даже через чур.
К этому можно было привыкнуть. По крайней мере, Чарльз пытался, стараясь идти на уступки нездоровому парню, который порой мог даже схватиться за нож. В такие моменты становилось страшно не только за себя, но и за другого, который в порыве гнева мог навредить себе. Благо, до этого ещё никогда не доходило.
— А что опять не так? Ужин приготовлен, я вернулся с работы вовремя, дома, чёрт возьми, чисто, — Ли обводит взглядом бардак, который успел навести его парень, — по крайней мере, было. Пока ты не припёрся не в духе. — Верно, я как всегда виноват, — Джон грузно опускается но стул, но всё таки со всей силы швыряет тарелку в стену недалеко от того места, где остановился британец, — однажды я убью тебя.Что случилось? Наврятли хоть кто-то из них двоих мог ответить на этот вопрос. Джон был зол после работы, а Чарльз перестал встречать его на пороге, подобно счастливому домашнему псу, после месяца совместной жизни. Лоуренс часто выпивал, а Ли глотал успокоительное горстями, в надежде привести постоянный поток мыслей в строй после тяжкого рабочего дня. Они быстро стали уставать друг от друга, а искать в этом виновного не было ни сил, ни желания.
— Иногда мне бы правда этого хотелось, — соскользнув спиной по стене, Чарли забился в угол кухни, желая слиться с обоями, лишь бы не быть заметным. Но Джон внимательно следил за ним, устало подпирая щёку ладонью. Подобно маленькому дикому зверю, его парень прижался к стене, что не могло трогать до глубины души. Он боится его, а значит уважает. Он всё ещё остаётся рядом, а значит любит. — Не говори глупостей, — с губ Лоуренса срывается кроткий смешок, — ты же знаешь, я бы никогда так не сделал.Только эти слова не успокаивали. Они звучали слишком часто в отношении различных вещей, но Джон делал, а потом извинялся. Потом снова творил глупости, заставляя жить в этом замкнутом круге как в дне сурка. От пустых слов раскалывалась голова, а тело не совладало с разумом, подрагивая каждый раз, стоило первому закатить очередную истерику из-за малейшей ерунды.
— Смелости бы не хватило? — наконец-то поднимая голову, Чарльз почти давится своими словами. Серые глаза блестели от слёз, а искусанные в нервных приступах губы были растянуты в широкой улыбке, того и гляди, скоро лопнут уголки от наигранного счастья, — могу помочь. Подобная слабость со стороны его парня вызывала у Джона только внутреннее отвращение, которое он старательно пытался скрыть, дабы не выдать себя в эмоциях. Но Ли знал каждую его мысль о себе, как будто бы это было написано на лице другого как на чистом листе. Глупо было скрывать очевидное и, в глубине души, Лоуренс тоже знал это. — Перестань. — прикусив язык, прошипел кудрявый юноша, — на меня итак соседи косо смотрят. Хочешь, чтобы на нашем пороге стояла полиция, а может кто-то ещё, кто бы мог защитить тебя? Тебя не от кого спасать, Чарли. Разве что от самого себя.Но от самого себя даже сам Чарльз не мог защититься. Порой ему казалось, что даже отражение смотрит на него с нескрываемым отвращением. Это был больной опыт, который затягивал в себя глубже, подобно болоту или зыбучему песку, из которого уже не выбраться, оказавшись в нём хотя бы наполовину. А Ли был в нём по уши.
— Ладно, — громко шмыгнув носом, Чарльз поднялся на ватных ногах, — я пойду спать. Завтра тяжёлый день. Моя сестра должна приехать. Надеюсь, ты займёшь вторую комнату и не станешь тревожить меня. Спокойной ночи. Махнув рукой, Чарльз оставляет Лоуренса на кухне одного вместе с остывшим ужином и разбитыми тарелками. Его сестра явно ненавидела Джона, особенного после того, как синяки на теле британца стали более заметны чужим глазам. Разве он был виноват в этом? Наврятли.Одинокий взгляд болотных глаз скользит к острию ножа, оставшегося лежать на столе после готовки. Блеск стали от тусклой лампочки привлекал словно свет мотылька, от чего парень не мог совладать с собой, касаясь рукоятки подрагивающей ладонью.
***
— Вы слышали хоть что-нибудь? Может быть крики или просьбы о помощи? — Ссоры были, ну и что? Откуда мне знать, что у них там происходит? Я не лезу в личную жизнь людей, тем более, в подобные пары. Думаю, у них просто особенное отношение друг к другу. Что в этом может быть плохого? Кинки разные бывают. Юноша из соседней квартиры едва пожимает плечами с мерзким смешком, практически захлопывая дверь перед носом девушки, чьи глаза были красными от слёз. Незаинтересованность в её проблеме било по сердцу несправедливостью, окружающие люди были злы и жестоки. Безразличие было проблемой их общества, но, к сожалению, она ничего не могла с этим поделать. На лице девушки чётко отображался страх и шок от увиденного ей ранее.А как бы вы отреагировали на картину того, как ваш мёртвый брат лежит на руках своего парня весь в крови, пока второй слёзно шепчет искренние извинения, надеясь, что его простит хотя бы бездыханное тело? Руки британца были все в крови, его лицо тоже, как и разорванная верхняя одежда, белоснежные простыни так же успели пострадать. Ковер на полу был не в лучшем состоянии, а единственные предметы, скрашивающие одиночество мягкого изделия, были нож и лезвие бритвы, не оставшиеся без внимания запёкшейся к утру крови.
