Перепутье дорог

Стук сердца эхом бился о каменные стены, с которых сыпались остатки пепла и песка при каждом резком шаге. Вокруг запах застоялой сырости, что так и бил в ноздри своим терпким ароматом. Позади голоса, нет, даже крики, то можно назвать шумом ярости, что раздирает тебя изнутри с любым услышанным визгом. Вроде бы в погоне всего парочка человек, но их рассеивающийся топот навивает на мысль о сотне злых преследователей, с каждым услышанным словом страх внутри нарастал, мышцы игнорировали усталость и сокращались быстрее и быстрее. Нога парня истекает кровью, кажется, что ему всего лишь порвали связку заостренным кинжалом, хромота мешает бегу, но адреналин берет вверх и дает новые силы для последующих нагрузок. Дыхания словно не хватает, он скоро выплюнет легкие к черту, ибо те стремительно не желают продолжать свою работу в активном темпе. Странно, однако именно в такие моменты приходит угрызение совести по поводу курения, может быть, если бы не та сигарета перед тем, как спуститься в это подземелье, то сейчас его бы не преследовала дикая отдышка. Ему срочно нужно достичь конца тоннеля, дальше будет лес, а там и город, дом, безопасность, все будет как прежде, он сможет спасти всех в одиночку, главное успеть и не упасть по дороге к цели. Его ждут, он не должен подвести и сдаться сейчас, на полпути к победе, расстраивать близких не хочется, он не собирается даже думать о слезах, которые будут капать на могилу, скорее всего, с пустым гробом, ведь его мертвое тело останется здесь, под землей. Разъяренная толпа приближается, их словно питает запах пота и крови, они тянутся вслед за страхом, как это делают уличные собаки, когда чуют запах спирта и тошнотворных лекарств от человека, чертовы твари. Он потянул раненую ногу, споткнулся об кирпичик, что уже давно выпал с этого дряхлого и ненадежного потолка. Тревога заполонила мысли, руки с трудом держат в руках украденную книгу, из которой вот-вот начнут выпадать пожелтевшие листы древней бумаги, именно эта вещь и нужна преследователям, но он не собирался отдавать ее без борьбы. Топот все ближе, теперь парень может все четче слышать слова, что кричат ему вслед. «Куда бежишь, неправедный?» — кричал до боли знакомый грубый голос, зазывая обратно, намекая на мучительную смерть после такого побега, не хотелось даже оглядываться на того, кто это сказал. «Всевидящий покарает тебя за грехи этакие», — упрямо наставлял учитель и проводник в этот грязный мир, где нет пути назад, где ты либо с ними, либо мертв. «От судьбы и крови не убежишь», — с отвратительным хохотом проговаривал старик, что обожал мучения других, его смело можно было назвать садистом и любителем душераздирающих стонов и криков. Вера в лучшее не покидала место в грудной клетке, которая вдыхала все больше воздуха, принуждая ноги делать последующие шаги к отступлению, глаза четко смотрели прямо, пытаясь вглядеться в кромешную тьму вокруг. По оголенным лодыжкам прошелся порыв ледяного ветра, но его холод не сравнится с тем, что посеян в теле после произошедших событий, зубы начали стучать друг об друга с каждым вдохом. Уверенность в том, что в этой дыре нет сети, была сразу, потому надеяться на полицию и родню не было смысла, наверняка никто сейчас толком и не переживает об отсутствии обычного охранника супермаркета, который имеет не самую лучшую репутацию в городе. Он пытался донести людям информацию, при этом не имея весомых доказательств, так как обвинение действительно было серьезным. Его лишь обсмеяли и выгнали за дверь полицейского участка. Потом пошли слухи, их коверкали, изменяли. Все жители, даже те, кто не был с ним лично знаком, сочли парня за странного, с признаками сумасшедшего, отчаянного охранника, что не смог ничего добиться в этой жизни. Несмотря на эти выводы и слова, он все равно не сдавался, и вот, прямо сейчас, он несет в руках те самые весомые доказательства, чтобы его обвинения посчитали неложными. Впереди виднеется свет. «Неужели добежал?» — первые слова в голове, несущие за собой надежду в жизнь и скорое раскрытие правды. Теперь парня совершенно не волнуют крики, ему важен выход, нужен положительный исход событий. Наконец-то под ногами возникают ступени, он добрался до первой точки в его маршруте, ему остается подняться и запетлять между деревьев, а там, по возможности, засесть в кусты и остановить кровотечение, дать себе две минуты отдыха и продолжить побег. Он почти справился с поставленной задачей. Вот, перед ним уже выросли высокие стволы широколиственного леса, земля проминается под ногами, оставляя за ним следы, трава шелестит, выдает местоположение, ветки царапают кожу на лице, их движение может привлечь внимание не тех людей, волосы наверняка собрали все паутины, что встречались на пути, просто мерзость. Голоса позади постепенно затихли, это радовало, появилась уверенность в дальнейших действиях. Понятия о том, в какой стороне он сейчас находится, не было, так как для того, чтобы отстать от погони, пришлось изрядно бежать, не запоминая направления, хотелось затеряться, скрыться от налитых кровью глаз и, вбегая в город, показать им всем средний палец, дабы удовлетворить свою потребность в победе. Адская боль над ступней мешала двигаться дальше, он стал замедляться, физические чувства стали все больше проявлять себя в неприятном виде. Убедившись в собственной безопасности, парню пришлось завалиться под ближайшее дерево, благо вокруг росли заросли из кустов, они создавали ощущение своеобразного зеленого барьера, который вряд ли спасет от стрелы или копья, а под стволом расположилась небольшая залысина леса, где островками росла трава. Сил практически не осталось, мириться с собственной кончиной не хотелось, потому, без задней мысли, из кармана был вытащен моток красного эластичного бинта, остальные средства для обеззараживания добавили бы сейчас лишние затраты по времени. Знаний в медицине толком не имелось, что печалило в эту отчаянную минуту борьбы со страхами. Вытащенная из окровавленного ботинка нога обматывалась по наитию, так, как казалось верным в данной ситуации. На фоне собственных переживаний, без надежды на связь с людьми, парень достал смартфон, открыл камеру и начал запечатлять страницы. Главной его ошибкой стало то, что он позабыл выключить вспышку, и свет мерцающего фонарика мог с легкостью привлечь недоброжелателей, но именно так можно было создать четкие снимки. Голова кипела, в ушах продолжался бесконечный звон, фантомные крики эхом раздавались вокруг парня, с его лба прямо на экран мобильного упало несколько капель холодного пота, руки дрожали, оттого не все фотографии получались с первого раза, некоторые так и остались мутной картинкой в галерее. Воздуха не хватало, дыхание стало прерывистым и тяжелым, по спине бегали неприятные мурашки, зрачки постоянно прыгали то на книгу, то на кусты, из которых он совсем недавно вышел. Вдали послышались медленные шаги. «Это конец», — тут же подумал парень и, отбросив книжку в сторону, открыл заметки. С каждой секундой присутствие посторонних ощущалось все сильнее. С трудом попадая по буквам, парень отпечатал часть своей истории, потом отложил телефон на землю, в сторону, где наиболее высоко росла трава, закидал его тем, чем смог, и смиренно встал на здоровую ногу. В темноте не виднелось ни единого силуэта. «Может, звери?» — старался успокоиться беглец, всматриваясь в черноту вокруг. Стоять ему пришлось недолго, внезапно парень повалился вниз, осознание, что он лишился единственно здоровой опоры, пришло не сразу. Ему резким движением отрубили ступню. Кровь лилась плотными струями, на языке появился неприятный привкус железа. Рядом с его тушкой валялась часть его тела, ее нельзя было назвать живой. Глаза впервые увидели мясистые волокна и висящую шкуркой кожу, он не верил в произошедшее, старался успокоить себя, но все напрасно. К горлу подступила рвота, видимо, его вот-вот вырвет прямо здесь. Он не чувствовал боли, его тело одолел холодный шок, а крик никак не мог вырваться наружу. Кажется, в это мгновение он смог резко ощутить все свои нервные окончания и тут же лишиться их всех. Прямо на него падал свет от горящего факела, который держал в руках лысый мужчина с разрисованным гримом или кровью лицом. «Чертов клоун», — хотелось прошипеть прямо ему в лицо, но обстоятельства не позволяли этого. Мужчина шагнул ближе, где-то в кустах его приспешники отыскали книгу и радостно сообщили об этом своему представителю. Молчание убивало, спрашивать о том, что будет дальше, не было смысла, а просить о пощаде тем более, это были бы лишние унижения перед гибелью, голос окончательно пропал. Разрисованный поднял ступню и передал ее кому-то, кто стоял позади него, теперь это их очередной трофей. Парень не мог сдвинуться из-за оцепенения. Из-за спины представителя показался худощавый полуголый мальчишка в безликой маске, в его руках находился кровавый топор, видимо, он и был тем, кто в прямом смысле «свалил парня с ног», образ его создавал ощущение, что перед ним не обычный горожанин, а сбежавший из своего племени туземец. Весь страх куда-то испарился, пропала и тревога, перестал быть слышен стук сердца, да и кричать перехотелось, наверно, это можно было счесть за смирение. Молодой в маске стремительно подошел к своей жертве, пробормотал что-то на ломаном латинском и поднял топор над головой для убийства. Ритуал должен был быть завершен, таковы традиции этого странного народа, что прячет лица за деревяшками на веревках. Острие вонзилось в череп шокированного парня, который даже не успел моргнуть перед своей кончиной, единственное, о чем он думал перед смертью, так это о тех, кто ждет его дома. Тело свалилось на землю, а потом получило еще несколько подобных ударов в живот, ноги и один прямо в центр лица, боли не было, он умер еще на первом ударе. Парень был ужасно изуродован: из его тела торчали кости — берцовые, рёбра и даже череп. Несколько позвонков были неестественно изогнуты, некоторые из них разбились на кусочки. Фаланги пальцев рук сложились в странный узор. Мозги пока не вытекали, но это ненадолго. Под телом образовалась огромная лужа крови, похожая на ту, что остаётся после сильного ливня. Скоро она впитается в землю, оставив после себя терпкий аромат. А после нескольких дождей от неё не останется и следа. Именно такое извращение и нравилось преследовавшим, запах свежей крови сводил их с ума, а пока еще горячая тушка радовала глаз, словно они смотрели не на отвратное месиво, а на произведение искусства в Лувре или любом другом музее. Толпа радостно воскликнула и взмолилась небу, где, по всей видимости, проживал их таинственный Бог, что дал напутствие на такой образ жизни. Они могли долго играть с живым парнем, ведь лес кишит ловушками, а их любимой игрой всегда оставались догонялки с добавочной охотой. Народ был не глуп, далеко не наивен, потому они забрали изуродованную тушку с собой, двое из них остались прибрать место убийства, замели за собой следы. Теперь оставалась их любимая часть, в своем логове они будут распределять добычу между собратьями.