Неизбежная случайность

Чонхо никогда не считал себя ценителем прекрасного. Просто не разбирался в этом. Он не мог различить все оттенки черноты, которыми художник рисовал ночь. Не мог разложить на отдельные ноты аромат собственного парфюма или на слух угадать тональность мелодии. Он не понимал красоту утреннего неба и не понимал то, за что все так любят звук, с которым капли дождя разбивались о крыши вечернего города. Он не понимал всего этого, но почему-то был безоговорочно уверен — этот человек красив. Совершенство в каждой черте, в каждом движении, взгляде и жесте. В каждом новом стоне, который срывается с чуть приоткрытых влажных губ, когда напряжённое, точно натянутая струна, тело подаётся навстречу. Нетерпеливо. Просяще. Желая получить ещё больше. Ещё один поцелуй. Ещё прикосновение. Новый толчок, после которого сбивается уже и собственное дыхание. Так сложно держать контроль. Собственные пальцы безошибочно находят чужие и Ёсан почти тут же переплетает их, сжимая так сильно, что едва сдерживаемое желание начать двигаться быстрее словно успокаивается. Не исчезает полностью, но будто бы собирается где-то глубоко внутри сладким осадком. Ещё не время. Ещё недолго до того момента, когда он немного привыкнет и ни один из них уже не будет способен контролировать хоть что-то. Контроль переоценивают? Чонхо никогда не считал, что это правда. Ведь именно способность контролировать окружающий его мир давала власть, к которой он так долго шёл. Он правда считал, что способен с этим справиться. Способен замкнуть в ловушке, выпустить или уничтожить, как только посчитает нужным. Он столько раз делал это, что безоговорочно поверил: в этот раз всё будет точно так же. В этом мальчишке нет ничего особенного. Он такой же, как все, кто был до него и те, кто будут после. Чонхо верил, что способен покорить эту красоту, но в результате покорённым оказался сам. Он сам зашёл в возведённую для другого клетку и защёлкнул замок, выбрасывая ключ так далеко, как только это было возможно. И теперь уже слишком поздно оглядываться на прошлое чтобы хотя бы попытаться понять, в какой именно момент была допущена ошибка. Где осталась та точка не возврата, в которой он окончательно пропал? Та ночь не была особенной. Раскалённая и душная, она пряталась от остывающего после долго летнего дня города меж пустующих проулков и в залитых пунктиром фонарей широких улицах; искала прохладу в распахнутых настежь окнах и под приглашающе подмигивающими вывесками открывающихся клубов. В пронизанной неоновые нитями темноте тело танцующего едва ли угадывалось. Изгиб талии. Поворот шеи. Рука, поднятая над головой и в следующее мгновение — опущенная. Словно безвольно. Неуловимое, надломанное движение, словно стрела на излёте. Но мелодия не заканчивается. Едва замолкнув, она нарастает заново. Раскачивается, точно маятник. Силуэт на сцене вторит этому ритму. Подчиняется и подчиняет. Невозможно рассмотреть лицо или хотя бы различить черты — свет выставлен так, что смотрящему доступен лишь силуэт. Это неуловимо дразнит, невольно заставляет смотреть ещё внимательнее, стараться хоть на секунду поймать момент, когда можно будет рассмотреть хоть размытую тень чужих черт, но всё тщетно. Лёд в стакане тает, разбавляя янтарную хмель алкоголя. Чонхо чувствует, как под пальцами скользит покрытое каплями конденсанта стекло, но лишь оставляет его на столик рядом. Всё ещё чувствует, что не способен отвести взгляд. Не понимает почему всё ещё не ушёл. — Босс? — голос за спиной на мгновение ломает наваждение. — Можем начинать? Все уже на позициях. Он медлит с ответом, а взгляд невольно вновь возвращается к словно ни на секунду не застывающей фигуре. Мелодия набирает темп, тогда как танец наоборот — тягучий и спокойный. Чувственный. Слово возникает в голове словно само собой и почти сразу же исчезает. Начинать? Позволить собственным людям наконец-то зачистить это место и обозначить новичкам, что не следует быть столь самонадеянными. Сколько бы инстанций те не прошли, чтобы открыть этот клуб — они упустили ту, что стоит выше всех прочих. За это и поплатятся. В назидание другим, кто захочет поступить так же. Чонхо знает, что хватит всего лишь лёгкого движения пальцев, чтобы едва слышную мелодию разорвали на части звуки выстрелов. Чтобы гладкий лак сцены разлетелся щепками, а шёлковые занавеси рухнули на пол под собственном весом. Визги, крики, звон разбитых стёкол — всё это было уже привычным для него самого аккомпанементом, но… способен ли человек на сцене танцевать под такую музыку? Словно ответ на не озвученный вопрос мелодия снова затихает. Замолкает, уносясь куда-то высоко, оставляя танцора одного посреди освещённой прожекторами сцены. Чонхо не замечает, как замерло собственное дыхание, лишь неотрывно смотрит за тем, как растрёпанная каштановая макушка поднимается, а чуть подведённые чёрным глаза смотрят в зал. Смело. Спокойно. Словно способны видеть даже, несмотря на бьющий в лицо свет. Взгляд человека, который способен подчинить себе любую мелодию. — Босс? В ту ночь Ёсан неспешно собирал вещи в раздевалке для персонала, размышляя о том, что ещё предстоит идти по тёмному городу добрых несколько кварталов. Метро ещё часа четыре не будет работать, а заработанных в этом месяце денег едва ли хватит, чтобы расплатиться с хозяйкой квартиры, отложить немного на повседневные расходы и ещё совсем чуть-чуть на то, что принято называть мечтой. Хотя Ёсан привык считать это планом. Почему-то так казалось, что есть хоть какой-то шанс на то, что эта затея когда-то осуществится. Он не спешил возвращаться домой, но и остаться не мог. Не мог позволить себе роскошь вроде такси через половину города или хотя бы такую мелочь, как жалость к себе. Быть может именно это и помогало ему выживать до сих пор? Он не ждал от жизни слишком многого, но и мириться с малым не хотел. Сегодня он танцевал в едва открывшемся клубе, о котором узнал случайно. Но так не может продолжаться вечно. Не с ним. Просто нужно немного больше веры в себя. Немного удачи и труда. Немного надёжности. Надёжности? Жаль только, что единственный человек, на кого он может позволить себе положиться, вот уже который год остаётся он сам. Но… быть может так и лучше? Себя то он точно никогда не предаст, ведь так? Он не ждал от этой жизни слишком много. Лишь бы была возможность заниматься тем, что действительно нравится, а всё прочее… с этим он как-нибудь справится. Рано или поздно. Он не ожидал от этого вечера ничего особенного. Просто очередной клуб, где он сам нанялся выступить, несмотря на не до конца закрытую сессию и тяжесть во всём теле после почти двух недель неустанного копания в конспектах и учебниках. Роскошь, вроде заваленного экзамена, была ещё одним в списке того, что было ему недоступно. Чего он не ожидал, так это того, что чей-то голос окликнет его у служебного выхода, а от чёрного силуэта авто оттолкнётся фигура, кажущаяся ещё мрачнее царящей вокруг ночи. — Подвезти? Ёсан так никогда и не смог себе объяснить, почему согласился в ту ночь сесть в чужое авто. Всегдашняя осторожность. Район с не самой спокойной репутацией. Да хотя бы самый элементарный инстинкт самосохранения. Кажется, всё должно было говорить о том, что в такой ситуации стоил вежливо отказаться и хотя бы попытаться уйти как можно дальше, крепко держа в руках телефон с заранее набранным номером полиции. Вот только почему-то человек в простом чёрном костюме и с глазами цвета горького кофе не казался опасным. Несмотря на холод во взгляде. Несмотря на царящую вокруг ночь и явный запах дорогих сигарет. Несмотря на то, что Ёсан видел его впервые в своей жизни. Почему от того, кого Ёсан совершенно не знал, настолько сильно тянуло той самой надёжностью, в существование которой он почти перестал верить? Кем был этот человек? Кем он станет в будущем? Быть может эта встреча одна из тех, которые принято называть переломными? Но что именно таится в этом изломе? В этом человеке… Сквозь закрывшиеся двери салона не было слышно, как из клуба раздались первые выстрелы. Лишь звук заведённого мотора и тихая музыка из динамика, так похожая на ту, что недавно звучала со сцены. Машина поехала по неуверенно озвученному адресу, увозя их прочь от места, которое свело их вместе. От места, от которого уже спустя несколько часов не останется и следа, но Ёсан так и не узнает об этом. Завтра ему с самого утра на подработку. А в конце недели — последний экзамен. Он так и не дождётся обещанного звонка от владельца того самого клуба и посчитает, что тот просто решил более не звать безызвестного танцора в своё модное заведение. Он не узнает, что тело человека, от которого он так и не дождался звонка, будет опознано уже следующим вечером среди десятка других. Ёсан лишь проснётся как всегда со звуком будильника и пойдёт готовить один кофе за другим, пока к стойке не подойдёт человек, который прошлой ночью подвёз его, домой так и не проронив больше двух десятков слов и который уехал почти сразу же, стоило Ёсану покинуть салон. Он лишь закажет кофе цвета своих глаз и спросит, что Ёсан делает следующим вечером. А в конце месяца Ёсану позвонят из частной школы танцев в соседнем районе и спросят, не желает ли он взять один из классов, потому что один из их учителей внезапно не сможет работать полный рабочий день и им нужен кто-то молодой, кто смог бы помочь распределить нагрузку. Ёсан скажет, что подумает, чувствуя, как сердце в груди заходится бешеным галопом. Надо же. Он никогда не верил в бредни о том, что стоит проговаривать свои мечты вслух, чтобы те скорее осуществились. Но ведь раньше у его едва ли был кто-то, с кем бы он мог об этом поговорить, а теперь… теперь у него был Чонхо. Чонхо в его неизменных чёрных костюмах и застёгнутых до последней пуговицы рубашках. Чонхо от которого всегда отчётливо тянуло сигаретами и крепким кофе, а ещё неизменно чем-то неуловимым. Тем, к чему Ёсан привык слишком быстро, чтобы хотя бы попытаться этому противостоять. Спокойствием. Уверенностью в том, что он именно тот, на кого можно положиться. Тот, с кем не нужно искать оправдания собственной слабости. С ним её просто нет. Они нашли друг в друге то, что никогда не искали. Нашли то, что не считали себя способными удержать или разделить. И когда пришёл день одному узнать всю правду про другого было уже слишком поздно чтобы даже это смогло их разделить. Потому что Чонхо сам признался? Или потому что Ёсан был слишком внимательным, чтобы понять всё самому многим раньше? А может лишь по той причине, что они были созданы друг для друга? Среди миллиардов людей и тысяч городов. Среди стольких дорог и развилок. Чонхо выбрал именно ту ночь, чтобы прийти и самому проконтролировать зачистку клуба. Того самого клуба, в котором Ёсан должен был танцевать лишь единожды. Один единственный шанс. Случайность, обусловленная столькими закономерностями и координатами. Так просто и так сложно. Им было суждено найти друг друга? Или же это случилось вопреки? Уже не важно. Чонхо нашёл того единственного, в ком способен видеть красоту. Ёсан обрёл кого-то, в ком так никогда и не сможет усомниться, несмотря на то, что раньше верил лишь самому себе.