Теперь универсалы

Пик, с ну уж очень унылой, скорее злой и равнодушной физиономией сидел на кровати Данте, пока тот копошился в шкафу. – Если ты, под предлогом показать новый сорт чая, позвал меня просто потрахаться, то не заставляй меня ждать и ставай в коленно-локтевую. – Ты очень ошибаешься, друг мой, – встав Данте, как бы невзначай подошёл и незамысловатым движением руки закрыл дверь, и опять вернулся к шкафу, – Сегодня ты станешь у коленно-локтевую. – И улыбается чёрт китайский. – Не станешь. – Не понял. Но понял что ты обкурился в крышку, что и идею донести не можешь. – Почему-то лицо Пикового Короля расслабилось. – Так, давай выпускай меня, а сам проспись, а потом и просрись. Токсины выведи. – Фиолетовый хотел было уже встать, но его любезно заломал его партнёр, на руке которого висело, эдакое лассо с красного каната, где то 1-1,5 саниметров в диаметре. – Помнишь ли ты, любовь моя байкерская, что ты сказал мне, мол надо нам сделать паузу, в плане интимной жизни. Что скучно просто так долбить меня. Помнишь? Пика, как ну уж очень нетактильного человека, такой расклад очень насторожил. – Помню! Если ты просто хочешь это обсудить то давай, но точно не в такой обстановке! Может ты, читатель, задался вопросом, что Пик такой вроде здоровый, то чё он Данте не скинет? А от Данте, может и по мышечной массе и отстаёт от партнёра своего, но вот ростом он его обогнал на несколько сантиметров, и вес соответствующий, и физ. подготовку никто не отменял. – Помнишь, я рассказывал тебе о очень интересной технике связывания – сибари. – По интонации, Король слышит, что партнёр его очень расслабленый, взбудораженный и приэтом на лице лёгкая ухмылка. – Чт... О чём ты? – В недоумении, заломленый задёргался, пытаясь высвободиться. – Не буду тянуть, как любит говорить твой валет, Тутанхамона за хамон, и скажу коротко. Сегодня, мы разнообразим нашу интимную жизнь. – А местами, ну прямо вообще поменяться не хочешь? – выдал риторический вопрос Пик. – Нет, ведь сегодня веду я! – гордовито заявил Данте. – Не бойся, всё будет неимоверно, и твой первый раз в задницу не будет пропитан болью. – Ты такой спокойный! – Ну-ну. Будем считать это как моя маленькая месть , ведь может ты забыл, как наш первый с тобой раз прошёл, и сколько мне слёз пришлось пролить из-за твоего толстолобства и неопытности. – Зато ты у нас гуро секса! – В твоём положении я бы не язвил, а посодействовал делу. Давай Пик, ты же знаешь что я слова на ветер не пускаю. – Какой же ты(!)... – а за это время, хватка Данте давно ослабла, и красноволоссый просто нависал над Пиком. – И я тебя люблю! – Бубновый король, вмиг повеселел, разматывая узелок, что ранее держала всю основу «лассо».

(***)

Голое смуглое тело лежало и осматривало себя. Довольно простые узлы, можно сказать на уровне макраме, но есть в них что-то, эротичное и запретное. Данте, вот только что спустился за двумя стаканами воды, давай Пику, вдоволь насмотреться узлами и переплётами. Связаный король, попробовал пошевелиться, но руки плотно связаны, даже зафиксированы напротив груди, соски больно натирали несколько заковыристых узлов. Спину стягивало, ноги слава богу не тронуты, ведь у Данте на них планы; с каждой попыткой подвигаться, кожу сильнее натирало, чувства обострялись, возбуждение нарастало, тело нагревалось, пот проступал, неприятно щипая натёртости. А вот и Данте с двумя стаканами возвращается; поставив ёмкости он двери на замок закрыл и из тумбы достал полуопустошеный тюбик смазки и пару-тройку презервативов. – Как ощущения? – поинтересовался сегодняшний актив. –... Сложно сказать, как то... – Я уже вижу что нравится. – Взгляд уставился меж ног Пика. – Мы начинать то будем? – Ммм, погоди, нужно придумать стоп-слово. – Карбюратор! – Это как то не романтично. – Данте отвечал как то наигранно, что очень странно для его манеры речи, но это видимо всё виновата перемена местами. – Ну, давай тогда, как там твой чай красный, Кар-, Каракуля. – Каркаде. – Вот, да, пусть будет. – Хорошо. Ты готов. – Как видишь. – Хах, ладно, не мог бы ты ноги... Пик, быстро среагировал и зачаровано разставил ноги, ведь ему самому это начало нравиться. С привычным да обоих пар ушей, щёлкнула крышка тюбика, и полилась небольшая порция смазки на пальцы. – Можешь уже начинать расслабляться. – Ласково тянул Бубновый король, тем самым дразня своего любовника. – И без тебя в курсе, чёрт китайский. – А вот за черта и на орехи получить можешь. – Куда уж больше... Актив хмыкнул от такой ироничной морали и сюра. А пальцы те, неимоверные, вечно горячие, тёплые, которые, по ощущением, кажется постоянно мнут воск, разминая да плавя его, потянулись к ещё более горячему месту, заставляя обладателя того местечка вздрогнуть от неожиданности. Палец, туго входил во внутрь, заставляя Пика закусывать губу и закрывать глаза до неприятных звёздочек. Благодаря щедрому количеству вязкой жидкости и трезвому уму, связанный очень старался не забывать о том, что нужно расслабляться, ведь это унизительное действо очень давило по гордой самооценке и одновременно возбуждало и будоражило Пикового короля.

(***)

– Ты готов? – поинтересовался ярый фанат китайской культуры. – ... – Пик? – Будешь засаживать, то поцелуй меня... – и взгляд отвёл, губы в кривой дуге скручивая. Данте удивился, ведь Байкер не особо любил поцелуи и тому подобные нежности, но он долго в состоянии недоумения не был, и лишь коротко кивнул. Одна рука придерживала детородный орган, направляя его в глубины неизведанные, вторая поползла по телу, очерчивая узлы, а корпус наклонился к нижнему; рука вторая вмиг «подбежала» к столь правильному и вечно серьёзному лицу, поглаживая скулы, переходя на шею, останавливаясь на затылке. Послышался такой звук странный, будто пытались выдохнуть и вдохнуть одновременно. Данте находился можно сказать полностью в Пике, что очень радовало обоих, а Бубновый даже мимолётно от этого улыбнулся во время поцелуя. Возможно, Пик и втайне от самого себя любил эти ваши поцелуи, и поэтому так не хотел отстраняться, но пришлось... – Неплохой результат для начала. – весело подметил Король Бубен. – Просто закончи быстрей... Да бы утешить любовника, философ опять поцеловал его пробуя легонько двигаться, и эти действия выбыли первый внятный стон.

(***)

– Я больше не пойду на твой «кружок макраме»! – возмущался Пик, стоя перед зеркалом и рассматривая натёртости, которые местами были очень красные, а где то обрывались – А ты мне напоминаешь одну из картин Ван Гога. – Хуёга!