La bonne décision?

Шум собственного дыхание звучал в ушах, заглушая другие звуки из вне, с каждым вздохом лёгкие словно пронзали иглы всякий раз, как морозный воздух проникал внутрь. Больно. Но надо продолжать. Вдох за вдохом, шаг за шагом по глубокому слою снега, обжигающего голые ступни, женщина продолжала бежать. Бежать не глядя, отчаянно пытаясь вырваться из этого кошмара то и дело спотыкаясь... ---    Тихое потрескивание камина наполняло комнату, в которой Химеко всегда чувствовала отдушину некого одиночества. Языки пламени извивалась в топке, перескакивая с бревна на бревно, постепенно поглощая каждое раз за разом, оставляя после себя лишь истлевший уголек. В этом году похолодало нетипично быстро, уже в середине ноября камины активно топились, а из кладовых доставались самые теплые кашемировые одеяла. Сидя на диване в непринуждённой позе аристократка разбирала почту, скопившуюся за её двухнедельное отсутствие в своем поместье. Какая-то наглая реклама, что в последнее время завелась на землях в округе, письмо от тётушки, приглашающей её на свадьбу её сына, которое Химеко без стыда проигнорировала, пара важных уведомлений. Ничего интересного и особо важного. Собрав бумагу в стопку она отложила её на кофейный столик перед собой, на котором стояла небольшая фарфоровая конфетница, уже учтиво заполненная некоторым печенье, и рядышком белая расписная кружка, наполненная крепким кофе, от которого исходил терпкий аромат. Взяв кружку в руки, женщина откинулась на спинку замшевого дивана и прикрыла глаза, расслабляясь в полумраке комнаты. Усталый вздох сорвался с её губ, когда она вновь открыла глаза и опустила взор к кружке с кофе, следя за отражающимися на поверхности бликами. Сплошной день сурка... Раз за разом одно и то же, рутина начинала сводить с ума, но и выбираться из этого словно... Не было повода? А может быть это все очередные оправдания, и у неё просто не было сил. Не хотелось. Меланхолия одновременно сжирала изнутри и скреблась наружу, но именно это заставляло чувствовать её живой. Как всё дошло до этого? Сложно вспомнить. Времена, когда она стремилась к советскому обществу, давно забылись, а компании знакомых давно распались, где каждый был занят своей семьёй, работой, будущим. Иногда её посещали мысли, почему она так изменилась, почему стояла на месте, но запихивала из в дальний ящик под коркой сознания. Не всегда удавалось, конечно. Например, как сейчас. Спрятанные в закрома сознания сомнения и неуверенности предательски настигали её в такие моменты, как сейчас. Когда тихо, атмосфера в комнате должна расслаблять, но кажется что всё лишь нагнетает, когда усталость давит на плечи и разум и хочется просто отдохнуть.    Утопая всё глубже в пучине своих мыслей, Химеко даже не услышала приближение посторонней. Только после того, как её окликнули, она словно вернулся себе контроль над телом и разумом. Как оказалось она всё это время смотрела на кружку, в которой по прежнему отражались блики от поверхности больше не дымящегося кофе. Как долго она сидела так? Повернув голову в сторону голоса она увидела свою служанку, робко стоящую в дверном проеме с конвертом в руках.     С губ Химеко вновь сорвался тихий вздох, когда она наклонилась, ставя кружку с кофе обратно на столик, к стопке ненужных писем. Она сомневалась, что там могло быть что-то стоящее.    Молодая девушка с почтением кивнула ей и вручила конверт, начиная шустро, и, возможно, немного неловкими движениями, убирать со стола всё ненужное.    Химеко оглядела конверт с двух сторон, и, заметив имя адресантки, выражение её лица стало крайне удивлённым, а прошлая меланхолия отошла на второй план. Письмо было адресовано ей от Кафки, её прошлой близкой подруги. Кафка была единственным человеком, с кем Химеко разорвала связь по своей собственной инициативе. В один момент в них обоих что-то переломилась. Химеко стала такой, какой есть, а Кафка вдруг стала отстранённой, реже выходила на встречи, запираясь в собственном особняке, а если и выдавался случай, когда их компания вытаскивала её в свет, она не обращала внимание на разговоры, бормоча что-то себе под нос. Химеко уже смутно помнила, о чем она говорила. Какая-то идея, которой она загорелась и которая не отпускала её мысли. Эта одержимость и то, как поменялась Кафка, став из общительной и немного по-очаровательному дерзкой девушки какой-то отшельницей, очень смущало Химеко, по этому со временем их общение и встречи свелись на нет. Письма стали редкими, больше как для галочки. А потом письма, про которые забыли и оставили без ответа, переезды, отстранение друзей из их общей компании, и связь совсем разорвалась. Откуда же всё таки Кафка нашла новый адрес Химеко, показалось ей очень занимательным. Воспоминания нахлынули на неё, об их встречах в компании, вечерах наедине в их особняках с чашками чая и сплетнями, молодость в конце концов. Изначально Химеко хотела выбросить это письмо, закинуть в дальний ящик с макулатурой и как обычно забыть, но в этот раз любопытство сжирало её изнутри. Небольшая переменная в её однотипных днях, которую она просто не могла проигнорировать. Ловким движением рук её аккуратные пальцы развязывают и разрывают упаковку конверта, запаянного сургучной печатью, отрывая её взору лист бумаги. Чернила не бумаге выводили доведенные до аккурата буквы, которые переплетались между собой элегантными тонкими завитками, образуя слова. Манера Кафки писать письма так и не поменялась. От этой мысли на губах Химеко возникла лёгкая улыбка, когда она, расправив лист, принялась читать. «Милая Химеко, о милая Химеко, знаю я, что негоже столь неожиданно вновь напоминать о себе после такой долгой разлуки, но беспокойство последние вечера терзает душу! Чувствую, что виновата перед вами, моя милая Химеко. Несколько раз перечитывала я письма, что когда-то были отправлены вами, и на всякой строке видела и ваше доброе сердце и вашу стремительность. Много утекло воды, и мы больше не те молодые девчушки, коими были раньше, но знаю наверняка, что вы сохранили в себе эти черты, столь полюбившиеся мне. Тоска терзает мою душу, не давая покоя мне даже во сне, вынуждая вновь залезть в сундук с вашими письмами, что я трепетно хранила и лелея всё это время, неглядя на то, как общение наше словно снег растаяло. Прощайте, будьте здоровы. Видите, что и я не мало исписала бумаги — и перемогла свою лень — в надежду за то, что вы не забываете Меня. Коли же согласны вы на мое предложение, на что я чистосердечно надеюсь, то буду терпеливо ждать вас, моя милая Химеко. С моей стороны было бы невежливо, пригласи я вас исключительно по моим эгоистичным побуждениям, не прилагая средств, по этому в конверт были вложены несколько купюр, которыми вы могли бы оплатить себе дорогу. Прочитав последние строки письма, находясь в странном состоянии, словно на автопилоте, Химеко заглянула в конверт, в котором действительно обнаружила несколько купюр, а так фотографию, которую Химеко когда-то утеряла, как теперь оказалось, в особняке подруги. Письмо, что она сейчас прочла, оказалось действительно большим, от извинений Кафки за своевольность, наглость предполагать, прошлую глупость, из-за которой она отстранилась, размышления, на которые она пришла благодаря воспоминаниям, объяснение того, откуда она узнала о новом адресе проживания Химеко, а так же надежды на благополучие бытие своей старой подруги. Каждая мелочь, вложенная в это письмо, создавало впечатление, что Кафка действительно искренна в своих словах, казалось, она даже вернулась к своему прошлому повелению, лишь стала серьезнее, как и подобает по проходу времени. Даже её привычки ведения письма и обращения к ней остались прежними, неся в себе отдушину прошлых забав. Немного поколебавшись, Химеко всё же убрала листок обратно в конверт, встала с дивана и направилась в спальню, думая о письме в её руках, о том, что она прочитала и о том, как ей действовать дальше. Зайдя в свою спальню и легко переодевшись, женщина убрала конверт в выдвижную полку стола, в которой лежали важные предметы, и легла на кровать, все ещё прокручивая в мыслях отрывки из письма. Было приятно вновь повидаться с кем-то из прошлого, и она бы соврала, если бы сказала, что не скучала по прошлой подруге. Возможно, это был бы хороший повод разбавить её мрачные однотипные дни и повидаться с давней подругой.