Среди серых облаков

... *** — "меня постепенно убивает твой дым изнутри.." - он прервался, лишь чтобы сделать новую затяжку. Руки потряхивало. Не понятно от чего. Может холод, а может и количество сигарет, пропавшие из пачки и безжалостно выкуренные фиолетовым. — "твоя любовь - дешёвый дофамин" - закончил Пик. Шепотком, почти одними губами, проговаривая остальные слова песни. Дверь на балкон приоткрылась. В проёме стояла серая фигура, чуть освещаемая луной. Серебристые, отросшие до плеч волосы, струились по покатым плечам. Треф обычно носит хвостик, как его гонец раньше, но сейчас он только проснулся. Проснулся, чтоб побыть наедине с единственным адекватным человеком в этом доме. Единственным, кто его понимает. — не знал, что ты поп-музыку слушаешь, милый - мягко произнес кардинал, кладя свои руки на чужие, массивные плечи, чуть разминая застопоренные мышцы. — напугал.. - тихо произнес пиковый, не подавая никаких признаков испуга. Ни один мускул не дрогнул. Он не часто проявляет какие-либо эмоции. Чаще всего, на его лице отражается хмурость и незаинтересованность в ситуации. — сколько выкурил уже? - спросил кардинал, беря общую пачку и заглядывая внутрь. — многовато, это последняя на сегодня - сторого сказал он, хмуря редкие брови. — мгм.. - невнятно промямлил Пик, делая очередную затяжку. Не хочется спорить, наоборот, хочется поговорить, там, пообниматься. При клонах, они никогда не показывали эти отношения. Это даже не потому, что они не хотели, чтоб узнали, или боялись, что пойдут издёвки. Это несогласованное решение, не понятное никому. — сколько стоишь уже? - кардинал всегда пытался начать диалог этим вопросом, хотя знает, что Пик, как только приезжает со смены на работе, идёт сюда и ждёт, когда отоспиться сам Куромаку. Работает Пик с двух дня до десяти вечера. Куромаку же с десяти до шести. — не долго, час с копейками.. - хрипит чуть уставший голос, зарываясь в черно-фиолетовые локоны, втягивая последние капли дыма в лёгкие. В стороне вспыхнуло пламя, подпаляя край сигареты Куро. Он сделал первую затяжку. На сегодня, это точно последняя сигарета кардинала. Сразу после ее окончания, они пойдут в общую комнату, и, либо лягут спать, либо их вечер закончиться ночью, полной удовлетворённых стонов. Ночью, они могут делать что угодно. Не важно, услышат ли их остальные или нет. Это ночь. Ночью все дозволено. Это их негласное правило. Куромаку тягуче медленно тушит сигарету о пепельницу, оставляя там окурок. Тянется к пиковому, в чьи волосы плавно зарывается ветер, аккуратно тормоша. Руки обвивают торс мужчины, нежно целуя за ухом, отодвигая при этом растрёпанные волосы. Тот поддается, как обычно, начиная ласкаться к чужим рукам, к чужому телу. Будто, ещё чуть-чуть, и он замурчит, словно котенок. Маленький фиолетовый котенок. Это умиляет. Трогает холодное сердце кардинала. Руки заводят под широкую футболку, явно у кого-то сворованную. Этот, "кто-то", и не против. Холодные пальцы бродят по бледной спине, проводя по каждой родинке, коих, не мало на теле серого. Губы соприкасаются. В этом поцелуе, нет ничего пошлого, чистое целомудрие. На то он и первый. Последующие будут грязные, развратные, и только один, единственный, будет такой же, детский. И он будет завершающим, перед сном. Как и ожидалось, поцелуи стали грязнее, увереннее. Ноги сами вели их в комнату. Два разгоряченных тела валятся на кровать, попутно раздевая друг друга. Одежда быстро оказывается на полу, а длинные пальцы пикового мигом проскальзывают в смазанный проход Куромаку. Они не часто этим занимаются, поэтому каждый раз проходят через этот неприятный, но необходимый пункт. Руки короля треф сжимают чужие массивные плечи, заставляя актива сильно сжать челюсть. Всё-таки, неприятно, когда тебя используют для таких целей, но он молчал. Молчал до довольно болючего укуса в плечо. Король зарычал, но продолжил аккуратно двигать пальцами в проходе, поддерживая тело кардинала, чтоб тот не грохнулся на кровать, так как, фактически, висит на Пике. Колени пикового уже побаливали, но он продолжал растягивать промежность кардинала, чтоб потом было легче и приятнее. По упругим персям уже стекала вязкая жидкость. Слюна перемешалась с кровью из раны. А Куромаку продолжал прокусывать кожу сильнее, будто нарочито двигая челюстью. Утробный рык, что переодически разносился по комнате, стих, когда Куро наконец отпустил плечо короля. Такое ощущение, что он и не хотел этого делать, его почти что оторвали силой, вместе с куском кровоточащей плоти. Неприятное было бы зрелище. Треф оценивающе посмотрел на свою "работу", останавливая взгляд на соске. Он, как и вся грудина, был измазан слюняво-кровавой жидкостью. Куромаку быстро припал к нему губами, слизывая эту субстанцию, чувствуя на языке приятный железный привкус. Пик же спокойно смотрел на эту картину, понимая волнение и стыд Куромаку. Он не каждый раз его так кусает, но пару раз было. В первый такой случай он долго извинялся, а последующие, просто сочувственно смотрел, слизывая кровь. Пока его сосок ласкал чужой язык, Пик медленно ввел смазанный ствол в кардинала, выбивая из того стон, заглушенный собственной грудью. — Куро, хватит - он отодвинул партнёра от себя, беря его за бедра. Тихое хихиканье разнеслось по комнате. Обычно, кардинал не выставляет свои эмоции на показ, но с Пиком, он может себе позволить даже улыбнуться или посмеяться. Первый раз, когда такое случилось, они прогуливались по лесу. Тогда вся арава уехала на ночёвку к речке, и эти двое не исключение. Мужчины прогуливались по лесу, ближе к вечеру, когда все жарили зефирки на костре. Они смотрели на звёздное небо. Тогда Куромаку и улыбнулся в первый раз, а потом ещё и усмехнулся с какой-то наитупейшей шутки Пика про мотоциклы или мопеды ли.. Взгляд кардинала был сочувствующий, но это не мешало ему. Он тихонько смеялся, не называя причину. — ты чего? - спросил Пик, приподнимая и роняя обратно податливое тело, получая удовлетворенной стон. — ты очень милый - с мягкой улыбочкой сказал тот, целуя в губы. Руки обхватили смуглое лицо, прижимаясь как можно ближе. *** Очки съехали на кончик носа, открывая лучший вид на въевшийся в щеки розовый румянец. Тело потряхивало от возбуждения и желания закончить очередной раунд. Хочется завалиться спать, но двигающийся член в промежности создаёт некие преграды. В комнате жарко, по телам обоих бегут капельки пота. На лбу испарина и, прилипшие к лицу, волосы. Неприятно. Пик разгоняется все быстрее, двигаясь уже чуть грубее, чем, когда все начиналось. Руки сжимают бледные бедра до синяков. Они изливаются вместе, в сопровождении протяжного стона и, довольно громкого, рыка. *** — "если бы ты знала, как часто я представлял как в сумасшедшем ритме случайно встречу тебя.." - начал Пик, приобнимая полусонного, но такого счастливого трефа в себе. — в зад засунь свои куплеты.. - тонкий намек или очевидный факт, но Пик сразу переключился, начиная петь припев, наплевав на вторую половину куплета. — "среди серых облаков и многоэтажек" — "не знаю, что будет вчера и что было дальше" — "я ищу по всюду тебя, не важно, что скажут" — "мы сто пудово завяжем, но после сотни затяжек" *** ...