Проклятые («The Damned»)

      В воздухе что-то дрожит.       Когда он отталкивается и кидается в бой, то сметает всё на своём пути. Им движет месть.       Чудовище бьётся в агонии о стенки собственного сознания.       Выброшенная вперёд рука не достигает своей цели, она лишь слегка задевает кончики светлых волос, а затем падает вниз.       Чудовище беснует.       Гидо скалится, наблюдая как искажается лицо напротив. Ему нравится. Нравится чувствовать страх этой суки, что посмела так нагло бесчинствовать на этом Континенте.       Позади неё — мальчишка. Тот нечитаемым взглядом смотрится вперёд. Молчит.       На памяти Гидо он никогда не заговаривал с ним. Только приходил ночью и ложился рядом. Забирал все его кошмары.       Голоса.       Их много.       И все они внутри его черепной коробки, словно черви, они копошатся внутри, вызывают невыносимый зуд.       Он не хочет говорить.       Ему наплевать.       Вот же эта тварь, ну, рукой подать!       Гидо кружит вокруг ведьмы, замахивается топором, а когда понимает, что не может подступиться ближе — бьёт наугад. Главное, чтобы мальчишку снова не зацепило. В прошлый раз им сильно досталось.       Ведьма начинает светиться, мерцать, будто сраная ёлка на Рождество, а её губы принимаются нашептывать под нос. Гидо предполагает, что какое-то заклинание. Бесит. Как же его это бесит.       — Раздражаешь, — срывается он, занося топор над головой ведьмы.       Глаза мальчика округляются, когда он видит, как тело Гидо волной отбрасывает назад, а ведьма улыбается. Он делает шаг, но не успевает сделать второй.       Гидо срывается и в мгновение ока оказывается подле ведьмы, бьёт в самое сердце и прижимается ртом к её. Целует. Чёрный ветер окутывает их тела и движется куда-то за спину. Раздаётся скрип, а затем тяжёлые шаги.       «Попрощайся с жизнью, ведьма».