Магическая сила татуировок

Рихард снова мыл посуду руками. Это был недобрый знак. — Ты в порядке? — тихо спросил Пауль и погладил его по плечу. Вода тут же перестала течь. Рихард оперся руками о столешницу и опустил голову. Пауль продолжил нежно гладить его по спине. — Риш… — Устал… — тихо признался он. — Голова что-то болит. — Может, тогда ляжешь поспать? Рихард обернулся через плечо и посмотрел в сторону Макси, безмятежно рисующую что-то за столом. Пауль все понял без слов. Волнение подскочило к горлу, но он знал, что когда-то такая ситуация наступит, и был к ней готов. — Иди, отдохни. Я посижу с Макси. Они с Рихардом переглянулись. Пауль чувствовал, что был готов к такой ответственности. Однако это не означало, что Рихард доверял ему остаться с Макси наедине. Пауль не давил, открытый к любому решению. — Хорошо, — наконец, Рихард кивнул. — Я пойду, выпью таблетку и полежу, пока голова не пройдет… Пауль просиял и потянулся к нему за поцелуем. Они соприкоснулись совсем коротко, но по-домашнему, после чего Рихард вытер руки и подошел к Макси. Она выслушала его, не отрываясь от рисунка, и кивнула, а затем Рихард вышел из кухни и побрел на второй этаж, в спальню. Только тогда Пауль по-настоящему понял, что значило остаться с ребенком бойфренда наедине. У него никогда не было проблем с Макси, но он понятия не имел, что делать, и как себя вести. Она тихо и мирно рисовала за столом. Это же было хорошо? Или, наоборот, Макси грустила, и ему предстояло разобраться с ее настроением? В итоге Пауль налил воды и ей, и себе и просто сел рядом. — Что делаешь? — спросил он неловко. — Рисую, — ответила Макси. — Что рисуешь? — Папу! — она повернула ему листок, на котором был нарисован огромный смурфоподобный гуманоид с чрезмерно непропорциональной головой и маленьким телом. На нем висела красная гитара, и Пауль довольно заулыбался. — Круто! — сказал он. — Очень похоже! — А ты будешь рисовать? — спросила Макси. Пауль снова распереживался. «Это тест? Она уже проверяет меня, насколько я компетентен?» — тут же пронеслось у него в голове. «А если она увидит, что я рисую лучше? И вдруг обидится и перестанет рисовать?» — Я не умею, — сказал он. Макси скептически посмотрела на него. — Чего тут уметь-то? — она вытащила свободный листок и дала ему синий карандаш. — Рисуй. Пауль посмотрел на карандаш в своих руках и на пустой листок бумаги. Ему никогда не нравились приказы, неважно от кого они исходили. А уж если Рихард пытался заставить его что-то делать, Пауль мог обораться до хрипоты, отстаивая свое мнение. Макси выжидательно смотрела на него. Именно в тот момент Пауль понял, что был бессилен. Когда маленькая восьмилетняя девочка приказывает рисовать, ему оставалось только рисовать. Он приступил вырисовывать «шедевр» по памяти. Макси сразу же нырнула в его листок с головой. — ОГО! — сказала она. — А это кто? — Это — Минни. Моя собака. По правде говоря, Пауль не был уверен в том, что у него выходило похоже. Синие каракули походили больше на кошку… С другой стороны, Минни тоже походила на кошку… — У тебя есть собака?! — лицо Макси сразу засияло. — Да. Она вот такая, — Пауль показал руками. Макси рассмеялась. — Не бывает такой! — Бывает, — возразил он. «Молодец, Пауль. Споришь с восьмилетками». — Это порода такая особая. Есть большие собаки, а есть маленькие. — Ничего не бывает! — Макси скрестила руки на груди. — Я все уже знаю. Маленькие собаки — это щенята! Пауль заранее знал, что этот бой он проиграл, поэтому попытался свернуть тему: — Хочешь, привезу ее в следующий раз? Сходим вместе погулять, — он тут же представил реакцию Минни на ребенка, и так и не понял, за кого переживал больше. — Давай! Они порисовали еще какое-то время, перейдя на краски, и неизбежно испачкались, заляпав и стол, и одежду, и руки, и даже лица. Пауль втянулся в процесс и, окунув мизинец в баночку голубой краски, мазанул ей Макси по руке. Она вскрикнула, но тут же сообразила, что к чему, взяла желтую краску в кулачок, а потом оставила ему отпечаток прям под татуировкой. Пауль рассмеялся, ожидая дальнейшее нападение, но его не последовало. Вместо этого Макси с интересом смотрела на плечо. — А что это у тебя? — Татуировка. — Это ты нарисовал у себя, да? — она потерла его плечо, еще больше пачкая в желтой краске, но так и не смогла смазать то, что впечаталось в его тело десятилетия назад. — У меня есть друг, и он мне нарисовал специальным прибором. И теперь этот рисунок навсегда на мне. — Круто! — сказала Макси. — Как думаешь, а мне можно будет сделать татуировку? Пауль прогнал в голове все возможные ответы и их последствия: «Надо будет спросить у папы» — потерять авторитет значимого взрослого, «Ни в коем случае, нельзя» — создать запретный плод и получить по башке от Рихарда во время подросткового возраста Макси, «Сперва дорасти» — обозлить и разрушить налаживающиеся отношения, «Конечно, пойдем сделаем парные» — НИ ЗА ЧТО НА СВЕТЕ! — А что бы ты нарисовала? — спросил Пауль вместо ответа. Макси уселась обратно на свой стул и задумалась. Ее рука коснулась подбородка, как часто делал Рихард. — Собачку! — сказала она, но потом снова замолчала, — Нет! Кошку! — но и это ее не убедило, — Цветочек! Или бабочку! Цветочек и бабочку! — пока Макси выбирала, что она бы хотела на своей будущей татуировке, Пауль начал под шумок собирать краски и карандаши со стола, чтобы не запачкаться еще больше. — Грибочек! Они продолжали подбирать Макси татуировку, даже когда все уже было убрано, и Пауль повел ее в ванную, отмывать руки от краски. — Лапки кролика! Самого кролика! Или лестницу! — Макси как раз проходила мимо лестницы. — А папу можно? Я бы нарисовала папу! Прямо сама! Пауль почувствовал приятное теплое ощущение в груди и пожалел, что Рихард не слышал того, что довелось ему. — С подписью Раммштайн? — Нет! — в ванной Макси сама достала подставку из-под раковины и встала на нее. — Эмигрейт лучше! — она произнесла «Эмигрейт» с идеальным американским акцентом. Пауль улыбнулся и погладил ее по голове чистой рукой. — Ты точно дочка своих родителей, — с теплом сказал он. Макси хохотнула. Пауль настроил горячую воду и начал показывать, как тщательно отмыть краску из-под пальцев. — Эмигрейт! — воскликнула Макси, — Я сделаю тату Эмигрейт! Думаешь, папе понравится? — Я думаю, папе понравится все, что нравится тебе, главное, чтобы ты была счастлива, — сказал Пауль. Они постепенно отмыли ладони и лица, пока у него не остался засыхающий желтый след рядом с татуировкой. Макси плеснула в него водой, и Пауль засмеялся, но не стал отвечать, только закрылся полотенцем. — Ай! Помогите! — тоненько запищал он. Макси засмеялась, и между ними завертелась дружеская потасовка. Пауль продолжал прятаться от нее за полотенцем, пока Макси не шагнула вперед, забыв о том, что стояла на подставке. Она зацепилась за полку, но та не выдержала веса и упала, а вместе с ней и все ее содержимое. Пауль убрал полотенце, как только услышал треск, и как в замедленной съемке увидел, что любимые духи Рихарда, которые он подарил ему на День Святого Валентина, упали на кафель. Флакон рассыпался на тысячу осколков. Вовремя среагировав, Пауль поймал Макси и поднял на руки, так что ни один осколок ее не задел. Когда грохот утих, они переглянулись с одинаково испуганными выражениями лиц. — Уп-си… — протянула Макси. — Папа нас прибьет. Пауль начал быстро соображать, что делать. — Ты не поранилась? — спросил он первым делом. — Нет, — она покачала головой. — Не переживай, папа нас не убьет, я все улажу, хорошо? Посиди пока тут… — Пауль усадил ее на крышку унитаза, а сам принялся прибирать стекло в мусорку. В ванной стоял сильный, знакомый запах духов, так что он сразу же включил вытяжную вентиляцию. Полка вернулась на законное место, как и пачка салфеток. Не хватало только заветного флакона. — Пауль, но папа же точно увидит, что духов нет… — Макси смотрела за тем, как он прибирался, — он постоянно ими пользуется. Пауль улыбнулся, довольный, что Рихарду и впрямь пришелся по вкусу его подарок, и присел на корточки рядом с Макси. — А мы с тобой сейчас скатаемся вдвоем на сверхсекретную совместную операцию. — Круто! — Макси засияла. — Как «Камуфляж-шпионаж»? — Точно! — сказал Пауль, понятия не имея, что она имела в виду. — Особая миссия, во время которой мы купим папе новые духи и подменим их до того как он проснется. Идёт? — Идет! Они дружно отбили друг другу пятюню. — Тогда иди пока одевайся, а я мусор выкину. Пауль завязал мусорный пакет, спрятал его на кухне в биомусор, чтобы замаскировать запах и вытащил пакеты на лестничную площадку, и ровно в этот момент с лестницы начал спускаться Рихард. Макси, одетая в спортивный костюмчик, в панике уставилась на Пауля, закрывающего входную дверь. — Я услышал, как дверь открылась, — пожаловался Рихард, сонно потирая глаза. «Хорошо, что ничего другого ты не услышал», — подумал Пауль. — Прости, я просто решил немного прибраться, пока ты спишь. Рихард тут же заметил, что Макси переоделась. — Что происходит? — он посмотрел на них обоих, и на его лице появилось выражение полнейшего недоумения. — У нас сверх секретная миссия. Только между нами двумя, — вмешался Пауль, прежде чем Макси успеет что-то сказать. К его радости, та сразу же смекнула и подошла к нему. Взгляд Рихарда метнулся на желтый отпечаток руки под татуировкой Пауля. Они переглянулись друг с другом. — Что за миссия? — взгляд Рихарда стал по-особому хмурым, какой бывает только у мамы-наседки. — Ну, пап, ты, что, глупый что ли? — сказала Макси, — Миссия же сверх сек-рет-на-я! Рихард не сводил с него взгляда. Пауль сделал глубокий вдох и спросил: — Ты мне доверяешь? — и он знал, что многое ставил на кон этим вопросом. Рихард долго всматривался в его глаза, и Пауль увидел, как у него перед лицом пронеслись годы сомнений. Уж они оба знали друг о друге такое, что ни один бы родитель не подпустил бы их к своему ребенку. Пауль уже был готов во всем сознаться, но тут Рихард сказал: — Доверяю. Они с Макси одинаково радостно засияли. Пауль взял ее за руку. — Мы скоро будем, — пообещал он, потянулся к Рихарду и поцеловал его в губы. После Рихард присел на корточки, застегнул спортивный костюмчик на Макси и сказал ей: — Во всем слушайся Пауля, хорошо? — Хорошо! — она даже не стала спорить. Попрощавшись с Рихардом, Пауль и Макси пулей выскочили из дома и наперегонки понеслись вниз. Первым делом они разобрались с мусорными уликами. А затем Пауль сказал: — Мы сейчас поедем в магазин, в котором я купил папе духи. А потом заедем в продуктовый, и накупим все его самые любимые вкусняшки, чтобы у него скорее перестала болеть голова. Как тебе план? — Круть! Менее чем через полчаса они бродили по супермаркету, забрасывая в тележку все, что могло прийтись Рихарду по вкусу. В ход шла тяжелая артиллерия: кислый воздушный рис, хрустящие пончики со вкусом арахиса, сладкий сироп от Фанты, уксусные чипсы, сушеные остренькие сосиски…. Пауль сознательно не стал покупать алкоголь, заменив напитки на соки. И даже тогда он убедился, что у них в тележке была пачка лимонной Вита-Колы в стеклянной таре. В качестве основного блюда они забрали свиных «улиток» в мясной лавке и готовые наборы для барбекю. Макси вытащила из морозильника огромную пачку шоколадного мороженого, и с видом профессионала сложила в тележку. Пауль дал ей пятюню, и покатил к кассе. Из магазина они оба выходили с новенькими татуировками. Макси продолжала распаковывать жвачки в поисках «нужного дизайна», и Пауль заметил, что она и думать забыла о происшествии с духами. Помимо татуировок у него был еще один отвлекающий маневр. Уже на кассе Пауль в последнем прыжке взял букет желтых тюльпанов, и уже рядом с квартирой сказал: — Подари букет папе, и он не заметит, пока я верну духи в ванную, хорошо? — Хорошо, — Макси закивала, относясь к своей задаче с полной серьезностью. Пауль вытащил из машины кучу пакетов и побрел к входу в подъезд. Макси открыла дверь с помощью кода. Лифт довез их до нужного этажа. Как оказалось, Рихард уже встречал их на лестнице с видом пикирующего ястреба. Сердце Пауля убежало в пятки. — Папа! — крикнула Макси и побежала к нему. У нее на лбу был цветочек-татуировка. — Это тебе! — и она протянула ему букет. Рихард явно растерялся, и Пауль захотел навсегда сохранить в памяти его выражение лица, преисполненное целой гаммой неописуемых отцовских чувств. — Макси! — он присел на корточки и обнял ее крепко-крепко, будто они не виделись годами, а не полчаса. Рихард зацеловал ее в щеки, пока она не взвизгнула от счастья, а потом поднял на руки, не спеша забирать букет из рук. — Так это и есть ваша «секретная миссия»? — спросил он, занося Макси в квартиру. Пауль медленно зашел за ними и закрыл за собой дверь. — Ты еще не видел, что мы купили! — продолжила она. Пауль поставил сумки на стол, на котором они рисовали. — Я сгоняю по-быстрому в туалет, — шепнул он Рихарду на ушко, и, пока тот был занят Макси, выскользнул в коридор, чтобы совершить подмену и помыть руки. «Вот и все», — сказал сам себе Пауль, возвращая духи на законное место. — «Мир восстановлен». Он помыл руки и снова вернулся в кухню. Рихард прижимал к груди пачку готовых мини хот-догов, и выражение его лица была бесценно. Пауль заулыбался. — Посидим на улице? — предложил он. — Будет небольшое барбекю. Я все приготовлю. А потом можно будет просто поваляться и фильм какой-нибудь посмотреть. — Камуфляж-шпионаж! — тут же предложила Макси. Пауль согласно кивнул, осознавая, что ему надо было становиться образованнее в этой сфере. — Я тебя люблю, — шепнул Рихард. Они крепко обнялись и, пока Пауль держал его в своих руках, то показал Макси жестом, что все было улажено. — А я люблю вас обоих, — сказал Пауль и понял, что не соврал ни на йоту. День подходил к концу, солнце потихоньку садилось. Они успели перетащить мясо и овощи для барбекю наверх, и Пауль с видом эксперта стоял у огня и жарил баклажаны, свиных улиток и маринованное мясо. Периодически и Рихард, и Макси подходили к нему с новым кусочком хлеба, и тогда он собирал им сэндвич с мясом, овощами и зеленью по рецепту Ландерса. Макси постепенно покрывалась татуировками. Пауль даже уговорил Рихарда присоединиться в клуб и прилепил ему русалку на бицепс. — Теперь ты будешь самый крутой, — сказал он с улыбкой. — Нет, я самая крутая! — тут же встряла Макси, забираясь на Рихарда, лежавшего на лежаке. — Вы оба самые крутые, — попытался свести к компромиссу Пауль. — Но я — круче, — возразила Макси, и, наверное, она являлась единственным человеком на всем свете, которому Рихард был готов уступить в этом споре. Он зацеловал ее в белесую макушку, и помог проявить татуировку гитары на предплечье. — Круть! — тут же выразила она свое мнение. — А теперь с волком! Р-р-р-р! Они с Рихардом продолжили рычать друг на друга, а потом переключились на звуки других животных, и Пауль обогатил свой кругозор знанием о том, как мяукает слон, фырчит попугай и поет кенгуру. Он продолжал переворачивать мясо на гриле, удивляясь тому, как раньше жил без этого. Ночью, когда они вдвоем уложили Макси спать и направились в ванную рядом со спальней Рихарда, чтобы почистить зубы, тот, наконец, произнес: — Я безумно благодарен тебе за сегодняшний день, — и обнял Пауля со спины и погладил по животу. — Пожалуйста, — он в ответ откинул голову Рихарду на плечо, но только на несколько секунд, а потом отстранился и с легким сожалением, но все же принялся смывать желтый след с плеча. — Но ты только не думай, что я не понял, что у вас там за миссия такая была, — сказал Рихард. Пауль испуганно посмотрел на него через зеркало. Взгляд Рихарда был хитрым, но не злым. — Мы просто порадовать тебя хотели, чтобы у тебя быстрее прошла голова и ты смог отдохнуть… — попытался оправдаться он, понимая, что весь его план пошел коту под хвост. — Ага, и чтобы моя дочь стала фанаткой татуировок, — сказал Рихард с видом, как будто знал все секреты мира. Пауль с удивлением уставился на него, не веря, что ему так повезло, и тот до сих пор оставался в неведении. — Да-да, не притворяйся, — Рихард поцеловал его в плечо, — но, наверное, в ее поведении есть своя логика. Просто… Просто теперь мне надо будет привыкнуть, что она копирует и с тебя тоже. Пауль быстро сполоснул рот и развернулся в руках Рихарда, чтобы разделить с ним мятный поцелуй. — Если тебя это утешит, она сказала, что сделает татуировку тебя. А потом, когда я предложил добавить Раммштайн, сказала, что ей больше нравится Эмигрейт, — Пауль попытался скопировать ее Американское произношение, но у него получилось далеко не так идеально, как у Макси или Рихарда. Впрочем, судя по улыбке последнего, тот явно заметил его старания. — Не удивительно. Она же моя дочь, — Рихард гордо выпятил грудь, и Пауль тут же погладил по ней. — Я сказал ей то же самое. Она может за кем угодно повторять. Но это не изменит того, что ты — все еще ее отец. Рихард некоторое время смотрел на него взглядом, по которому было сложно что-либо прочесть. Пауль скрыл смущение, прижавшись лбом к его. — Если ты захочешь участвовать… — он не стал произносить вслух «процесс воспитания» или любой другой синоним, но Пауль понял его и без этого, — то я не против. — Я постараюсь не налажать, — шепнул он в ответ, не доверяя голосу. Рихард улыбнулся. — Этого достаточно. Они вернулись в спальню Рихарда, и Пауль с удивлением увидел букет желтых тюльпанов у него на комоде, а рядом два рисунка синим карандашом. Он заулыбался. — Я привезу Минни в следующие выходные, — предупредил Пауль, ложась в кровать. Рихард щелкнул светом и спальня погрузилась во тьму. — Замечательно, — сказал он, залезая в кровать со своей стороны. — Тогда пусть готовится посетить наш тату салон. Пауль фыркнул, представив Минни с подсолнухом на шерстке. — Придется ей выбирать между цыпленком и стиральной машиной. Со стороны Рихарда донесся смешок. — Серьезно, не понимаю… Кто-то же придумал тату стиральной машины? — Да… — протянул Пауль и тоже закрыл глаза. — Это тебе не тату русалки. Сперва была тишина, а потом они оба захихикали, после чего синхронно повернулись на бок к центру кровати. — Ну, что? Спокойной ночи? — спросил Пауль. — Спокойной ночи, — ответил Рихард, и их губы нашли друг друга даже в темноте. Они поцеловались несколько раз перед сном. — Я тебя люблю, — шепнул Пауль. — И я тебя люблю.