Тени. Пламя. Голоса

      Ночь плавно и неспеша, почти крадучись, заполняла Санкт-Петербург. Последний лучик солнца скрылся за горизонтом около часа назад, граница неба и земли всё ещё оставалась светлой. Рваные облака, будто нарисованные неумелым художником, растекались по чернильной глади лазурными сгустками. Сквозь них проглягывали редкие звёзды, однако они меркли на фоне городских огней.       Пятница: большинство людей уже давно вернулись с работы и настраивались на выходные, после которых они снова будут жить мыслями об этом дне. Кто-то скоро ляжет спать, кто-то уже на полпути в бар, клуб или другое подобное заведение, кто-то рассказывал своим детям сказку на ночь... А Сергей Разумовский как всегда сидел в своём офисе.       Приглушённое до минимума освещение, мягкий полумрак. Скульптуры, выглядывающие из темноты, казались ещё более величественными. Во взглядах каменных изваяний появлялась некая тайна, однако сейчас отчуждённости в них было ещё больше, чем обычно.       Отсюда, с такой умопомрачительной высоты, открывался прекрасный вид на ночной город. Но Серёжа не смотрел в окно. И на скульптуры тоже. Серёжа смотрел в потолок.       Рыжие волосы совсем спутались – кажется, в последний раз их расчёсывали перед презентацией "Vmeste 2.0". Теперь они беспорядочными прядями разбросались на спинке дивана, где то ли сидел, то ли лежал их обладатель. Голубые глаза ничего не видели, кроме расплывающихся цветных колец и чёрных кругов, полупрозрачных разводов и прочих рисунков скучающей фантазии.       Он не знал, сколько времени ему удалось так бессмысленно потратить... Непозволительное расточительство рабочих часов.       Бессмысленно. В последнее время всё больше его действий можно было описать этим словом. Порой Серёже казалось, что скоро оно станет синонимом его существования.       Естественно, любой посторонний человек с уверенностью закричал бы, что это не так. Добиться столь впечатляющих высот к двадцати восьми годам, создать идеальную во всех отношениях соцсеть, подарить людям то, что они искали: свободу, знания, возможности... Да, "Vmeste 2.0" – это был абсолютный триумф!       Он выполнил цель всей своей жизни, он должен быть счастлив... Разве нет?       Устало прикрыв глаза, Серёжа положил голову на бок. Потолок стал для него серой бездной.       Всё это ничего не стоило. Он не мог спасти простых людей, не мог сделать их жизнь лучше. Он даже не мог остановить своего друга, не мог предотвратить убийства.       У него не хватило сил отказаться от соцсети, чтобы спасти людей. Пусть не тех, кого пожирал огонь "правосудия", но хотя бы других: покупавших птичьи маски, бьющих оконные стёкла в домах богачей и государственных зданиях, выходящих на улицы с плакатами…       Его тошнило, просто выворачивало от бессилия перед самим собой. Каждый кровеносный сосуд, артерии, вены и сердце будто горели адским пламенем. Он чувствовал себя последним эгоистом – да, пожалуй, из цензурных слов это подходило лучше остальных. И всё же, всякий раз он сидел перед горящим экраном и не находил в себе сил нажать всего несколько кнопок.       — А ты действительно хотел спасти этих людей?       Серёжа вздрогнул, хотя таким вопросом задавался уже не раз. И только секундой позже он понял, что слова прозвучали не в его голове.       От макушки до кончиков пальцев будто прошёл электрический ток. Каждая мышца напряглась, глаза распахнулись от ужаса. Он резко приподнялся, дрожашими руками сминая бархатную обивку дивана. Его тело в миг перестало быть тряпичной куклой – страх, мурашками расползавшийся по коже, не только сковал его, но и оживил.       Медленно и осторожно Серёжа встал на ноги и одними губами прошептал:       — Кто здесь...?       Ответом ему стал тихий шорох. Лихорадочно оглядываясь по сторонам, Серёжа никак не мог найти источник звука. Ветра, который мог бы запутаться в шторах, не было – впрочем, как и самих штор. Не было вообще ни одной ткани, способной так шелестеть. Будто… перья. Причём довольно крупной птицы с большими крыльями.       Но в кабинете кроме Серёжи никого не было.       Он протёр глаза и осмотрел всё вокруг ещё раз.       Да, ему просто показалось... Он перенервничал, вот и всё.       С тяжёлым вздохом Серёжа вытер со лба пот и трясущейся рукой взял со столика стеклянную бутылку, в которой ещё оставалось несколько глотков воды. На секунду он зацепился взглядом за маленький шрам на ладони, полученный ещё в детстве. Почему-то ему показалось, что старая, давно зажившая рана вновь начинает кровоточить.       Ему стоит успокоиться, передохнуть, желательно поспать. В конце концов, он почти две недели толком не смыкал глаз... В перерывах между работой, нервным ожиданием и паническими атаками перевести дух удавалось с трудом.       Неудивительно, что его мозг принялся барахлить.       Сам до конца не понимая, почему, Серёжа полностью проигнорировал существование диванов и лёг на пол. Как только его голова коснулась твёрдой поверхности, глаза начали закрываться. Вся усталось, накопившаяся за последнее время, наконец вылилась в тело, лишая возможности даже шевельнуться.       Надежда на здоровый, восполняющий силы сон, исчезла без следа. Серёжа просто погрузился во тьму.       Ветер пел свою тихую песню среди веток и листьев. Он подпевал птицам, чьи сладкие голоса журчали, будто чистый горный ручей. Где-то недалеко гудел в своём странном танце шмель.       Серёжа открыл глаза и увидел вокруг себя настоящие заросли травы. В этой маленькой чаще во всю кипела жизнь: муравьи собирали материалы для своего жилья; бабочки, будто в вальсе, порхали с цветка на цветок; трудяги-пчёлы носились между изумрудных стебельков.       Вокруг бушевало целое море запахов, звуков и цветов. Серёжа едва не захлебнулся свежим воздухом прежде, чем успел окончательно проснуться и прийти в себя.       Он лежал не на холодном полу, а на светлой полянке. Его голова покоилась на старенькой вязанной шапочке, которая верой и правдой служила ему лет с шести и до одиннадцати.       …Одиннадцати?       Серёжа поднёс к глазам правую руку и увидел платочек, перевязывающий ладонь. Именно в этом возрасте он получил ту рану, после которой на всю жизнь остался маленький шрамик.       Неужели он… вернулся в детство?       Сначала Серёжа слегка приподнялся на локтях, потом решил сесть и осмотреться. Он оказался на полянке в небольшом лесопарке, который находился недалеко от приюта. Когда-то ему удавалось часто сбегать сюда, чтобы хоть ненадолго вырваться из мрачного плена серых стен.       Откуда-то снизу раздался пронзительный писк. Серёжа обернулся – как раз вовремя, чтобы не поставить руку на хвостик маленькой синички с перебинтованным крылом.       Она немного отпрыгнула, но потом снова приблизилась к мальчику и потёрлась головкой о его пальцы. У него перехватило дыхание, а от этого нежного, полного доверия прикосновения по коже пошли мурашки. В глазах почему-то начали собираться слёзы.       Солнечный свет обволакивал его с головы до ног, проникал внутрь, согревая каждую клеточку тела. Шёлковое одеяло спокойствия легло на плечи, благодатное тепло смешалось с кровью в сосудах и теперь быстро растекалось под кожей. Странное, но очень светлое и трепетное чувство постепенно наполнило Серёжу до краёв.       У него самого будто появились крылья. Цепи и клетки, прятавшие его сердце от свободы и свежего воздуха, разом разлетелись на части. Он смог вздохнуть полной грудью. Впервые за столько лет…       — Серёжа, вот ты где!       — Олег? — он обернулся на столь родной голос и правда увидел друга. Взъерошенные чёрные волосы, слегка загорелая кожа и тихая, но полная радости улыбка. Он подбежал к Серёже и уселся рядом с ним на траву, скрестив ноги по-турецки. Его потёртый и местами дырявый кроссовок чуть не задел синичку.       — Осторожнее, — Серёжа взял испуганную птичку на руки и ласково погладил двумя пальцами.       — Ой, извини, малышка. Не бойся, я тебя не обижу.       — Да, Олег очень хороший, — осмотрев поврежённое крыло, он немного погруснел и с надеждой обратился к Олегу. — Как думаешь, она поправится?       — С твоей заботой – конечно же! Уже скоро будет летать со своими сестричками, — тот ободряюще похлопал друга по плечу и с шёпотом, будто делился страшной тайной, сказал птичке: — Поверь, ты в надёжных руках.       — Спасибо.       Серёжа робко улыбнулся. Слова друга грели душу, а его поддержка, наверное, была важнее солнечных лучей.       — Я совсем забыл, — Олег с размаху ударил себя ладонью по лбу. — Тебя все воспитатели обыскались!       — И зачем же я им понадобился?       — Они всех сейчас собирают. Помнишь, в прошлом месяце пропала девочка Аня?       Разумеется, он помнил. Причём до сих пор: когда-то эта Аня нашла его рисунки, засмеяла их перед всеми и порвала в клочья.       — Ну да...       — Теперь ещё и Ивашку никак не найдут. Он, конечно, хулиган редкостный, и убежать мог, но все его вещи в комнате остались, — теперь Олег выглядел встревоженно, хотя к обоим пропавшим симпатии совсем не питал. — Вот теперь и стоят все на ушах.       Серёжа прижал раненую птичку поближе к себе и погладил её по головке. Ивашка ему тоже запомнился... Именно он пару дней назад из рогатки подстрелил бедняжке крыло.       — Пойдём, Серый.       Но ему не хотелось уходить. Здесь, на светлой полянке, среди цветов и травы, шелета листвы и пения птиц, рядом с другом... Он был счастлив. Всего пару мгновений, но зато каких. Может, ещё не всё потеряно?       Пропавшие дети найдутся как-нибудь сами, а они втроём – Серёжа, Олег и птичка – останутся здесь, в тишине, в море света и тепла. Среди деревьев, под пронзительно-голубым небом, наедине с природой...       Возвращаться в приют будет настоящей пыткой. Да и дальше всё пойдёт ещё хуже.       — Олег, подожди.       — Что-то не так? — в глазах друга мелькнуло беспокойство.       — Я...       Договорить Серёжа не успел.       Внезапно дышать стало намного труднее. В глазах на миг потемнело, а после всюду вокруг него раскрылись пламенные цветки. Силуэт друга начал расплываться, солнечные лучи постепенно перестали доставать до Серёжи. Его полностью поглотил мрак.       Дрожь сотрясала его тело. Серёжа не знал, потерял он сознание или нет, но когда тьма рассеялась под ним снова оказался мраморный пол его офиса.       По щекам ручьём катились слёзы. Пальцы, прижимавшие к груди раненую птичку, схватили пустоту. Серёжа поджал к себе ноги и обхватил их руками, даже не пытаясь подняться.       Его рабочее место всегда было просторным и полным воздуха – он сам спроектировал его таким. Однако сейчас стены начали медленно сжиматься, угрожая своему хозяину быть раздавленным, а кислорода будто и не осталось совсем. Только обжигающий лёгкие яд.       И вдруг он вспомнил... В детстве он думал, что у него есть крылья. Большие и чёрные, они всегда закрывали его собой, не позволяя никому причинить вред Серёже. Он сворачивался калачиком среди мягких шелковистых перьев, и мир отходил далеко на задний план. Мальчика не трогали, не издевались над ним; ему было хорошо и уютно, словно он был птенчиком, прикорнувшим под крылом мамы.       Вот только потом всё исчезало. Маленький Серёжа снова становился уязвимым, жалким, одиноким... Прям как сейчас. Крылья не могли скрыть его от всех невзгод, столько бы он не пытался спрятаться за ними, чтобы не видеть и не знать жестокости мира.       …И такое регулярно происходило до тех пор, пока в приюте не появился черноволосый мальчик с одной-единственной личной вещью – кулоном в виде головы волка.       — И где тот мальчик сейчас?       Слова эхом повторились в голове Серёжи. Кто-то будто залил его мозг расплавленным металлом. Среди бесконечного количества звуков он перестал различать эхо и новые, бестелесные голоса. Нестройным хором они спрашивали о чём-то, говорили с ним, не оставляя в голове места для мыслей. Только леденящий душу страх.       — Не его ли руками ты убиваешь людей?       Ты.       Нет, нет... Это неправда.       Это просто сон. Сейчас Серёжа проснётся, и всё это окажется одним длинным кошмаром. Впереди его будет ждать работа над соцсетью, поездка в приют, к детям... А потом ему придёт письмо от Олега, где тот напишет, что всё хорошо и он совсем скоро вернётся в Петербург.       Убиваешь.       Да, скоро Серёжа вырвется из этого кошмара... И вдруг он поймёт, что всё действительно хорошо: нет и никогда не было этих смертей, Чумного Доктора и безумцев в масках.       Людей.       — Это неправда! — он резко опёрся руками об пол и едва ли не вскочил, садясь на колени. Его голос звучал прерывисто и хрипло. — Я... я пытался его остановить...       Серёжа хотел сжать голову руками и зажать уши, чтобы больше не слышать этих ужасных слов. Но не смог.       Он увидел, чётко и ясно, как его кожа начала покрываться кровью. Сначала это были лишь рубиновые капли на пальцах, но затем горячая и липкая жидкость пятнами покрыла кисти рук. Кровь на ладонях уже покрылась запёкшейся корочкой, а алые брызги поднялись выше локтей. Несколько капель попали на лицо.       В этот же момент над всеми шорохами, голосами и прерывистыми ударами сердца раздался крик. Отчаянный, полный ужаса и боли, предсмертный... для трёх глупых жестоких мальчиков.       На стене, рядом со скульптурами и картиной, замелькали тени. Среди них пылающими лепестками распустились отсветы огня.       Ещё один вопль. Почему-то Серёжа точно знал, что это кричал Кирилл Гречкин, перед тем, как его поглотило пламя.       Пламя. В мгновение ока оно заполнило весь кабинет, отражаясь от стёкл и разноцветным заревом играя на лицах статуй. Дышать стало ещё труднее, пот градом катился со лба. В нос ударил запах гари.       Сквозь дым и смрад донеслись смешанные с плачем проклятья, вырывавшиеся изо рта Ольги Исаевой – владелицы центрального банка. Пред лицом смерти она клялась, что Чумного Доктора настигнет страшная участь.       Кажется, настигала прямо сейчас. Серёжа ещё сильнее сжался, будто стремясь превратиться в точку. Ободранные ногти до боли глубоко впились ногтями в кожу на коленях, оставляя белёсые следы, похожие на улыбки.       С треском и противным клёкотом, продиравшемся под кожу, скорчивался под огненными языками мусор. Вернее, лишь маленькая часть огромной свалки. Филипп Зильченко в последние минуты жизни молил пощадить своего сына и жену. Кричать они не могли, в их ртах были кляпы, но рыдания и стоны впивались в разум не хуже стеклянных осколков.       Серёжа обхватил голову руками. Пальцы запутались среди волос.       Откуда, откуда он это знал?! Помнил?... Из видео в соцсети, ну конечно...       — Их кровь – на твоих руках.       Почему?!       Почему он…? Да, он был связан с убийствами и беспорядками с городе, но ведь... Он никогда не хотел этого, он стремился совершенно к другому. Разве это была только его вина? Разве он убивал этих людей?       И снова крик. На этот раз гораздо отчаяннее, до краёв полный боли, и намного ближе. Даже... Словно изнутри.       Серёже потребовалось несколько секунд, чтобы понять, что это кричал он.       Пересохшее горло разрывалось, голосовые связки натянулись до предела. Руки – скользкие и липкие, то ли от крови, то ли от пота – закрыли искажённое ужасом лицо. Горькая слеза попала на краешек рта.       — Слабак... — наперебой зашептали голоса. — Трус…       — Убийца...       — Заткнитесь, — на выходе произнёс Серёжа, облакачиваясь спиной на диван. Он не знал, была ли это просьба, мольба или приказ.       На мгновение в затуманенном сознании промелькнула мысль: его услышат! Он ведь наверняка очень громко кричал... Но тут же он понял, что это невозможно – в его офисе первоклассная звукоизоляция, а дверь он заблокировал. Вроде...       Серёжа бросил быстрый взгляд на вход. В отражении на одном из стеклянных аппаратов с газировкой он увидел чей-то силуэт позади себя.       На мгновение он замер на месте, будто превратившись в одну из скульптур своей коллекции. Вот только древние произведения искусства не дрожали от страха. По их безразличным лицам не стекали горячие слёзы. У них не было сердец, отчаянно бившихся о рёбра, грозясь сломать их. Им неведомо было чувство безысходности. И они не видели, как за спиной чёрного силуэта раскрываются два крыла.       — Уходи, уходи... Кто бы ты ни был, уходи.       — В чём дело? — шелестящий голос сочился ядовитой заботой. — Я ведь помогал тебе, когда ты был маленьким. Почему ты меня боишься?       Серёжа попятился назад и ударился спиной о столик. С оглушительным грохотом на пол стелело несколько жестяных банок из-под напитков.       Голос усмехнулся. Совсем рядом послышались шаги.       Во мраке сверкнули сине-чёрные перья. Очень плавно, капля за каплей, по ним стекала тёмная кровь.       — Тебе от меня всё равно не скрыться... Скоро я снова приду.       Нет, прошу, уходи...       Произнести это вслух Серёжа уже не мог. Он беззвучно шевелил пересохшими губами. Кровь на них смешивалась со слезами, стекающими по щекам. Соль жгла мелкие ранки. Глаза зажмурились до боли.       Пожалуйста, я не могу так больше.       Будто в ответ послышался гулкий хохот, мягкий и зловещий одновременно. Крылья распахнулись, желая укрыть за собой Серёжу. Тьма окутала его с головы до ног, он тонул и задыхался в ней.       Уходи...       — Прочь!       Взмах рукой. Задетая бутылка из-под воды. Ледяной треск бьющегося стекла.       Собственный крик звоном повис в ушах. Воздух содрогнулся.       Вдруг всё стихло. Исчезли крылья, голоса, огонь и кровь.       Всё исчезло.       Дышать было тяжело, будто после бега вверх по лестнице. Сердце колотилось с бешеной скоростью. Руки дрожали.       Неужели это закончилось? Этот ад... Или вскоре тени вернутся, а его ладони снова покроются алыми пятнами?       Нет, только не это. Серёжа был готов расстаться со всеми своими богатствами, лишь бы это не произошло ещё раз.       Скоро я снова приду...       Сознание эхом повторило слова того последнего, самого жуткого и страшного голоса.       Нет. Он не пустит его.       Серёжа положил голову на сиденье дивана и закрыл глаза. Ему было не известно, сколько времени прошло, пока где-то рядом не раздались еле слышные шаги. Кто-то постучал по стене возле стеклянных дверей.       По телу вновь прошла дрожь. Медленно и постепенно, придерживаясь за спинку дивана, Серёжа встал на ноги и попытался всмотреться в темноту.       — Марго, мы кого-то ждём?       Тишина.       Ещё несколько шагов у входа.       — Марго...? Ответь, кто там?! Марго!!!       Экран слабо замерцал. Постепенно из мигающих пикселей на нём сложился логотип "Vmeste", а после появилась и виртуальная помощница.       — Прошу прощения, Сергей. Вы что-то хотели?       — Серёж, всё в порядке? — послышался знакомый голос со стороны входа. — Я могу зайти?       — Олег? Пару мгновений Серёжа колебался. Что, если он узнает о новом убийстве? Если снова бездонными глазами друга на него будет смотреть кто-то другой...? Бездонными и, с недавнего времени, до ужаса бесчувственными. Они принадлежали совсем не тому Олегу, с которым Серёжа подружился много лет назад в приюте.       Но сейчас... Сейчас ему как никогда важно было увидеть старого друга. Понять, что кто-то всё равно рядом. Что он не один.       — Д-да, заходи...       — Дверь, — напомнил Олег, слегка постучав пальцами по стеклу.       — Марго, открой ему.       Марго выполнила команду, хотя и не поняла её до конца. Ведь за дверью никого не было.