легкой щекотки из-за поцелуев по всему лицу, краснеть до кончиков ушей из-за поцелуев на шее, просто невинно и от всего сердца любить. Любить сильно, любить бесконечно, любить так, будто бы во всем этом мире есть только они. Джисону нужно срочно вылезать из воспоминаний о прошлом, потому что это все уже давно прошло. Как бы он не хотел, чтобы все было, как раньше, такие мечты и надежды просто глупый бред. Хан понимает, что не сможет отпустить Минхо никогда. — Помнишь этот двор? — неожиданно говорит Ли, — так давно тут не был. Хан оглядывается по сторонам, наконец-то позволяя себе вернуться в жестокую реальность. Тот самый двор, куда они всегда сбегали, чтобы никто их больше не тревожил. Двойная качель, не внушающая доверия, изрисованный домик, куда теперь будет еще тяжелее забраться, деревянная горка и парочка скамеек — все, как помнит Джисон. Разве что со временем это все сильнее износилось и украсилось разными надписями и не очень приличными рисунками. Хану интересно, сохранилась ли хотя бы одна надпись, которые они писали когда-то давно. — Да.. Я тоже. Минхо усаживается на одну из скамеек, отпуская ладонь Джисона. Хан уже скучает по этому прикосновению и готов просить Минхо снова взять его за руку. Но он такой смельчак только в своих мимолетных мыслях, на деле он боится даже взглянуть в глаза Ли. Правда оказалась на стороне Минхо — здесь Хану стало немного спокойнее. Может, потому что это место ассоциируется с тишиной и покоем, может, потому что Минхо держал его за руку, может, Джисон слишком сильно затонул в своих мыслях, потеряв связь с реальностью, где Минхо уже давно не его. — Знаешь, ты подрос, — говорит Минхо, — но так сильно похудел, ты что, совсем не ешь что ли? — он наклоняет голову набок, глядя на Хана. Джисон нервно потирает запястья, понимая, что Ли прав. У него всегда были проблемы с питанием, но в последнее время все стало еще хуже, из-за чего он сильно похудел. Хан не думал, что Минхо заметит такую мелочь. — Почему же? Ем. — Раз в день? Если повезет, два раза? — усмехается Ли. Слабая улыбка трогает губы Хана, слушая усмешку Минхо. Да, именно так обычно и было. Джисон пожимает плечами, а Ли качает головой с теплой улыбкой на губах. Хан не может признаться, что теперь его режим питания сбился еще сильнее, хорошо, что Ли не догадывается об этом. — Значит, нам придется позже пойти куда-нибудь перекусить, — размышляет Минхо, — та пиццерия возле твоего дома еще работает? — Эм, не знаю? Я переехал три года назад, так что не бываю в том районе особо, — пожимает плечами Джисон, ковыряя землю мыском кроссовок. — О, правда? Один? Или… С отцом? — Один, но… — Хан хмурится, кусает внутреннюю часть губы, — недавно отец попросил приютить его у себя на время, так что временно живу не один. — Можешь не отвечать, но ваши отношения все еще такие же? — аккуратно спрашивает Ли. Джисон внимательно следит, как муравей ползет по рыхлой земле, которую Хан вскопал своими ногами в попытках успокоиться. Джисон вздыхает, понимая, что Минхо хоть и сказал, что Хан может не отвечать, он ждет ответа. Надеется на ответ. Хотя на самом деле, этот вопрос можно считать глупым. Конечно же его отношения с отцом такие же, они никак не могут стать лучше. Разве что… — Хуже. — Отвратительно, — вздыхает Ли. — А как твоя бабушка? — Умерла три года назад. Черт. Черт-черт-черт. Вот надо было Джисону спросить о таком? Хан нервно чешет запястье, кусает нижнюю губу. Его разъедает чувство, что он своим вопросом сейчас все испортил. Бабуля Ли и правда умерла? Уже как три года… Джисон помнит какой милой женщиной была бабушка Минхо, милая, заботливая, слегка ворчливая, с седыми волосами, всегда красиво заплетенными в аккуратную косичку, и множеством морщин на лице и руках. Это был единственный родной человек у Минхо. Теперь Джисон понимает, что не одному ему было плохо эти шесть лет, у Минхо тоже произошли изменения в жизни. Хан слишком быстро оборвал их связь, он убеждал себя, что Минхо легко отпустит его. Но в глубине души Джисон прекрасно понимал насколько эгоистично было его настоящее желание, чтобы Минхо скучал по нему еще хотя бы пару лет, чтобы так же плакал сутками напролет. Это ужасное, отвратительное желание. Джисон ненавидит себя так сильно. — И-извини, — только и может прохрипеть Хан. Извини, что спросил об этом. Извини, что меня не было рядом все это время. Я знаю, что тебе было тяжело. Мне тоже было тяжело. Извини, что убежал, что не дал нам нормально поговорить. Спасибо, что позволил снова увидеть тебя. Извини, что я такой эгоист. Извини, что я такой слабак. Извини, что я все еще люблю тебя. — Да нормально, это уже не такая тяжелая тема для меня, три года все-таки прошло. Это же естественно, что люди умирают, тем более мне не десять лет, чтобы так долго горевать о ее смерти. Нет, конечно, мне грустно, но, правда, все нормально, — Минхо неуверенно касается плеча Хана. — Хорошо… — Уф, что-то мы все о плохом, да о плохом, нужно придумать какую-нибудь тему повеселее, — хмыкает Ли, — ты уже закончил учиться, да? — Эм, да? Два года уже как. — Ох, правда? Два года? — удивляется Минхо. — Я же в колледж ушел, — пожимает плечами Хан. — Реально? Ты же хотел на вышку. — Не получилось как-то, — пожимает плечами Джисон, — много чего произошло… Хан слегка морщит нос, понимая, что их расставание было одним из самых главных факторов, которые повлияли на его решение. Если бы только отец не узнал об их отношениях, все бы было отлично, все бы было хорошо. Но случилось так, как случилось. Джисон благодарен судьбе, благодарен Минхо, что Ли решил снова встретиться с ним. — Продюсер? — Логист. — Что-о? Это вообще откуда вылезло? — смеется Минхо, — а как же твоя сольная карьера крутого рэпера? — Всего лишь детская мечта, — пожимает плечами Хан, его живот в очередной раз неприятно сводит, а в горле будто бы застряло что-то острое. — Эй, это было явно больше, чем детская мечта. Мне нравились твои текста, тебе они нравились, ты горел этим, — Ли хочет посмотреть Джисону в глаза, Хан не может позволить ему сделать это, — что ж, мир лишился гениального артиста, буду гордиться тем, что я единственный, кто видел и слышал твои текста. Весь мир должен завидовать мне, — довольно улыбается Минхо, выпячивая грудь. Джисон чувствует, как по всему его телу пробегает дрожь от слов Минхо, его щеки пылают. Хан неловко теребит рукава толстовки, пока его сердце бьется где-то в ушах. Зачем? Зачем Минхо все это говорит? Это ужасно смущает, его слова, его интонация, легкий толчок плечом к плечу. Хан хочет исчезнуть или попросить еще, а затем разлететься на мелкие осколки на ветру. Ли не должен его хвалить, он вообще не должен так хорошо обращаться с ним, не должен ему улыбаться, смеяться рядом с ним. Это слишком жестоко. — Ох, неужели тебя все еще так легко смутить? — улыбается Минхо, Джисон отворачивается, — все так же мило краснеешь, мистер гениальный текстовик, — он тыкает Хана в щеку, и это становится последней каплей. Накинув капюшон на голову, Джисон дергает завязки, скрывая свое лицо, только нос торчит. Для уверенности, что его больше не увидят, он сгибается пополам, прячась в коленках. Все, теперь Минхо его больше не тронет, он его не видит, не слышит. Он в домике. — Серьезно? Это делает тебя еще милее, ты же понимаешь? — заливисто смеется Минхо. — Да иди ты… — бормочет Джисон, желая сгореть на месте.

『••🩹••』

Несмотря на вечные тревожные мысли Джисона, кажется, их прогулка стала менее неловкой и скованной в общении. Хан все еще спотыкался, когда темы заходили не в то русло и желал исчезнуть, но в целом все было не так плохо, как могло быть. По крайней мере, Минхо не убежал от него через пять минут после встречи, напоследок сказав о своем глубоком разочаровании в Джисоне. Вместо всех тех плохих, но в целом реалистичных сценариев, Минхо был слишком милым и добрым рядом с ним. Джисон не заслуживает этого, он не имеет права даже находиться рядом с Ли. Их разговоры иногда трогают тему их расставания, но они быстро отходят от этого. Джисон уверен, что если начнется тот самый серьезный разговор, он не выдержит, разрыдается, а затем сбежит, надеясь, что по пути его собьет машина. Минхо ведет себя непринужденно и пытается окружить спокойствием и заботой Джисона. Хан слишком эгоистичен, поэтому просто позволяет наслаждаться себе этой прогулкой, прекрасно зная, что в конце, когда им нужно будет расстаться вновь, это убьет его. Уничтожит, разобьет на мелкие осколки, но он этого заслуживает. Общение ведь может продолжиться и после, это не конец. Однако Джисон понимает, что не может себе позволить себе такого счастья. Минхо не любит его, он все еще заботливый и милый, но он не любит его, это лишь остатки той искренности, которая когда-то была между ними. Хан хочет оставить Минхо в своей жизни, он согласен и на безответную любовь, но ему нельзя. Джисону нельзя прощать его проступок, тем более ему нельзя оставаться в жизни Минхо. Минхо — самое лучшее, что могло когда-то произойти в жизни Хана, это его дом, его уют и тепло, его защита и поддержка. Джисон же самое худшее, что могло случиться в жизни Ли. Хан слишком слабый, эгоистичный, тревожный, он убегает от проблем, он боится всего на свете, он недостаточно красив для Минхо, недостаточно умен, недостаточно хорош. Он просто обуза в жизни Ли, который заслуживает только всего самого лучшего. Минхо — это любовь, забота, дом. Джисон — это страх, избегание и боль. Как бы сильно ему не хотелось быть с Минхо, как бы сильно не сжималось его сердце, а горло не резал неприятный ком, Джисон должен хотя бы раз не быть эгоистом. Хотя бы раз показать, что он любит Минхо по-настоящему. Любит, а поэтому должен избавить Минхо от своего присутствия в его жизни. Только в последний раз, в самый последний раз он позволит себе взять все от этой встречи. Джисон все такой же слабый, все такой же трусливый и жалкий, он не может просто уйти, не восстановив свое сердце хотя бы на один день. Снова почувствовать тепло чужих прикосновений, смущение от комплиментов и неловких комментариев, увидеть очаровательную улыбку и услышать чудесный смех, притвориться, будто бы он любим. Последний раз, и он соберет все свои последние силы и уйдет окончательно. Будет сложнее и больнее, но он согласен, согласен на все это. Его жизнь — это бесконечный поток тревожных мыслей, однообразной рутины и нежелания существовать, он имеет право хотя бы один раз снова почувствовать себя живым. — Вот мы и пришли. Как и обещал, Минхо под конец прогулки предложил им перекусить. Джисон сразу же поморщил нос, понимая, что придется идти в какое-то людное место. Хан не думал, что Ли заметит этот короткий жест, но тот всегда был слишком внимательным человеком, поэтому и предложил пойти к нему и заказать чего-нибудь из доставки. Это звучало просто идеально, не считая того, что Джисон чувствовал себя неловко от осознания, что ему придется идти домой к Минхо. Он там уже был, там всегда уютно и чисто, но почему-то волнение стало сильнее, чем если бы они шли на фудкорт, заполненный огромным количеством людей. Но сейчас, стоя возле входа в отель, Джисон чувствует себя потерянным. Разве они не шли домой к Минхо? Хан оглядывается по сторонам, прекрасно понимая, что это даже не тот район, в котором находится квартира Ли. — Отель? — растерянно спрашивает Джисон, взглянув на Минхо. Конечно же, Хан тут же отводит взгляд, стоит Ли только повернуть к нему голову. Джисону все еще слишком страшно держать зрительный контакт. — Да… Я не говорил? После смерти бабушки я продал квартиру, так что на пару дней остановлюсь тут. — А ты вернулся, чтобы… — Завтра будет третья годовщина, хотел съездить на кладбище. Но вот приехал и решил, что хочу еще с тобой повидаться, правда не думал, что ты мне ответишь, ха, — пожимает плечами Минхо. Джисон смущенно смотрит на тротуар под своими ногами, рассматривая небольшие трещинки. — Хочешь провести со мной ночь? — спрашивает Ли. Хан поднимает широко раскрытые глаза на Минхо, во второй раз за день встречаясь с ним взглядами. Что сейчас сказал Ли? Кожа Джисона почти пылает, а обернувшаяся на них женщина не делает ситуацию лучше. Кажется, Минхо начинает понимать, что сказанул что-то не совсем уместное, что-то, что не говорят посреди улицы с таким спокойным лицом. — Я имею в виду!.. Нет! Господи, я хотел сказать.. Я, черт возьми… — Минхо прячет лицо в своих ладонях, а затем и вовсе садится на корточки, думая, что это спасет его. Впервые за ужасно долгое время, Джисон искренне смеется. Смеется, не обращая внимание на других людей, которые проходят мимо него, видя перед собой только растерянное лицо Минхо, не ожидавшего услышать смех. Ли начинает хихикать в ответ, Хан мотает головой, прикрывает рот, но все еще смеется. Черт возьми, да что с ним такое? Джисон закидывает голову вверх, часто моргая. Почему он хочет плакать? Он дышит слегка прерывисто, легко сообразить, что это из-за смеха. Или не совсем. Хан глубоко вдыхает, пытаясь успокоиться, пытаясь не заплакать. Что это? — Я имел в виду… Твои отношения с отцом ужасные, так что я подумал, зачем завершать такой прекрасный день плохим настроением из-за него, если мы можем снять один номер и просто продолжить болтать до самой ночи, — объясняется Минхо, все еще неловко посмеиваясь и краснея. Прекрасный день. Минхо считает этот день прекрасным, он хочет продолжить их встречу, хочет болтать до поздней ночи. Джисон трет глаза, стараясь шмыгнуть, как можно тише, а затем тихонько кивает. — Да, это было бы… Неплохо. — Надеюсь, у тебя паспорт с собой? — Удивительно, но да, — неловко отвечает Хан после быстрой пробежки по воспоминаниям. Это на самом деле удивительное совпадение, необъяснимое везение и удача. Джисон рад, что взял с собой рюкзак, где как раз и лежал паспорт, хоть в нем и не было особой надобности. Без рюкзака ощущение, будто бы чего-то не хватает, будто бы он наполовину голый, поэтому у него привычка брать его везде с собой, полезная же вещь. Минхо, как более социализированный человек, сам разговаривает с молодой женщиной на ресепшене, обращаясь к Джисону только за паспортом и подписью. Хан неловко стоит рядом с Ли, рассматривая интерьер отеля, почти готовый взять Минхо за рукав кофты, как маленький ребенок свою мать. Вместо этого Джисон чешет свои запястья, ожидая, когда Минхо закончит бронировать номер. — Все, пойдем, — зовет Ли и берет Хана за руку. В этом не было особой надобности, если так подумать, но Минхо все равно взял ладонь Джисона в свою. Хан хочет верить в то, что это подсознательное действие, но скорее всего это из-за нервозного и запуганного вида Джисона. Какой же он жалкий. — А- Стой, а заплатить? — вдруг вспоминает Хан. — Я заплатил уже, — пожимает плечами Минхо. — Но- Сколько ты заплатил? Я скину тебе половину, — Джисон собирается достать телефон из кармана джинсов, но Минхо его останавливает. — Не стоит, это было не так дорого, — Хан уверен, что он врет, — просто заплатишь за доставку и считай, что мы в расчете. Это мой коварный план. Приходится смириться, Джисон слишком слабый, чтобы спорить с Минхо. Поднявшись на лифте на нужный этаж, Хан плетется следом за Ли, держа его за руку. Людей на этаже нет, вероятно, сидят в своих номерах, либо еще где-то гуляют, хотя на улице уже темнеет. Джисон чувствует облегчение от мысли, что ему не нужно будет возвращаться домой и встречаться с пьяным отцом. В самом номере довольно уютно, подмечает Хан, быстро осмотревшись, но кое-что его немного смущает. Кровать, она одна, большая, двухспальная. Волнение пробегает по его телу от мысли, что ему придется спать в одной кровати с Минхо. Он спит. — Ах, да. Извини, там только такой вариант был, ты же не против? Мне сказали, что если постараться, то можно найти матрас где-то в шкафах, так что я могу постелить себе на полу, — сообщает Ли. — Нет, если уж кто будет спать на полу, то это я, ты же заплатил за номер, — мотает головой Хан, он сглатывает, прежде чем снова заговорить, глядя куда-то в пол, — и… Я не против разделить кровать этой ночью. Хан краснеет, а Минхо неловко откашливается от очередного не очень уместного выражения, однако Ли никак не комментирует это, просто кивает. Джисон не может поверить в то, что сейчас происходит, слишком хорошо, чтобы не быть сном. Хан не желает просыпаться. Минхо почти перехитрил Джисона, снова решив потратить свои деньги и на доставку, но Хан вовремя опомнился, так что финансы Ли больше не тревожатся. Они болтали о чем-то отвлеченном, и Джисон растворялся в приятном голосе Минхо, сидя по-турецки на мягкой кровати напротив Ли. Минхо рассказывал о котиках из приюта, в котором работал волонтером в прошлом месяце, Хан внимательно слушал и наслаждался каждым словом, пока Ли не пришлось покинуть номер и спуститься за доставкой. Джисон предлагал самому спуститься, но они оба прекрасно знали, что Хан сказал это только ради приличия. Раскинувшись звездочкой на мягкой кровати, Джисон смотрел в потолок, все его мысли кружились вокруг Минхо, вокруг прекрасного дня, который они провели вместе. Слепая надежда, что у них снова все будет хорошо. Это не так. Время поменяло их, как раньше не получится, они выросли, поменялись. Только Минхо поменялся в хорошую сторону, в отличие от Джисона. Говорите, что хотите, но Хан не видит ни одного минуса в Минхо. Может, это просто из-за того, что они не так тесно общались, не так много времени провели. А может, Джисон просто слепой влюбленный идиот. Но даже так он понимает, что Ли лучше его во всем, в чем можно. Сейчас можно было бы уйти, чтобы спасти Минхо от своего присутствия. Хан мотает головой своим мыслям. Нет, этим он займется завтра. Сегодня он сделает вид, что все хорошо. — Оп, наша пицца прибыла, — довольно улыбается Минхо, входя в номер, — что, уже собрался спать? — хмыкает он, глядя на развалившегося посреди огромной кровати Джисона. — Что? Нет-нет, — Хан быстро встает, усаживаясь на край кровати. Небольшое головокружение и темнота в глазах — привычное явление. Приятный аромат пиццы и другого фастфуда скручивает живот, вызывая неловкое урчание. Минхо тихо хохочет, а Джисон краснеет, прося заткнуться. Если бы Хан выбрал уйти домой вместо того, чтобы остаться с Ли, он, вероятно, не ел бы ничего до завтрашнего дня. Подводя итоги, можно сказать, что времяпровождение с Минхо с любой стороны будет самым лучшим решением во всей его жизни. Минхо предлагает что-нибудь посмотреть, поэтому весь оставшийся вечер они лениво валяются на кровати, поедая пиццу, пока на телефоне Ли крутится «Ходячий замок» и «Рыбка Поньо на утесе», выбранные Ханом. Все, как раньше. Те самые вечера, когда Джисон сбегал на ночевку к Минхо. Возможно, Джисон слишком сильно закапывается в воспоминания о прошлом, делая вид, что все хорошо. Сейчас все хорошо. Можете говорить, что угодно, он не собирается вас слушать. Желание быть как можно ближе цветет в груди Джисона, но он слишком труслив, чтобы приблизиться хотя бы на сантиметр. Хан помнит, как было приятно прижиматься к груди Минхо своей спиной, как краснело его лицо, когда Ли неожиданно захотелось коснуться своими губами его макушки или, он-сейчас-умрет, шеи. Джисон становится жадным с каждой минутой пребывания рядом с Минхо. Ли не должен был позволять Джисону ощутить все те прикосновения, ту доброту и теплую улыбку. Небольшая мусорка теперь полностью заполнена, кажется, сейчас где-то около трех ночи. Разговоры закончились, когда Минхо зевнул в шестой раз и предложил лечь спать. В комнате тихо, Джисон может слышать только собственное дыхание, которое кажется ему слишком шумным, и стук своего сердца. Хан сжимает край одеяла, найденного в шкафу, они оба слишком большие и неловкие, чтобы спать под одним одеялом, так что пришлось искать второе. Прошло примерно полчаса, может, больше, у Хана всегда проблемы с определением времени, его мысли слишком громкие, чтобы обращать внимание на что-то еще. Джисон лежит спиной к Минхо и никак не может уснуть. Бессонница в этом случае лишь одна из причин. Хан не хочет, чтобы этот день подходил к концу, он боится, что закрыв глаза, все это окажется просто слишком длинным и реалистичным сном. Наверное, Минхо уже давно сладко спит, Джисон боится повернуться, хоть на одном и том же боку не очень удобно лежать. Кажется, что если он обернется, все исчезнет, будто бы это какое-то запретное действие, лимит, который он не может превысить. Хан решает посмотреть сколько времени и, возможно, попытаться отвлечь себя телефоном. Джисон не хочет шевелится лишний раз, будто бы это слишком шумное действие, способное разбудить Минхо, хоть он и помнит, что у Ли довольно крепкий сон. Аккуратно потянувшись к телефону на тумбочке, его руки почему-то дрожат. — Черт, — выругивается Хан, когда телефон, как назло, падает на пол. Первое, что его беспокоит, далеко не состояние телефона от столкновения с полом, он боится, что это могло разбудить Минхо. Джисон жмурит глаза, виня себя во всех бедах этого мира, а затем неуверенно оборачивается, открыв лишь один глаз, желая проверить спит ли все еще Ли. Теплая улыбка и немного уставшие глаза смотрят прямо на него, Минхо не спит. — Не спится? — в полуголос спрашивает Ли. — И-извини, — Джисон морщится, слыша, как громко звучали его слова в тишине комнаты, ему приходится прочистить горло и перейти на шепот, — извини, что разбудил. — Я не спал, — он слегка приподнимается на локтях. — Не спал? — удивляется Хан, прошло много времени с того момента, как они легли. — Не могу уснуть, — признается Минхо, — ты так сильно давишь своей тревожностью, я почти слышу твои мысли. Джисон краснеет, склоняя голову вниз, хочется исчезнуть. — Прости.. Я могу поспать на полу… Тихий смешок срывается с губ Минхо, Джисон хочет взглянуть на него, но не находит сил, продолжая пялиться на складки своего одеяла. Наверное, все-таки стоило изначально согласится на предложение Ли и достать матрас. — Я не об этом, — качает головой Ли, — иди сюда, — он пару раз хлопает по месту рядом с собой. Джисон растерянно смотрит на ладонь Минхо, а затем неуверенно поднимает взгляд. Чего Ли пытается добиться? Если он хочет уничтожить Хана, то всего, что случилось сегодня, уже вполне достаточно, чтобы Джисон не имел желания вылезать из своей кровати, как минимум, месяц. Прикусив нижнюю губу, Хан мечется в своих мыслях. Почти все внутри кричит сделать так, как просит Минхо, но он боится. Боится, что не сможет отпустить, боится, что больше не сможет сопротивляться своему эгоистичному желанию. — Давай, давай, — подзывает Ли, — как раньше, помнишь? Как раньше. Джисон часто моргает. Не плакать, не плакать. Минхо на грани слышимости шепчет «смелее», и Хан просто сдается. Он слабый, безвольный человек, готовый отдать Минхо свое истерзанное сердце и гнилую душу, готовый отдать все, что тот попросит. Если человеком, который окончательно сломает Джисона будет Минхо, он согласен, согласен взять все от этого. Разбиться на сто осколков, превратиться в пыль, это будет самая красивая, жестокая, но приятная смерть. Руки Минхо обвивают плечи, останавливаются на лопатках, прижимая к груди. Джисон прячется от всего мира в объятиях Ли, жадно прижимаясь к теплому телу. Минхо гладит спину, чертит какие-то узоры своими пальцами, что-то шепчет, но Хан не слышит. В уши будто бы натыкали вату, а в глаза брызнули лимоном. Это слишком жестоко. Он сдается. Слезы пачкают футболку Минхо, кулаки сжимают простынь. — Все хорошо, — шепчет Минхо. Все ужасно. Джисон не заслуживает этого. Он заслуживает всех самых плохих слов, пощечин и разочарованных взглядов, но никак не утешающих поглаживаний, теплых прикосновений. Хан не заслуживает Минхо, никогда не заслуживал, ему просто случайно повезло однажды. Вся его жизненная удача потратилась в тот момент, когда он встретил Ли, и он никак не мог увидеть его вновь, тем более вновь оказаться в его объятиях. Как в бреду Джисон повторяет извинения, прекрасно понимая, что его слова никак не сделают ситуацию лучше. Это просто слова, такие же жалкие, как и он сам. Вероятно, после того, как его глаза устанут плакать, голос охрипнет, а силы полностью покинут его тело, он захочет умереть. Если честно, он уже хочет этого. Умереть от рук Минхо самая прекрасная, но неисполняемая мечта. — Джисон-и, — ласково зовет Ли, — нет ничего плохого в твоих слезах, нет ничего плохого в твоей слабости. Хан мотает головой, он не согласен. Минхо говорит так, потому что с ним такого никогда не было, потому что он сильный человек, не такой, как Джисон. — Я-я не понимаю… Почему… Почему ты делаешь это? — всхлипывает Хан, — тебе должно быть мерзко от меня, ты… Ты должен меня ненавидеть. — Я не могу тебя ненавидеть, Джисон. Никогда в жизни. Я понимаю, что ты никогда не хотел этого, во всем виноват твой отец, здесь нет твоей вины. — Нет, ты не прав, — мотает головой Хан, — я виноват, я во всем виноват. — Это не так, — Минхо касается пальцами волос, успокаивающе поглаживая. — Я ничего не могу дать тебе взамен. — Мне не нужно ничего взамен. — Это несправедливо… Ты должен найти кого-нибудь лучше, кого-нибудь, кто не такой слабый, уродливый, эгоистичный, отвратительный- — Джисон, — прерывает Минхо, вздыхая. — Почему? — Потому что ты мне нравишься. Любовь. Да, Минхо это про любовь, про искренние чувства, про стопроцентную отдачу, поддержку, заботу, уют. Джисон никогда не поймет почему такой человек выбрал его, почему он выбрал отдавать все то хорошее, что есть у него кому-то, кто даже не может ничего дать взамен. Только плакать и унижаться каждый раз. В нем нет ничего хорошего. — Ты врешь, это невозможно. — Может, все то, что ты говоришь — правда, — говорит Минхо, сердце Джисона колется о что-то острое, — но ты все равно мне нравишься. Тревожным, пугливым, слабым. Ты мне нравишься, потому что я знаю, что это не все, что есть в тебе. Ты удивительная личность, Джисон-и, в тебе так много хорошего, просто оно погрязло в проблемах. Мне жаль, что тебе пришлось справляться со всем в одиночку. Тебе было трудно, Джисон, я понимаю, но позволь теперь мне помочь. Может, я просто гонюсь за тем Джисоном, который был раньше, но за сегодняшнюю прогулку я понял, что ты почти не изменился, просто стал немного пугливее. Джисон почти задыхается в слезах, отчаянно хватаясь за Минхо. Нет, это совсем не то, что должен был говорить ему Ли. Глаза уже болят, горло саднит, но он продолжает плакать под тихий шепот Минхо. Силы иссекают в нем слишком быстро, он так устал. Устал плакать, устал от своей жизни, от своих мыслей. Прошлую ночь он совсем не спал и теперь его организм полностью истощен. Если этой ночь он умрет в объятиях Минхо, то пусть так оно и будет. Прижавшись щекой к груди Ли, Хан слушает его сердцебиение. Минхо продолжает касаться пальцами его волос, поглаживая у корней, трогать уши, заправляя короткие волосы на висках, другая рука гладит лопатки. Короткое прикосновение губ к макушке, теплый шепот. Джисон сосредотачивается на каждом прикосновении, и он заплакал бы вновь, если бы у него были на это силы. — Прости, — шмыгает Джисон, — я испачкал твою футболку. Слезы и сопли смешались на ткани, что навряд ли является приятным украшением. Минхо может только издать тихий смешок и покачать головой. — Тебя правда это волнует? — ответ очевиден, это последнее, о чем сейчас думает Хан. — Прости, пожалуйста, — снова повторяет Джисон, — за все. Ты возишься со мной, хотя не должен был делать этого. — Джисон, — вздыхает Минхо, — посмотри на меня. Пожалуйста. Хан кусает нижнюю губу. Он сейчас наверняка выглядит отвратительно, с засохшими слезами, весь раскрасневшийся и немного опухший, это будет ужасно унизительно. Однако его просит Минхо, это одна из тех просьб, которые Джисон может исполнить. Хан неуверенно ерзает и поднимает голову, его щеки тут же обхватывают ладонями. Глаза Минхо блестят, будто бы он был близок к слезам. Джисон пойман в эту ловушку, он избегал этого весь день, а сейчас просто не может оторвать взгляда. Ли тепло улыбается ему, смотрит так, будто бы перед ним самое ценное, что есть на этом свете. Хан готов поспорить с этим, он последний, кто подходит на эту роль. — У тебя есть десять секунд, чтобы оттолкнуть меня, — сообщает Минхо. Это звучит почти как издевка. Будто бы Джисон когда-то смог бы сделать это, оттолкнуть Минхо, когда тот так близко. Десять секунд длятся почти, как целая вечность. Ли расплывается в улыбке примерно на восьмой секунде, а Джисон уверен, что его сердце сейчас остановится, но он готов отдать свою душу, лишь бы оно поработало еще хотя бы минутку. Этого будет достаточно. Минхо касается его губ, просто касается, а по телу Хана уже бежит дрожь. Нежно, тепло и заботливо, никогда не грубо. Ли целует аккуратно, боясь разбить, об этом поздно думать, Джисон уже разваливается по частям. Он будто бы учится целоваться снова. Минхо смеется, когда Хан случайно кусает его за губу и сразу ойкает, краснея от кончиков ушей до шеи. Ли отстраняется ровно в тот момент, когда Джисон был готов просить больше, готов был показать насколько на самом деле он жадный. Нежно проведя по волосам, коснувшись задней части уха, Минхо улыбается, а затем укладывает голову Хана обратно на свою грудь. — А теперь давай поспим, завтра будет много дел. И неважно, что завтра уже давно наступило. Джисон прикрывает глаза, он одновременно слишком устал, готовый вырубиться в любую секунду, и одновременно уверен, что сон ему не нужен. Джисон позволяет себе полностью расслабиться в объятиях Минхо, раствориться в нем целиком. Где-то на задворках сознания он обещает себе, что утром уйдет. Одним глазком посмотрит в последний раз на спящего Минхо, а затем уйдет… Обязательно… Уйдет…