Сцена перед новой жизнью

Тёмная потрёпанная комната. В ней словно не убирались много-много лет, хотя так и оно и было. Старые плакаты с надписями «Circus», «Happy time», «Celebration» выцвели настолько, что сложно было разобрать определённые оттенки на них. На комодах и полках слоями лежала пыль, мешаясь с деревянной поверхностью, книгами, журналами и фигурками. Пол, хоть и был чист от песка, но так же оставался достаточно грязным, поэтому вступать на него без обуви точно не стоило бы. Кровать была не застелена, выделяясь своими белыми, красными и чёрными цветами на фоне золотисто-красных стен и потолка. Напротив неё в левом углу стояло красное бархатное кресло среди тех самых несчастных книжных полок, что наоборот хорошо вписывалось в интерьер. За давно немытым средним окном стояла непроглядная тьма. Освещение в этом помещении давала лишь неизменная настольная лампа, которая послушно занимала своё законное место на рабочем столе, практически приклеившись к нему. В стороне от неё на всей поверхности виднелись чёрти как собранные стопки бумаг, ручки, блокноты и прочие канцелярские принадлежности, что немного загораживали красивое зеркало с лампочками, что являлось одним целым со столом. Но среди этого хлама выделялось больше всего одно — неразвёрнутый конверт прямо посередине стола. Он единственный выделялся на фоне всего бардака своей изысканностью и красотою, словно это была частичка совсем другого мира. Неожиданно до этого как будто мёртвая комната наполнилась звуком — вдалеке за пределами помещения послышались яростные быстрые шаги, а затем до этого закрытая дверь резко распахнулась, впуская хозяйку помещения. Рыжие волосы её, затянутые в два хвостика, выглядели крайне растрёпанными. Белое лицо с румянами и красным носиком было перекошено в какой-то зверской панике. Зубы стиснуты, глаза зажмурены, а дыхание было тяжёлым, словно девушка вот-вот готовилась задохнуться. С сильным рывком она хлопнула и без того бедную дверь и с оскалом прошла к столу, отодвигая стул и садясь на него, пока руки легли на потрёпанную голову. Ярко-зелёный, почти ядовитый, взгляд упал на деревянную поверхность, выражая лишь ярость, панику и жуткую усталость. Всё пошло по плану так, как девушка того хотела. Сначала Баллора, потом Фрэдди, затем Фокси. Детали для Эннарда были готовы. Оставалось только заманить этого выскочку-Майкла. Наивный цветочек, совсем юный. Даже бешеные роботы его не заставили уйти — он хотел докопаться до истины и доработать здесь. Ещё и наивно верил клоунессе, не сомневаясь, что она здесь — спаситель. Это забавило Бэйби. Только вот ей хотелось как можно скорее со всем закончить. Перед глазами мелькали сцены смертей друзей. Бам, бам, бам — раздавался в голове звук металла и грохот. Лица, что до этого сияли жизнью, уже были сломаны как ничто. Рыжеволосая задыхалась. Странно, ведь она робот, но её автоматизированное дыхание всё равно было тяжёлым. Теперь она оставалась один на один с Майклом и Эннардом. Оставалось совсем чуть-чуть до цели, но девушке было тяжело. Как будто на неё наложили кучу всяких вещей, и теперь они давили на неё с невероятной силой. Этими вещами на самом деле являлись боль, совесть и эмоции. Несмотря на всю свою холодность и жестокость, что пришла к ней после её ужасного случая, девушка всё равно иногда ломалась в маске. И сейчас она готова была отдаться накатившим чувствам и эмоциям. Клоунесса зажмурилась, к горлу подступил комок. Всё самое сложное позади. Надо пережить это. Только она сама себя может поддержать… ну, и Элизабет. Но девочка давно не говорит, оставшись сломанной внутри. Взгляд зацепился за конверт, что аккуратно лежал на столе. Хозяйка комнаты дрогнула и выпрямилась. Кто мог оставить это здесь? Кто-то был в её комнате без её ведома? Девушка оскалилась, прищурившись и потянувшись к интересующему её объекту. Бумага зашуршала в пальцах. Она была немного бежевая, выцветшая и старая. Но это не мешало Бэйби открыть конверт аккуратно. Внутри, как и ожидалась, было письмо. Интересно, рыжеволосой никогда никто не писал писем. Когда только бумага развернулась, всё стало ясно. Сердце пропустило удар при виде красивого и до боли знакомого почерка. Элегантный, словно у писателя, он ярко вмещался во весь листок. Дыхание спёрло. В голове отразилось воспоминание. Вот они вдвоём сидят. Вот клоунесса жалуется на сложность написания чего-то красивого для Фрэдди, вот балерина ей помогает написать стихотворение своими прекрасными руками, вот рыжеволосая его исполняет под песню… голова закружилась. Это было вроде давно, но казалось, что недавно. Из-за своей работы и проблем Бэйби совсем потеряла счёт времени. Она совсем мало проводила времени с друзьями. И вот теперь сожаление об этом пришло. Больше возможности поговорить не будет. Всё кончено. Но это письмо выбивает из колеи. Лидер Фан Таймов не решает читать, сидит ещё пару минут в размышлениях, чтобы набраться силы воли. От волнения чуть задрожали руки. Но глаза с трепетом начинают скользить по строчкам. Когда же она успела это положить…?

Письмо на память

Здравствуй, Бэйби. Я не знаю, когда ты прочтёшь это письмо, но надеюсь у тебя дойдут руки. И надеюсь ты не выкинешь это письмо в мусорку сразу. А у клоунессы уже появилось такое желание. Она сглотнула, сжимая края бумаги и чувствуя, как эмоции накрывают её. Было страшно. Она не собиралась сегодня предаваться боли и депрессии! Ей нужно сохранять спокойствие! Не подумай, это не завещание перед смертью… это скорее наставления, которые я бы хотела тебе дать. Твой план жесток, но он имеет смысл. Когда ты сломалась после произошедшей трагедии, я не знала, как к тебе подступиться. Ты стала холодной, замкнутой, раздражённой. Я боялась тебя потерять. А когда у тебя появилась идея о побеге… тогда я поняла, что лучшее, что могу сделать — это помочь тебе, отдав себя полностью плану. Поэтому, возможно, я уже лежу, разбитая на куски и мёртвая. Но эта жертва будет стоить твоей улыбки, если вдруг получится сбежать, как ты и хотела. Бэйби ощутила, как её плечи опускаются. Глаза защипали. Бэйби точно не забудет теперь ту жертву, что отдала девушка. Грудь сдавило от воспоминания… бам, бам, бам — и куски робота лежат по сторонам комнаты, словно ничто. Знай, что я тебя всегда любила и уважала. Я знаю, что ты потеряла себя, и мне больно, что я не смогла остаться рядом и вытянуть тебя из темноты. Это не в моих силах. Только ты сама можешь себе помочь. И я прошу тебя, никогда не сдавайся. Иди до цели до конца. Если будешь чувствовать, что уходят силы, то просто вспомни моё письмо. Оно будет поддерживать тебя на протяжении всего пути. Клоунесса зажмурилась, прогоняя слёзы. Слова, написанные на бумаге, тронули её до глубины души. Казалось, что сейчас Баллора стоит рядом и говорит ей всё это. От подобного мышления рыжеволосую пробила дрожь. Чёрт. Я думаю, что с твоим талантом и силами ты сможешь сделать всё. Тебе непросто, и я это видела всегда. Ты тщательно скрывала всё от всех, но у меня глаза другие, и дело даже не в механизме. Просто я была ближе всех. Поэтому прошу, не скрывай свою натуру от тех, кого ты встретишь дальше. А я уверена, что встретишь. Эннард не тот, кто тебе нужен из друзей. Он тебя может обмануть. Будь с ним настороже. Тем более, когда присоединишь наши части к нему, ведь наша ярость может сыграть с тобой злую шутку. Бэйби тяжело вздохнула и закрыла глаза, вспоминая робота. Он определённо был её товарищем, но в то же время имел свои цели. Но девушка контролировала ситуацию. Баллора действительно была самой близкой для рыжеволосой. Только жаль, что даже от неё Цирковая Малышка скрывалась. Но так было нужно. Теперь, возможно, придётся расплачиваться всю жизнь за свои ошибки. И главная из них — жертва собственных друзей. Знаешь… я столько думала, что хочу тебе написать перед смертью. Я даже ни с кем не говорила. Фрэдди, Бон-Бон и Фокси злы на тебя за то, что ты собираешься сделать… они хотели сбежать с тобой. Я тоже зла, Бэйби. Но я тебя понимаю. Ты загнана в собственный угол. Ты хочешь свободы после всего, что с тобой сделала судьба. Прошу, иди уверенно и не бойся ничего. Не грусти лишний раз. Не сдавайся. Мы все любим тебя, пускай и не можем быть рядом. Я люблю тебя особенно. Не забывай нас, не забывай меня, моя девочка. Последние строчки пронзили сердце, и Бэйби всё-таки пустила слёзы. Руки дрожали. Дыхание стало частым, и девушка еле-еле сдерживала плач. Но это был не конец письма, поэтому клоунесса старалась читать дальше сквозь размытое зрение. В моей комнате ты можешь взять пластинки, под которые мы всегда танцевали с тобой. Это мой подарок тебе, чтобы ты не забывала о хороших временах. Я до сих пор помню, как ты постепенно училась двигаться ловко. Надеюсь, ты помнишь все движения… нет, я уверена, что ты помнишь. Твои синие глаза сверкали так ярко, что ими можно было осветить всю нашу пиццерию. Клоунесса невольно улыбнулась и издала смешок, вытирая слёзы и шмыгая носом. Она помнила. Каждое движение… и не только своё. Она училась на движениях Баллоры. Те вечера, когда они танцевали, были самыми интимными и близкими для Бэйби. Они грели её душу, пускай и пришлось всё запихнуть в дальний уголок сознания. Сейчас бы она отдала всё, чтобы потанцевать с девушкой хоть сотню раз… Ты, вероятно, сейчас плачешь… но побереги слёзы. Почему-то мне кажется, что мы можем в будущем увидеться… не знаю как. Но такое ощущение у меня есть. Поэтому вытри слёзы, моя девочка. Сделай то, что ты хотела. Сделай себя счастливой и не оборачивайся назад на то, что случилось. То, что произошло, не твоя вина, слышишь? Перестань винить себя в том, что ты сделала с Элизабет. Это была случайность. Ты сильная. Ты сможешь всё. Береги себя только, хорошо? Начни новую жизнь. И я надеюсь, что она подарит тебе искреннее счастье. Такое, чтобы твои глаза опять засияли. Я бы желала увидеть это сияние.

Твоя единственная балерина.

Бэйби всхлипнула, закрывая рот и глаза руками. Письмо выпало из рук, упав на стол. В висках застучало от боли. Клоунесса давно так не рыдала, а если быть точнее, с тех пор, как совершила убийство Элизабет. Но письмо Баллоры вывело её на эмоции. Скорбь и боль заполонило металлическое тело так, словно оно готово было треснуть. Лучше бы рыжеволосая сама умерла. Лучше бы её сдали в хлам после несчастного случая. Но нет, её не утилизировали, её оставили. И теперь она сотворила ещё больший хаос. Её руки были заполонены кровью её друзей. Совесть поглощала с головой. Еле взяв себя в руки, клоунесса быстро направилась в комнату балерины. Ей хотелось жутко станцевать, словно это могло вернуть синеволосую назад. Пройдя по пустому коридору с опустошением внутри, рыжеволосая посмотрела на знакомую дверь. Яркая, с красивыми синими линиями и именем хозяйки комнаты. Бэйби сглотнула и дрожа взялась за ручку. Ей потребовались минуты, чтобы собраться с мыслями. Когда-то она входила сюда постоянно даже без стука. Когда-то это место было вторым домом. Здесь она, казалось, была чаще всего. Закрыв глаза, девушка сделала глубокий вдох и нажала на ручку, открывая дверь и заглядывая в тёмное помещение. Она могла видеть в темноте, и поэтому без труда сориентировалась в комнате. Кровать, плакаты, кресло, стол — всё почти то же самое, что у Бэйби, только в ухоженном виде и других тонах. Здесь было меньше книг, но больше пластинок с музыкой, под которую балерина так любила танцевать. Как-то раз клоунесса даже подглядывала за этим всем… даже как-то один раз после инцидента. Она стояла бесшумно в комнате, пока балерина кружилась в свободном пространстве с закрытыми глазами и отдаваясь музыке. Баллора не замечала ничего вокруг. На устах играла лёгкая улыбка. Ноги ходили по полу, словно заводные. Тело двигалось в такт нотам. Пластинка на проигрывателе скрипела и была то тише, то громче, но это не мешало. Бэйби наблюдала заворожено, не желая прерываться. Этот момент был как бы расслаблением от тяжелого дня и работы. А когда балерина наконец увидела её, то дрогнула. Несмотря на свой острый слух, она иногда не слышала рыжеволосую, но как будто чувствовала её. В момент, когда их взгляды столкнулись под шум пластинки, Бэйби скрыла свои чувства и холодно спокойно объявила, что пришла по делу. О танце она не сказала ни слова. Баллора же, видимо, тщательно скрыла печаль. Теперь это воспоминание словно ожило. Клоунесса заворожено смотрела на середину комнаты, и тень танцующего, завораживающего прошлого исчезла. Девушка закрыла глаза и покачала головой, коря себя за то, что так и не открылась заново. Но тогда бы ей было ещё больнее покончить со всем ради свободы. Здесь нет выбора. Приходится жертвовать одним ради другого… и Бэйби пожертвовала любовью. Её ноги прошмыгнули к столу, пока зрение сфокусировалось на пластинках, расположенных на деревянной поверхности. Обычно все пластинки хранились в шкафу в определённом порядке, но именно под эти происходили самые лучшие танцы. Проведя рукой по поверхности, клоунесса включила светильник и взяла одну из пластинок с музыкой каких-то готов. Руки всё ещё чуть дрожали. Когда-то она так радостно ставила пластинку на глазах у девушки. Сглотнув, рыжеволосая прошла к устройству и аккуратно его включила, ставя пластинку и настраивая всё. Сначала была тишина и лёгкий шум, но далее раздалась мелодия. Зелёные глаза метнулись в середину комнаты, из уст последовал глубокий вдох, а после ока закрылись и тело медленно двинулось вперёд. Она двигалась, представляя, что Баллора рядом. В один момент ей даже почудилось, что образ девушки действительно маячит перед ней. А потом ещё раз показалось, и ещё… слёзы заполонили глаза. Танец становился всё элегантнее, всё резче. В голове крутились слова из письма. Береги себя только, хорошо?

Я люблю тебя особенно.

Не забывай меня, моя девочка.

Не сдавайся. Ты сильная.

Я бы желала увидеть это свечение…

И глаза Бэйби действительно засветились. Зелёный свет ушёл, уступая на миг месту обычному синему. Клоунесса беззвучно плакала, кружась в танце. Ей казалось, что её обнимают, целуют в висок. Воспоминания забегали, закружились… и девушка упала на пол на колени. Музыка прервалась. Слёзы ручьём текли по щекам и беззвучно падали вниз. Голос был низким, сломленным. — Я тоже люблю тебя… прости меня… Бэйби покинет эту комнату через час. Это был её последний визит сюда. Скоро она совершит правосудие. Майк будет повержен, она выберется, её выкинут и оставят. А потом она найдёт свой костюм и попадёт в ловушку. Свобода будет недолгой, как и новая жизнь. Будут в ней трудности. В ней будут призраки прошлого, образы и боль. Но также в ней будут танцы и мелодия, воспоминания и скомканное письмо. Письмо «Моей девочке», написанное любовью и напоминающее о счастье, которая вернётся уже в новом цифровом мире. Но это совсем другая история.