frightened by the bite, no harsher than the bark

Существовал негласный кодекс, которого ты был обязан придерживаться, когда оказывался Альфой. Альфа — это добытчик. Он глава семьи, он следил за тем, чтобы на столе была еда и все было сделано как следует. Альфа должен был лояльно относиться к недостаткам своей пары. Именно Альфа инициировал ухаживание, именно Альфа должен был укусить Омегу. Альфа защищал то, что, по их мнению, принадлежало им. Будь то детская кукла, подаренная им для школьного проекта, или, скажем, международная рок-звезда Омега, у которого очень много фанатов, в них природой было заложено стремление защищать и ограждать от всяких бед. И Гарри, будучи единственным Альфой в своей семье, состоящей из родителей-Бет и сестры-Омеги, принял этот кодекс слишком близко к сердцу. После того, как Гарри в пятнадцать лет выяснил, что он Альфа, он превратился в настоящего защитника для всех своих близких. Джемме больше не нужно было беспокоиться о потенциальных дерьмовых Альфах, когда Гарри мог выведать о них просто все, даже не зная имени. Он стремился обезопасить тех, кто его окружал, и старался изо всех сил, чтобы даже безымянный Омега или Бета на улице чувствовал себя в безопасности, просто идя по тротуару к своей машине. Мама всегда говорила ему, что у его склонности к защите были свои недостатки. В том, как преданно Гарри защищал людей, была и плохая сторона. Просто хорошее перевешивало все плохое. С таким уровнем привязанности, у Гарри не было отношений с окончания университета. Его бывшие Омеги говорили ему, что то, насколько яростно он стремился защитить всех и вся, вызывало некоторое недоумение. Ни один Омега не захочет, чтобы Альфа защищал его от такой мелочи, как капля дождя в волосах. Они говорили, что он был слишком преданным, слишком заботливым. Никто не хотел бы быть его парой с таким отношением. Гарри всегда говорил, что это все неважно. Неважно, что они не хотели быть его парой. Его истинной паре понравилось бы, что он будет так благоговейно ему предан. Его истинная пара не стала бы воспринимать то, что он был для него постоянным маяком безопасности, как недостаток, который нужно исправить. Она бы приняла это, наслаждалась этим, обожала бы его. Она бы чувствовала себя любимой, защищенной. Его верность не была бы обузой для его истинной пары. Потому что большинство Альф не жили по этому негласному кодексу. Большинство Альф были контролирующими придурками, которые возомнили себя вторым пришествием Иисуса и мечтали, как бы присунуть кому-нибудь свой узел. Большинство Альф не защитили бы свою пару от вреда. Но только не он. Только не Гарри. Поэтому было вполне логично, что, когда Гарри исполнилось восемнадцать и он поступил в университет, он устроился на работу в службу безопасности. Ведь работа охранника заключалась в защите, а у Гарри это хорошо получалось. И он был чертовски хорош в этом деле. Боже, да он постоянно становился «сотрудником месяца» из-за того, насколько хорошо у него это получалось. Его бывший работодатель как-то сказал ему, что, возможно, он был слишком хорош, чтобы тратить свои таланты на охрану торговых центров. Может, ему стоило попробовать свои силы в качестве телохранителя, сказали ему после выпуска. Слишком много телохранителей-Альф доводили это до крайности, прибегая к тактике насилия во имя защиты. — У тебя бы хорошо получилось, — пожал плечами его бывший босс после его бессвязных рассуждений на эту тему. — Ты бы сделал это из благих побуждений. Приняв эту рекомендацию близко к сердцу, Гарри подал заявление о приеме на работу в качестве телохранителя к одной малозначительной знаменитости. Несмотря на свой положительный послужной список, он должен был проявить себя как хороший охранник. Компания Mayhem Security, с которой у него был заключен контракт, сказала ему, что ему будут давать незначительные задания и он будет защищать не сильно популярных клиентов. Если все пройдет гладко, то его направят к более крупным звездам, к клиентам с более высоким статусом. Его первыми клиентами были инди-группы, в основном Беты и несколько Омег, которых нужно было без проблем доставить из пункта А в пункт Б. Гарри всегда был хорош в своем деле, потому что это было заложено в его характере. Так что для него не было неожиданностью, что он быстро перешел из категории знаменитостей «Д» в категорию «А», когда компания и клиенты увидели, насколько хорошо он справляется со своей работой. Он работал с совершенно разнообразными клиентами, от актеров до спортсменов, а в какой-то момент даже с писателем. Но к музыкантам он относился с особым трепетом, потому что он чаще всего слышал живую музыку и открывал для себя новые группы на концертах, на которые ходил с артистами. В конце концов, он попался на глаза World Protection Group, или просто WPG, где ему предложили заключить с ними контракт. Когда Гарри получил от них письмо, он даже не осознавал, насколько он был хорош в своей работе и что компании, занимающиеся охраной, говорили о своих сотрудниках. Как было сказано в электронном письме, его им порекомендовали, и, учитывая его послужной список, они хотели бы прикрепить его к очень крупной знаменитости. Никаких намеков на то, кем была эта знаменитость, никаких имен. Он предположил, что это Омега, он был уверен в этом практически на девяносто пять процентов. Инстинктивное «защищать, защищать, защищать» управляло его пальцами больше, чем мозгом, когда он набирал ответное письмо. Дальше все произошло очень быстро. После получения согласия ему сказали, что хотели бы, чтобы он встретился с клиентом, просто чтобы убедиться, что они поладят. Они считали, что он идеально подходил для этого человека, но последнее слово все же оставалось за клиентом. Он по-прежнему не знал, кто это мог бы быть, поскольку в электронном письме об этом человеке было сказано очень расплывчато. Он знал только то, что это и правда был Омега. Но не было ни слово о том, был ли этот человек актером или музыкантом, но Гарри догадывался, что все-таки первое. Он не мог представить себе выдающегося музыканта Омегу, который нуждался бы в защите. Нет, вообще мог, конечно. Но все они были либо мертвы, либо на пенсии. И вряд ли Омеги на пенсии, уже пережившие свой расцвет, нуждались в телохранителе. Не так сильно, как действующие. Гарри не представлял, чего ожидать от встречи с этим таинственным Омегой, сказав себе, что не будет пытаться выяснить, кто он такой, поскольку, в общем-то, ему не от чего было отталкиваться. Он подождет встречи, на которой, как он надеялся, Омега выслушает его рекомендации и выберет именно его. У него неприятно свело живот, но он списал это на беспокойство и нервозность перед встречей со своим потенциальным начальником, но он хорошо себя знал, чтобы понимать, что за всем этим скрывалось какое-то глубинное чувство. Раньше ему назначали в основном Бет, что было обычной практикой. Его предыдущие работодатели приводили довод, что Гарри иногда слишком сильно их опекал, с чем он был согласен, но это же была его работа, поэтому было бы неразумно приставлять его к Омегам. Его Альфа запутался бы, думая, что Омега, которую ему поручили защищать, принадлежал ему, и границы между профессионализмом и природой будут слишком размыты. В том случае, если его назначали Омегам, они были частью группы. В таком случае снижался риск привязанности его Альфы и риск размытия этих самых границ. И осознание того, что его назначили к Омеге, заставляло его Альфу нервничать больше, чем он хотел признать. Выйдя из лифта на указанном в письме этаже, где он должен был встретиться с таинственным Омегой, он почувствовал приторный аромат карамели. Если хорошенько сосредоточиться, то можно было уловить терпкие нотки, что походило на яблоко в карамели, которое можно попробовать на осеннем фестивале. Это навеяло Гарри воспоминания о былых днях, когда Джемма гонялась за ним с очень липким засахаренным яблоком на местной ярмарке, а их мама и Робин смеялись и качали головами, глядя на брата с сестрой. Тогда он еще не испытывал постоянного напряжения от борьбы с бедой, и он вспоминал эти времена с нежностью и легким чувством ностальгии. Иногда, когда Гарри чувствовал себя особенно одиноким, он тосковал по вселенной, где он мог бы быть Бетой, может, даже Омегой, как его сестра, лишь бы иметь кого-нибудь рядом. Покачав головой, он сверился с бумагой, чтобы убедиться, что шел к нужной переговорной, и робко поинтересовался у секретаря в приемной, как к ней пройти. Здесь было целых пять коридоров, что выглядело не совсем практично, и последнее, что он хотел, так это опоздать на встречу. Спешить было некуда, до начала встречи оставалось еще как минимум пятнадцать минут, но не хотелось тупо бродить по зданию в поисках конференц-зала номер триста двадцать восемь. Секретарша закатила глаза, указывая на коридор с большой цифрой «3» на стене, и сообщила, что нужна ему дверь будет слева. Кивнув, Гарри опустил глаза в пол, прежде чем развернуться и направиться в комнату, теперь уже с высоко поднятой головой, уверенный в себе. Как только он вошел, то сразу заметил, что в этой комнате запаха карамели не было. Стараясь не показать своего разочарования, Омега, как он предположил, исходя из аромата сладкого горошка и груши, который он уловил, шагнул к нему. У него были короткие волосы, которые, похоже, отрастали после очень короткой стрижки, и очки, которые казались слишком большими для его лица. Стало ясно, что он здесь главный, он чересчур самоуверенно подошел к Гарри и схватил его за руку для рукопожатия. — Гарольд! — Просиял он, обхватывая другой рукой их соединенные ладони. — Гарри, — поправил он, все еще немного сбитый с толку запахом карамели, который никак не мог выйти у него из головы. — Конечно, конечно. Гарри, — усмехнулся он. Они по-прежнему держались за руки, не сдвинувшись ни на дюйм. Омега даже не попытался ослабить хватку, а Гарри не хотел показаться грубым. — Я Алан, мы разговаривали по телефону пару дней назад. Гарри был уверен, что его звали Аарон, но, несмотря на это, он натянул улыбку. — Приятно познакомиться. Спасибо за предоставленную возможность. Алан дважды похлопал его по руке, а потом отпустил, подводя Гарри к длинному столу и спрашивая, не желает ли он чего-нибудь выпить. Когда он отказался, Алан сжал плечо Гарри, прежде чем отойти поговорить с другими руководителями. Гарри немного нервничал, особенно из-за того, что Омега, о котором шла речь, еще не появился, и он просто не знал, что делать до этого времени. Зависнуть в телефоне — не вариант, ему не хотелось, чтобы его воспринимали как человека, который не может оторваться от смартфона, даже если он просто собирался отправить маме ответное сообщение о том, что нормально доехал. Если бы он принял предложенный напиток, он бы начал вертеть его в руках. Но вот сейчас он дергал коленом под столом, сцепив руки на столешнице, и изо всех сил старался не потерять уверенности в себе. Первое впечатление может быть неприятным. Если бы этот Омега увидел в нем хоть какую-то слабость, он мог бы разорвать контракт. Отпустив мысли в свободное плаванье, Гарри принялся настраивать себя на встречу с загадочным человеком. Это будет мужчина или женщина, а может, ни то, ни другое? Мог быть такой вариант? Как он отнесется к тому, что к нему приставили Альфу без пары? Не помешает ли ему этот факт? Какая у него профессия, что сделала его таким известным? Приятно ли от этого человека пахнет? Гарри даже не знал, сможет ли он сработаться с Омегой, которая, по его мнению, будет ужасно пахнуть, даже за обещанные баснословные деньги. Не слишком ли далеко он зашел в своих мыслях? Возможно, но что еще ему оставалось делать, когда с ним никто не разговаривал? Он уже был готов ответить на свой же вопрос, когда ему в нос ударило что-то сладкое, тот же самый аромат карамели, что и раньше. Дверь в комнату была закрыта, поэтому он предположил, что этот человек просто прошел мимо, и он случайно уловил этот аромат. Но тут дверь открылась и сладость карамели стала слаще, маслянистее. Его взгляд упал на дверь, и ему почти пришлось отвернуться и снова взглянуть на вошедшего. Луи, мать его, Томлинсон. Гарри знал о Луи только от Джеммы, поскольку его сестра часто рассказывала ему об этом Омеге. В общественном пространстве было не так много известных Омег, не из-за их недостатка, а из-за неуверенности в том, что Омеги могут приносить прибыль. А если они и пробивались, то обычно застревали в профессии, где не особо заботились об имидже. Авторы, режиссеры, сценаристы — все, кому не нужно часто показывать свое лицо, чтобы их сочли достойными. В актерской среде было больше Омег, чем можно было бы подумать, но лишь немногие из них регулярно снимались в кассовых фильмах. Черт, он, наверное, мог бы перечислить их всех по именам, если бы у него было десять свободных минут. В мире было слишком много Альф из А-листа, чтобы Гарри смог перечислить их. Музыкантов Омег было даже меньше, чем актеров, и еще меньше было тех, кто сделал себе такое громкое имя, как Луи Томлинсон. Луи с самого начала вызывал споры. Он участвовал в «Х-Факторе» в качестве Беты, а затем, после победы на шоу, признался миру о своем статусе Омеги, что стало настоящей пощечиной конкурсу в целом. Люди, которые жили с ним в доме «Х-Фактор», знали, и многие из них впоследствии говорили, что он никогда не врал им, а только тем людям, которые могли сделать его лучше или сломить в этой отрасли. Он официально заявил, что хотел доказать, что СМИ дает не верный месседж о том, что Омег лучше видеть, а не слышать. Его намерения были чисты, он просто хотел показать миру, на что способен Омега. Да, возможно, он поступил неправильно, но он хотел донести свою точку зрения. Фанаты шоу бурно поддержали Луи, пусть от Альф исходило не так много поддержки, что Луи заслужил свою победу, даже если он солгал о своем вторичном поле. Технически, его пол не должен был ни на что влиять, согласно правилам на веб-сайте шоу, который мог похвастаться тем, что любой желающий, независимо от вторичного пола, мог подать заявку и выиграть. На практике же шоу редко давало Омегам пройти дальше дома судей. Луи был первым Омегой, выигравшим конкурс, все предыдущие победители Омеги состояли либо в группе, либо в дуэте, и это дало шоу хорошую огласку, несмотря на обстоятельства. Вероятно, именно поэтому создателю и судье шоу Саймону Коуэллу, печально известному Бете, который, как выяснилось, был одним из самых больших засранцев в индустрии, пришлось стиснуть зубы и стерпеть это, позволив Луи подписать контракт со своим лейблом звукозаписи. Гарри почти ничего не помнил после того, как утихла первая волна споров. Его сестра держала его в курсе всех дел Луи, включая другие спорные ситуации в его карьере. Что наиболее примечательно, что он помнил интервью, в котором Луи сказал, что не хотел бы иметь Альфу, который будет ждать от него, что он будет «течной сукой» и будет ждать его дома с ужином. Он хотел детей, хотел целую футбольную команду щенков, но это не значит, что ради этого он откажется от своих желаний только ради соответствия критериям Альфы: быть послушным Омегой. К тому же, Луи рассмеялся, обронив эту фразу, что он даже не знал, как правильно вскипятить воду, не говоря уже о гарантии того, что блюдо, которое можно приготовить в микроволновке, хотя бы немного не подгорит. У него не было кулинарных навыков, но он мог безупречно приготовить шоколадные хлопья с молоком. К большому разочарованию его сестры, которая несколько раз делала ему выговор за это как по смс, так и в лицо, Гарри не привык слушать музыку Луи. Ему больше нравились артисты поменьше, вроде тех, у кого он работал телохранителем, поэтому он не следил за этим Омегой, в отличие от Джеммы. Скорее всего, она была его фанаткой, он же себя таковым не считал. Гарри не смог бы назвать ни одной из его песен, даже если бы от этого зависела его жизнь. Он был уверен, что Луи — хороший парень, но он не станет из кожи вон лезть, чтобы наслаждаться музыкой, которую он создает. И он очень быстро понял свою ошибку, потому что в комнату вошел не тот восемнадцатилетний Омега с ясными глазами, которого он помнил по «Х-Фактор». Что ж, для начала он выглядел старше, Господи, да прошло четырнадцать лет с тех пор, как он выиграл в шоу, но, так или иначе, это знание не уменьшило потрясения от того, насколько Луи оказался великолепен. Лицо практически не изменилось, хотя появились морщинки. Теперь на щеках и челюсти красовалась небрежная щетина. Волосы были чуть длиннее, но не уложены так красиво, как требовалось для выступления или прямого эфира. Челка, если бы была прямой, была бы чуть ниже бровей, но концы завивались ровно настолько, чтобы не лезли в глаза. По бокам уже пробивались седые прядки, которые Гарри смог разглядеть, когда тот приблизился. Волосы прикрывали кончики ушей, а сзади красиво обрамляли шею. Какой же он красивый, мысленно размышлял Гарри, стараясь слишком на него не пялиться. Он просто идеальный Омега. Гарри тут же замотал головой, а его щеки залил легкий румянец. Это же был его потенциальный начальник, человек, которого ему поручили защищать. Ему не разрешалось заводить дружбу на работе. Чтобы отвлечься, он решил оценить его наряд, но он быстро понял, что это было большой ошибкой, ощутив, как быстро забилось его сердце. В его одежде не было ничего особенного, ничего такого, о чем стоило бы рассказать, но было в ней что-то такое, что просто кричало «Луи». Он понятия не имел, откуда он это знал, он помнил только его восемнадцатилетнюю версию, но чутье ему подсказывало, что это и был Луи. Одежды была самая простая, если бы ее надел кто-то другой, Гарри, вероятное, даже бы не заметил. Синие и немного поношенные джинсы. Явно любимые, так как на концах были легкие потертости. Штанины были вдвое подвернуты, слегка обнажая лодыжки. Шею прикрывала водолазка, которая не должна была так сильно привлекать внимание Гарри, потому как большую ее часть прикрывал горчичный вельветовый пиджак. Из-под рукавов выглядывали рукава водолазки, прикрывая часть ладони. Гарри не должен был испытывать к нему такого влечения, как сейчас. Но его Альфа упрямо скребся когтями о его грудную клетку. По другую сторону стола от Гарри остановились Луи и еще один мужчина, Бета, предположил он по отсутствию запаха. Он не осознал, что все стояли и ждали, когда Гарри заговорит, пока кто-то не откашлялся. Неловко кашлянув в кулак, Гарри попытался, и в основном успешно, напустить на себя вид Профессионального Альфы. — Здравствуй, — Стайлс встал, протягивая руку Луи, а не мужчине рядом с ним. — Полагаю, именно тебя я должен защищать. Что-то такое мелькнуло в глазах Луи, когда они на мгновение встретились взглядами, прежде чем он перевел взгляд вниз, на протянутую руку. Согласно представлениям предыдущих поколений, Альфа не должен был первым подавать руку. Это должен был делать Омега. Всякий раз, когда Гарри спрашивал своего деда, почему так решили, тот ворчал что-то, вероятно, очень сексистское, хотя он никогда не мог разобрать что именно, прежде чем ответить, что это такой знак уважения. Следующим вопросом Гарри был: «Что это за знак уважения?» И его дедушка снова ворчал, вероятно, повторяя тот же сексистский комментарий, что и раньше, и советовал Гарри не высовываться, уважать старших и никогда не протягивать Омеге руку первым. От этого стали постепенно отказываться, и начали это представители нового поколения. Тем не менее, от них по-прежнему ожидали соблюдения давнего правила в условиях, подобных тем, в которых они сейчас находились. Откровенно говоря, Гарри это правило не нравилось. Он считал, что люди, которых он должен был охранять, заслуживали уважения, независимо от их вторичного пола. К Бетам или Омегам, к которым он был приставлен, следовало относиться также, как и к Альфам. Его вторичный пол вовсе не означал, что он автоматом становился главнее, чем те, кто на него был не похож, и он считал, что глупо принижать того, кто не являлся Альфой. Он никогда не был против первым подать руку при знакомстве с новыми клиентами. Это был его знак им, что он не собирался относиться к ним по-другому из-за того, что у них не было узла на члене. Гарри запоздало понял, что ему не следовало первым протягивать руку кому-то вроде Луи Томлинсона, одному из самых известных Омег, если не самого прославленного из когда-либо живших. Это Луи должен был инициировать рукопожатие. Не успел Гарри отдернуть руку, Луи схватил его за руку для рукопожатия. Он на мгновение отвлекся на то, какой большой, пусть и ненамного, была ладонь у Гарри. На наносекунду у него перехватило дыхание, но выражение лица не поменялось, хоть и излучало уверенность. Приподнятая бровь Луи говорила о том, что его глаза его выдали, пусть даже на долю секунды. — Это мы еще посмотрим, милый, — поддразнил его Луи, прищурившись, сжимая его руку, прежде чем отстраниться. Гарри не помнил, что произошло в последующие несколько минут после того, как он откинулся на спинку стула, пока остальные рассаживались по своим местам. Он пытался не смотреть на Луи. И если его взгляд был направлен в точку прямо над его головой, то это обычная случайность. Совпадение, если вам больше нравится. И ухмылка на лице Омеги, когда Алан начал говорить, не имела ничего общего со взглядом Гарри, который, безусловно, был устремлен на упомянутого Омегу. Луи и сидящему рядом с ним Бете, его менеджеру Мэтту, передали по столу папку. В ней была вся история работы Гарри в качестве телохранителя, от того, каких клиентов он обслуживал, до отзывов от этих самых клиентов. Он прочел парочку, потому что они немного потешили его самолюбие. Его Альфе было приятно знать, что он хорошо выполнял свою работу. В этом досье не было ничего такого, чего бы он не знал, но при виде того, как Мэтт начал рыться в бумагах, он начал нервничать. Мэтт и Алан, а также другие не представившиеся руководители обсуждали содержимое досье, в основном его послужной список и о том, почему он идеально подходил Луи. Гарри не слушал, глядя по сторонам, но только не на Омегу, который пытался поймать его взгляд. Он кивал, слыша радостные возгласы, улыбался в нужных местах. Он поддерживал видимость активного участия в разговоре, но только мыслями он был не здесь. Надо было бы слушать на случай, если ему зададут вопрос, но с этим прекрасно справлялся Алан. Ну, хоть кто-то реально был в этом заинтересован. Когда файл перешел к Луи, Альфа выпрямился. Не в силах объяснить это чувство, ему хотелось, чтобы его считали хорошим Альфой для этого Омеги. На деле он не испытывал такой потребности в том, чтобы его считали не только хорошим телохранителем, но еще и лучшим Альфой. Гарри не мог придумать ни одной причины, по которой он себя так чувствовал. Это же просто Луи. Конечно, он маленький засранец, который никогда не затыкается, и, конечно Луи не твоя течная сука Томлинсон. Но, несмотря на все это, он был просто Луи. Луи уставился на папку, повернув ее на сорок пять градусов и наклоняя голову набок. В комнате воцарилась мертвая тишина, все ждали решающего слова Омеги. Старшие поколения утверждали, что Омеги не должны обладать такой властью. Аудитория не должна прислушиваться к каждому слову Омеги, потому что их мнение не должно иметь значения. Но только не мнение этого Омеги. Вместо того чтобы ее открыть, Луи продолжил вертеть папку, наклоняя голову из стороны в сторону, как будто другой угол наклона закрытой папки раскрыл бы ему все тайны мира. Он продолжил корчить рожи, словно проводил серьезное исследование, а не тянул время. И Гарри не должен был считать это таким забавным, но это было безумно смешно. Мэтт толкнул его под руку, когда Луи так и не открыл документы. — Ты вообще собираешься… — Ты принят. Луи поднял голову и встретился взглядом с Гарри, мягким, но дерзким. На его губах появилась легкая улыбка, граничащая с ухмылкой. Он почти ждал, что Омега начнет смеяться, а затем все же откроет папку и посмотрит содержимое. Но он не двинулся с места. Включился кондиционер, и его жужжание стало единственным звуком в комнате. С таким же успехом он мог бы и не включаться, учитывая, что все присутствующие здесь руководители, включая беззаботного Алана, нервно потели под белыми воротничками. — Луи, — нервно рассмеялся Алан, пытаясь незаметно заломить руки. — Ты уверен, что не хочешь… — Ты ему доверяешь? — Прервал его Луи и посмотрел на Мэтта. Тот изо всех сил старался сохранить нейтральное выражение лица, но его глаза выдавали страх. — О чем ты? Луи взял папку и ткнул ею в Гарри. — Ты ему доверяешь? Мэтт по-прежнему ничего не понимал, как и все остальные в комнате, включая Гарри. — Вряд ли мое мнение здесь что-то изменит. Он должен защищать тебя. — Да, да, — Луи легкомысленно махнул свободной рукой, в которой держал папку, указывая на Алана. — Он бы даже не предложил его в качестве варианта, если бы тот не был чертовски хорош в своей работе. И ты, — теперь папка указывала на Мэтта, — не слушал бы все это, если бы считал его дерьмовым специалистом. — Луи, пожа… — Я спрошу еще раз, Мэтью, — прервал Луи, наклоняясь к своему менеджеру, который съежился под его напором. Черт возьми. — Ты ему доверяешь? Мэтт кивнул, прочищая горло. — Д-да. Но я правда дум… Луи не стал его дослушивать. — Ты бы выбрал его, а не других Альф, которых мы видели? — Д-да, но, Луи, я думаю, что тебе на… — Ты бы выбрал его, а не случайного Альфу с улицы? — Луи приподнял бровь, слегка наклоняя голову. — Как это связано с его наймом? — Мэтту, наконец, удается взять себя в руки, но он все еще выглядел взволнованным. — Зачем он сюда пришел, если он плохо справляется со своей работой? — Парировал Луи. — Зачем бы ты тратил наше время, если бы считал, что он недостаточно хорош? — Омега повернулся и посмотрел на Гарри. — Гарольд, кто-нибудь из твоих подчиненных пострадал, когда ты был на службе? Слегка подпрыгнув, Гарри покачал головой. — Нет, никто не пострадал. Меня зовут… Луи продолжил, словно он ничего не говорил: — Кто-нибудь прошел мимо тебя, чтобы добраться для твоего подопечного? Гарри снова покачал головой. — Нет. Что это все зн… — Тебя увольняли из-за того, что ты плохо справлялся со своей работой? Гарри покачал головой в третий раз. Неловко рассмеявшись, он спрашивает: — К чему ты клонишь? — Если бы он был хоть капельку не так идеален, его бы здесь не было, — объяснил Луи, бросая папку на середину стола. Его взгляд вернулся к Мэтту, он наклонил голову в сторону Гарри и папки. — Мне не нужно туда смотреть. Он принят. Луи откинулся назад, сложив руки на животе. Мэтт, похоже, хотел возразить, уже повернувшись к Омеге с открытым ртом. Он лишь моргнул, и этого взгляда оказалось достаточно, чтобы Мэтт сглотнул и повернулся обратно к Гарри. Мэтт нервно протянул руку. — Добро пожаловать в команду.

—

Мэтт и другой менеджер Луи, Крис, предупреждали его о фанатах. Он просто не думал, что все будет настолько серьезно. Надо было больше узнать о Луи и его популярности. В его договоре о неразглашении не запрещалось рассказывать людям о том, на кого он работал. Все таки его лицо будет так или иначе маячить на фотографиях с Луи, все равно все узнают, кто он. Отправив сообщение в семейный чат, его мама и Робин поздравили его с таким крупным клиентом, а Джемма, только прочитав сообщение, сразу же ему позвонила. Он даже не успел поздороваться. — С каких это пор ты стал так внимательно следить за Луи? — Выпалила она, как только прошел звонок. — И с каких это пор ты стал так хорошо работать, что тебя приставили к Луи Томлинсону? — Привет, Джемма. Я тоже рад тебя слышать, — невозмутимо поздоровался Гарри. Он практически мог слышать, как она закатила глаза. — Завались, придурок, — проворчала она. — Я даже не знала, что ты знаешь, кто такой Луи. Гарри рассмеялся. — Я его помню по «Х-Фактору». — Когда ты в последний раз видели его фотографию? — Когда он был на «Х-Фактор»? Шорох на другом конце провода дал ему понять, что Джемма не только обиделась, но и надрала бы ему зад, если бы они были рядом. — Ты вообще смотришь те фотки, которые я тебе присылаю? — Иногда, — Альфа попытался скрыть улыбку в голосе. — Но ты присылаешь просто миллион фоток. Возможно, снимки Луи затерялись в общей массе. — Я отправила тебе целую папку с его фотографиями. Я задокументировала эволюцию его стиля за все эти годы, — обиженно сказала Джемма. — Я даже сделала презентацию в Power Point. Гарри рассмеялся. — Не знаю, видел ли я ее или нет. — Я отправила тебе ее на почту. Цокнув языком, он пожал плечами. — Наверное, попало в спам. Джемма издала пронзительный визг. — Какой же ты придурок, Стайлс. Поверить не могу, что ты годами игнорировал самую крупную звезду из Донкастера. — Отвечая на твой вопрос, — уклонился Гарри, не желая распространяться о том, каким горячим он находил Луи, когда тот заставлял всех в комнате трепетать под его взглядом, — я рассказал, что заключил контракт с WPG. Это одна из крупнейших компаний в мире по найму телохранителей. — Ты же знаешь, что я тебя не слушаю, — издевалась Джемма, теперь уже намеренно пытаясь разозлить его за то, что он ее обидел. Гарри на это не повелся. — Ну, тогда я не стану тебе говорить, что поеду с Луи в мировой тур… Не успел он закончить, как Джемма начала на него кричать, всячески обзывая, пока он довольно хохотал. После звонка Джемма завалила его сообщениями, пытаясь разузнать у Гарри все подробности, спрашивая его, что он знал, а что нет. Он каждый раз придерживался одного и того же: Меня наняли его защищать, а не дружить с ним. Он был дружелюбен со своими бывшими клиентами. У них были отличные рабочие отношения, именно это и требовалось в подобном бизнесе. Но он бы не сказал, что они были друзьями. Странно было то, что Гарри хотел подружиться с Луи. Он не хотел об этом никому признаваться, даже своим ближайшим коллегам. Он не хотел, чтобы ему читали нотации о том, как опасно соглашаться на эту работу с такими чувствами. Он прекрасно это все осознавал и сам. Не помогало и то, что у Луи теперь был его личный номер телефона, а не рабочий, так как он забрал телефон у Гарри прямо из рук после встречи, когда тот отправлял сообщение своей маме, чтобы вбить свой номер. Гарри попытался его остановить, заикаясь, объясняя, почему не стоило этого делать. Луи не обращал никакого внимания на Гарри и его попытки забрать свой телефон, поворачиваясь достаточно быстро каждый раз, когда Альфа оказывался рядом. В какой-то момент он даже его шлепнул. Как только он закончил вводить свой номер и отправлять себе сообщение, Омега улыбнулся и вернул Гарри его телефон. — Вот и все, Гарольд, — улыбнулся Луи, похлопывая его по груди, прежде чем уйти. За ним шлейфом последовал тошнотворно-сладкий аромат карамели. — Меня зовут Гарри, — крикнул ему в спину Альфа, чувствуя себя немного глупо из-за того, что так поздно отозвался. Луи помахал ему, даже не оборачиваясь, и зашел в лифт. Гарри все еще таращился на то место, где он стоял, даже когда двери закрылись, и в самый последний момент он увидел самодовольное лицо Омеги. Гарри старался не привыкать к сообщениям Луи. Омега много ему писал, это, конечно, был не бесконечный поток сообщений, но чертовски к этому близко. Большая часть этих сообщений не имела никакого отношения к работе Гарри, даже близко нет. Он спрашивал о его любимом блюде, по одному слову в сообщении. Время от времени он шел на уступки, потому что что-то в его Альфе не позволяло ему игнорировать Луи. «Время от времени» наступало, когда Луи присылал ему свои фотографии. Профессиональные или сделанные им самим, у Гарри уже подкашиваются каждый раз колени из-за этого Омеги. Всякий раз, когда приходила новая фотография, он как минимум на час погружался в переписку с Луи, независимо от того, чем он занимался до этого, чтобы сделать приятное его Омеге. Не его Омеге. Просто Омеге, которого ему поручили защищать. Гарри не хотел, чтобы Луи был его Омегой, не смотрите на него так. Когда они переписывались, Луи лично несколько раз предупредил его о том, какие преданные у него фанаты. Гарри не стал заострять на этом внимание, слишком гордо заявляя Омеге, что он справится. Он фантастически справлялся со своей работой, он никому не позволит навредить Луи. Его внутренний Альфа разозлился, когда Луи отправил ему тридцатисекундное голосовое сообщение, в котором он смеялся над заверениями Гарри в том, что он будет лучшим телохранителем, который когда-либо был у Луи. Сообщение закончилось хриплым: — Спокойно, Альфа. Я знаю, что ты меня защитишь. Я бы не выбрал тебя, если бы думал иначе. У Гарри точно не пересохло во рту. Точно нет. Мэтт и Крис также много раз рассказывали ему о фанатах. Он много раз встречался с командой Луи, чтобы обсудить действия фанатов. На каждой встрече они заверяли, что они не опасны. Они не причинят ему вреда. Гарри не признается, но эти слова очень успокоили его Альфу, что было странно, так как он не был Альфой Луи. Лучший способ описать его фанатов — это «преданные». Его прежний менеджмент, с которым он подписал контракт после «Х-Фактор» под руководством Саймона, считал Луи склочным человеком. Он был шумным и дерзким, всегда хотел бороться против того, что, по мнению команды, было для него лучше всего. Его прежняя команда менеджеров, которую он, к счастью, уволил пять лет назад, жестко контролировала его внешний вид и его образ в СМИ. Это объясняло, почему, судя по презентации, которую он наконец нашел и просмотрел у Джеммы, его чувство стиля с тех пор стало лучше. Он перестал носить шаблонные наряды, которые считались подходящими для Омег. Теперь Луи сам был волен контролировать свой имидж, он больше не был марионеткой на ниточках и не зависел от мнения других. Его фанаты на протяжении многих лет гадали, почему Луи так долго оставался с Саймоном. Были версии о десятилетнем контракте, другие говорили, что он снова подписался через пять лет из-за страха. Они во всеуслышание заявляли о том, как им нравился Луи, его нетипичная личность Омеги и то, что он ломал стереотипы о том, каким, по мнению СМИ, должен быть Омега. Они были с ним долгие годы, непоколебимо поддерживая его. Теперь это стало понятнее, когда Джемма прислала ему видео, на котором Луи говорил аудитории на концерте: «Я нужен вам так же сильно, как и вы мне». Гарри не осознавал, через какое дерьмо прошел Луи. Технически, он еще не подписал контракт с Луи. Он должен быть главным телохранителем на концертах, а также его личным телохранителем на различных выходах. Коих уже было запланировано несколько штук, чтобы посмотреть, как он со всем справится. Гарри точно знал, что никому не позволит навредить Омеге. Проблема была в самом Омеге. Он бы не стал использовать слово «прилипчивый», но это лучшее для этого описание. Казалось, Луи привязался к Гарри. Они не виделись с момента их первой встречи, но с тех пор он постоянно написывал Гарри. Но границы между клиентом и телохранителем не пересекались. Когда он спросил Луи, почему, он отмахнулся, сказав, что хочет знать, кто будет отвечать за его безопасность. Он не хотел, чтобы Альфа был незнакомцем, он хотел, чтобы ему было с Гарри комфортно. (Его сердце точно не ускорило свой ритм, когда он прочитал это сообщение от Луи. И его Альфа, конечно, также не пытался схватить Омегу и никогда больше не отпускать.) Гарри не стоило так сильно к нему привязываться. Возможно, ему даже не стоило соглашаться на эту работу.) Когда они отправились на эти самые прогулки, в поведении Омеги было что-то не так. Учитывая его прошлый опыт общения с бывшими клиентами Омегами, Луи вел себя не как они. Луи, похоже, не мог держаться от него на расстоянии. Его рука все время касалась руки Гарри, он прижимался к Альфе всем телом, как бы неловко это ни было. В какой-то момент ему пришлось схватить его за запястье, чтобы тот не столкнулся с кем-нибудь на улице, и Гарри мог поклясться, что услышал, как Луи заскулил. Гарри попытался его об этом расспросить, на что Омега только покачал головой. Его щеки очаровательно порозовели, и он выглядел слегка взволнованным, когда тихо благодарил Альфу, избегая смотреть ему в глаза. Он не настаивал, но и не мог избавиться от ощущения, что что-то было не так. Все прошло хорошо, несмотря на беспокойство Гарри о благополучии Луи. Гарри узнал, что они значили для фанатов и их преданности. Эти прогулки не должны были быть задокументированы, по крайней мере, папарацци. Но в социальных сетях все равно появилась информация о том, что Луи заметили с неизвестным Альфой. Фанаты тут же начали гадать, был ли это новый партнер Луи, друг, о котором они никогда не слышали, или новый член его команды. Конечно же, они уже все о нем нашли, что не должно было удивлять, но все же. Слава Богу, у него в Твиттере был закрытый аккаунт, потому что ужасные вещи из университета не должны увидеть свет, но вот его Инстаграм — нет. За день у него резко возросло количество подписчиков, и он отключил уведомления. Раньше ему никогда не приходилось этого делать, телохранители должны быть видны, а не слышны. Сообщение Луи об этом ни разу не помогло, потому что все, что он получил в ответ, — это эмодзи с пожатыми плечами и еще одно голосовое сообщение. — Я мог бы сказать тебе это бесплатно, милый. После его успешного задания они предложили ему полноценный контракт на период следующего тура Луи с надеждой на то, что, если все пойдет хорошо, его контракт можно будет продлить. Он постарался сильно не удивляться сумме, которую ему будут платить, особенно, что они также отдельно оплачивали все его расходы на проезд и проживание. Это была очень большая сумма, которая равномерно распределялась по ходу тура. Он перечитал контракт, пусть все они примерно одинаковые, просто чтобы убедиться, что он ничего не упустил. В перерывах между чтением Гарри ненамеренно бросал взгляды на Луи. Омега нервничал, покусывал нижнюю губу, и слегка раскачивался из стороны в сторону, дергая ногой. В какой-то момент он поймал его взгляд и ободряюще улыбнулся. Он буквально увидел, как напряжение покинуло тело Омеги, а запах жженого сахара сменился запахом карамели. Вскоре после этого Гарри подписал контракт.

—

Быть в туре с таким известным артистом, как Луи, по меньшей мере, было, за неимением лучшего слова, интересно. После краткого знакомства с командой, Гарри уловил только два имени из сорока, которые бросили ему в лицо, когда ему кратко рассказывали о том, как обычно проходили концерты. Все было довольно стандартно, ничего необычного. Не было ничего такого, чего бы он не делал раньше. За исключением баррикад. Во время исполнения финальной песни Луи каждый вечер спускался к баррикадам. Он с горящими глазами пустился рассказывать Гарри, что ему нравилось внимание от людей, которые поддерживали его, несмотря ни на что. Его запах стал приятнее, когда он начал рассказывать о своих фанатах, оживленно размахивая руками, когда он рассказывал Гарри о том, какие они добрые и милые. Было очевидно, как сильно Луи дорожил своими фанатами, даже если внутренний голос твердил ему разобраться, почему он туда спускался, почему ему нравилось это внимание. Но Гарри так и не спросил. Он не хотел, чтобы в воздухе снова витал запах жженого сахара. Основной задачей на баррикадах было следить за Луи и следить за тем, чтобы он не слишком увлекся любовью. Иногда такое случалось, будь то из-за напористых фанатов или Луи просто не хотел уходить, и на этот случай у них уже был заранее запланированный сигнал. Гарри чуть не подавился слюной, когда ему сказали, что он должен держать руки на бедрах Омеги, когда тот встанет на ограждения, потому что сигнал, что нужно уходить — это двойное сжатие его бедер. Он и так пытался меньше общаться, но он беспокоился, что его Альфа возьмёт верх при любом контакте с этим Омегой. Вместо того, чтобы высказать свое беспокойство, он сглотнул и кивнул. Гарри мог это сделать. В этом не было ничего необычного, обычная работа телохранителя. (Если он и чуть не слетел с катушек во время первых двух выступлений, когда ему приходилось использовать сигнал, Луи не стал поднимать эту тему, а Гарри отказывался показывать свой стыд. Это между ними и Богом.) Во время североамериканской части тура Гарри путешествовал с Луи, его группой и фотографом Джошуа в автобусе, который, как ему казалось, не должен вмещать столько людей, сколько вмещал. Джошуа был одним из немногих, чье имя он искренне запомнил, но он знал его еще по группе. Он старался не выглядеть слишком удивленно при разговорах с ним, особенно что он плакал, когда тот объявил о своем уходе из старой группы. Джошуа, похоже, не возражал, он быстро его раскусил и начал дразнить. Он клялся и божился, что не скажет Луи, потому что, если Омега узнает, будет только хуже. Но Луи все-таки узнал, потому что, по его собственным словам, Луи все видел и дразнил его следующие несколько недель. — Он пытками вытянул эту информацию из Джошуа, — позже рассказал Стив, барабанщик и музыкальный директор Луи, одним вечером, когда Луи не позволил им двоим куда-нибудь пойти. Он назвал этот вечер «ночь без дураков» и, уходя, показал Стиву средний палец, который быстро ответил ему тем же жестом. — Сидел на нем, пока он не объяснил, почему ты так разволновался. С остальными участниками группы он постепенно познакомился в течение первой недели. Были еще два Омеги, Айзек и Мэтт, а все остальные, кроме Стива, Беты. В прошлом Стив был неофициальным лидером группы. Гарри как-то сказали, что за последние пять лет у Луи сменилось много телохранителей, многие из них были в бешенстве из-за того, что он вел себя не как «нормальный Омега» и был от природы бунтарем. Единственная причина, по которой Стив ввязывался в конфликты, заключалась в том, что ему было насрать, что Луи не такой Омега, каким его видят люди, но это не значит, что за то, что он не подходит под шаблоны, к нему можно относиться как к дерьму. В те вечера, когда Луи уговаривал Альф не ходить с ним, что не должно было включать Гарри, но все же включало, Стив высказывал ему свои опасения по поводу Омеги, основываясь на своих наблюдениях. Все телохранители, которые работали больше года, были Бетами. Пусть Беты по своей природе были не такими громоздкими и внушительными, как Альфы, они все равно выполняли свою работу. Телохранитель Бета, который заменял Гарри на вечеринках Без Альф, Хит, работал с ними с момента подписания контракта с новой командой менеджеров, поэтому Гарри было поручено обращаться к этому Бете, если у него возникнут какие-либо проблемы. Хит также присутствовал на концертах, находясь рядом с Гарри, и выступал в качестве второго круга защиты, если дела пойдут совсем плохо. Когда Гарри спросил о Луи и его тактильности, Стив пожал плечами. — Лу говорит, что с ним все в порядке. В половине случаев он так не выглядит, но говорит, что все в норме. Я просто должен верить, что это правда. Предыдущим главным телохранителям не разрешалось находиться в автобусе с Луи и его группой. Стив не знал, почему Гарри был исключением. У него не получалось выпытать это у Луи. Была у него одна рабочая теория, из-за которой Гарри иногда не мог уснуть по ночам, — Луи доверял ему, несмотря на то, что знал совсем недолго. Он не только был не похож на бывших телохранителей-Альф, но и будет защищать группу так же, как и Омегу. Гарри старался слишком много об этом не думать, ведь истинность этой теории не доказана. И все же его разум периодически подкидывал ему эту идею. Он не хотел думать о последствиях того, что Омега, которого ему поручили защищать, ему полностью доверял. Это точно повлечет за собой последствия. Когда Гарри работал с другими группами, те, как правило, соблюдали дистанцию в автобусе. Гарри нравилась эта тенденция, потому что из-за этого не размывались границы, которых он строго придерживался. Они позволяли ему иметь свое личное пространство, а он позволял им. Иногда они ночевали в отелях, и там все было также. У Гарри номер всегда был рядом с группой или через коридор от нее, достаточно близко, чтобы, если что-то случится, ему не пришлось далеко бежать. Луи же регулярно вторгался в личное пространство Гарри. Но все же придерживался некоторых границ, за что Альфа был ему благодарен. Обычно это происходило после концертов, когда Луи все еще был возбужден и трогал всех в радиусе трех метров. И обычно это заканчивалось, когда они подходили к автобусу или машине, чтобы поехать в отель, в котором они остановились, и вот тогда Луи начинал тянуться к Гарри. Когда адреналин покидал тело, Омега становился ласковым, очень покладистым и особо не сопротивлялся, когда ему говорили, что делать. Не было ничего такого, чего бы Луи не сделал, когда его одолевала сонливость. Гарри не хотел думать о последствиях, которые это обязательно повлечет. Чаще всего во время поездок на машине и ночевок в отеле Луи оказывался рядом с Гарри. Он утыкался носом в плечо Альфы, как будто пытался получше ощутить его запах, издавая тихие, довольные звуки, пытаясь не заснуть. Его руки все время сжимали футболку в кулак, а довольные звуки переходили в хныканье. Обычно они ехали на отдельной машине, в основном потому, что было бы большой головной болью пытаться перевезти группу в отель и остаться незамеченными. В их машине обычно оставались только они с Джошуа, потому что Мэтт отказывался оставлять Альфу и Омегу наедине в машине, где в качестве свидетеля выступал только водитель. По вечерам в отеле Гарри чувствовал себя неловко, потому что всем было очевидно, что с Луи было что-то не так, несмотря на то, что они не знали, что именно. Присутствие Джошуа служило хорошим буфером, потому что он был уверен, что Луи забрался бы к нему на колени, если бы Беты не было рядом. Гарри заводил с ним разговор или, по крайней мере, предлагал это Джошуа, пытаясь найти хорошую фотографию, чтобы Луи позже опубликовал ее в своей сторис. Обычно ему удавалось отобрать и отредактировать ее к тому времени, как они добирались до черного входа в отель, и отправить Луи и его сотруднику по социальным сетям для одобрения. Обычно Бета во время редактирования непринужденно болтал, что отвлекало Альфу от суетливого Омеги, сидящего рядом с ним. Сегодняшний вечер ничем не отличался от других. Джошуа выступал в роли неуклюжего третьего лишнего, стараясь не рассмеяться, когда почувствовал результат попыток Луи обнюхать Альфу. Было трудно не думать о том, что все это означало, что могло быть основной проблемой, с которой явно столкнулся Луи. Независимо от того, с кем он разговаривал, мнение Айзека или Мэтта имело больший вес, чем мнение других, и они понятия не имели, в чем могла быть проблема. У каждого были свои предположения, но все говорили одно и то же: — Он говорит, что с ним все в порядке, и мы должны в это верить. Завтра у них был выходной, хотя большую часть дня они проведут в дороге. Автобус уедет поздно, так что Гарри планировал лечь спать немного позже обычного. Ему нравилось спать в отеле, когда у него появлялось личное пространство, он мог справиться с любым напряжением, которое у него возникало, и расслабиться. Его Альфа успокаивался, зная, что Луи был где-то поблизости, хотя спокойнее всего ему было в автобусах. Гарри любил проводить время в одиночестве, особенно во время тура, когда его было трудно найти. Учитывая, что теперь к нему прилип один осминожек, замаскированный под сонную Омегу, который пытался его обнюхать, ночи в отеле были просто необходимы, если Гарри не хотел прослыть Альфой, который думает только своим узлом. Не помогало и то, что его аромат темного шоколада восхитительно сочетался с ароматом карамели Луи. Еще больше не помогало и то, что он почувствовал, он мог поклясться в этом, как Луи намок в ответ на смешение их запахов. Гарри — сильный человек, еще более сильный Альфа, но и он не мог справиться со всем. Гарри и Джошуа разговаривали о футболе, Бета взволнованно рассказывал Альфе о своей предстоящей возможности снимать «Манчестер Юнайтед». Он был уверен, что Луи присоединится к разговору, ведь обычно он пользовался любой возможностью защитить «Роверс». Вместо этого он теснее прижался к Гарри, вцепляясь в его рубашку, словно защищая, и сонно бормоча что-то бессвязное. — Он и правда к тебе привязался, — после недолгой паузы сказал Джошуа, кивая головой в сторону этих двоих. Смеясь, потому что а что еще ему оставалось делать, Альфа кивнул. — Похоже на то, — его голос звучал спокойно, взгляд был прикован к Луи. Джошуа хмыкнул, не сразу отвечая. Гарри предположил, что он вернулся к редактированию, поэтому, не найдя причин для беспокойства, еще немного задержал взгляд на Омеге. Его невероятно длинные ресницы веером касались щек. Волосы пребывали в абсолютном беспорядке как из-за концерта, так и из-за того, что он взъерошивал их перед тем, как сесть в машину. Он был в сером пуловере, натянув рукава на руки. Альфа сразу понял, что это был его свитер. За те несколько недель, что они были в туре, Луи умудрился украсть один из его пуловеров, а также несколько футболок. Он отказался их возвращать, сказав Альфе, что теперь они принадлежат ему. По окончанию концерта Омеге становилось холодно, и он весь дрожал, пока не надевал куртку или худи. В последнее время его привлекал старый пуловер Гарри «Грин Бэй Пэкерс». Светло-серый, с потертым логотипом американской футбольной команды. Когда Луи нашел его в автобусе, то отругал Альфу, сказав, что это грех — поддерживать не тот футбол, который нужно. В качестве наказания, по словам Луи, ему запрещалось его носить, после он достал его из чемодана Гарри, и был таков. Сначала Гарри подумал, что он его сожжёт или выбросит. Найти такой же не составляло труда, он всегда мог его заменить. Но он был изношенным и уже ему полюбился, и он бы, конечно, огорчился, если бы узнал, что его выкинули. Когда Луи в этом самом пуловере вышел к машине после концерта, перед которым его конфисковали, он не стал встречаться с Гарри взглядом, а сразу же прижался к нему. Он ничего не сказал, но румянец на его щеках сделал Альфу Гарри немного счастливее. Его Альфа довольно урчал каждый раз, когда Луи появлялся в этой одежде. У него не было никаких прав на этого Омегу и не могло быть, но он просто не мог сдержать переполняющую его гордость, когда он надевал этот свитер. Это чувство возвращалось, когда Луи сопел у него на плече, притягивая Гарри ближе к себе за руку. Не в силах сдержать улыбку, расцветающую на его лице, он поднял голову, чтобы что-то сказать Джошуа, но слова буквально застряли у него в горле, когда он увидел, что Бета смотрел прямо на него. Сперва он ничего не сказал, и Гарри чувствовал, что его застукали за тем, чего он не должен был делать. Он уже был готов защищаться, но его тут же прервали. — В-в этом нет ничего… — наконец, заикаясь, произнес Гарри, быстро останавливаясь, не зная, что придумать. К счастью, Джошуа давить не стал и просто улыбнулся. — Я рад, что Луи тебе доверяет. Вскоре их машина подъехала к отелю. Джошуа вылез первым, только получив разрешение, и пожелал им с Луи спокойной ночи. Обычно требовалось несколько попыток, чтобы разбудить Омегу, чтобы он хотя бы зашел в отель. Он что-то злобно ворчал, хмуря брови. Альфа попытался скрыть удивление, когда Луи начал ему угрожать. В обычных обстоятельствах никто бы не рискнул будить Луи, так как его раздражительность портила любое настроение, и это передавалось окружающим. Кроме того, в обычных обстоятельствах Луи сотрудничал ровно настолько, чтобы добраться до своего номера. Обещание спать в неподвижной кровати обычно помогало, но сегодня оно не сработало. Сегодня, вместо того чтобы неохотно встать и выйти из машины, Омега что-то сердито бормотал, прежде чем крепче обнять Гарри. Проглотив комок в горле, Гарри попробовал еще раз, но получил тот же результат. Раздался стук в окно, а потом дверь со стороны Гарри открылась, и Мэтт оказался с другой стороны от Альфы. Он кивнул на Омегу. — С ним все в порядке? Гарри машинально кивнул. Это лучше, чем пытаться объяснить тот шквал эмоций, который он испытал, покинув арену. — Думаю, он слишком устал, чтобы идти пешком. Цокнув языком, Мэтт молча искал решение. — Как думаешь, сможешь его поднять? Я не должен этого делать. — Да, без проблем. Мэтт открыл дверцу шире, отстегивая ремень безопасности, пока Альфа пытался вырвать свою руку из хватки Луи. Легче сказать, чем сделать, он крепко держал Гарри за руку и не собирался отпускать. В конце концов, ему это удалось, он соскользнул с сидения и вылез из машины, прежде чем быстро обогнуть машину. Омега тихо заскулил, очаровательно сморщив носик и слегка подрагивая. Скулеж стал громче, когда Гарри отстегнул ремень и вытащил Луи из машины, замерев, поняв, что он нес его, как невесту, и запах Гарри усилился. Его сердце замерло, когда Луи потерся лицом о его предплечье, и он едва его не уронил, когда тот издал довольный вздох. Гарри слегка вспотел под взглядами, которые на него бросала команда Луи. Все они прекрасно знали, как обычно вел себя Омега, а это означало, что все также осознавали невысказанную тревогу. Никто не осмелился ничего сказать ни когда они вошли в отель, ни когда зашли в лифт, ни когда Гарри поблагодарил Мэтта за то, что тот открыл для них дверь в номер Луи. Мэтт похлопал Альфу по плечу, прежде чем пожелать спокойной ночи и закрыть за собой дверь. Дверца хлопнула громче обычного. Гарри не хотел проводить в комнате Омеги больше времени, чем нужно, и подошел к кровати, чтобы положить Омегу и подоткнуть ему одеяло, прежде чем быстренько сбежать. Конечно, ничего так просто не бывает. Он укрыл Луи одеялом, задерживаясь на секунду, чтобы взглянуть на его спящего тело, прежде чем уйти. По крайней мере, он попытался, но Омега крепко сжал его запястье. Он даже не заметил, когда он схватил его за руку. Любая попытка уйти заставляла Луи скулить, и каждый следующий скулеж становился громче предыдущего. Он все также хмурился и казался искренне расстроенным, когда Гарри пытался уйти. В конце концов, ему пришлось сдаться. Ему повезло, что он сменил джинсы, которые обычно надевал на выступления, на спортивные штаны, в которых было гораздо удобнее спать. Уложив Луи на место, он забрался в постель рядом с ним. Напрасно он пытался держать дистанцию, потому как Луи немедленно прижался к нему, уткнувшись носом ему в грудь. Он издал довольный звук и мгновенно расслабился, полностью погружаясь в сон. Гарри понятия не имел, куда деть руки, и в конце концов он обнял Луи. Следующую минуту он тупо уставился на Омегу в своих объятиях, пытаясь успокоить бешено колотящееся сердце. Этого не должно было случиться. Между клиентом и телохранителем должна быть четкая грань, и эта грань теперь размылась до такой степени, что Гарри не уверен, существовала ли она вообще. Он не забывал о риске потерять работу и Луи, но, похоже, сейчас его это волновало меньше всего. Его, пытался вмешаться его мозг — казалось, Омега, наконец расслабился после бесконечных дней напряжения. И Альфа никак не мог быть причиной возвращения этого напряжения. Вот никак не мог. Вместо того, чтобы попытаться уйти, вместо того, чтобы сделать то, что, по его мнению, было правильно, Гарри заснул рядом с Луи, тихонько вдыхая его запах и погружаясь в сон. Он решил, что ему это показалось, но он мог поклясться, что услышал, как Омега Луи замурчал, прежде чем полностью погрузиться в сон.

—

Следующим утром, слишком рано для того, чтобы Луи мог нормально функционировать, Гарри проснулся после самого лучшего сна, который у него когда-либо был. Это открытие повергло его в панику. В долю секунды он принял решение сбежать. Он старался игнорировать постоянную боль в сердце и положил на свое место подушку, чтобы Луи мог обнимать ее. Он вел себя так, будто не смотрел на Луи целую минуту из-за двери, прежде чем, наконец, уйти. Особенно он старался не обращать внимания на то, что его Альфа кричал на него за то, что он бросил своего Омегу. Гарри вошел в номер рядом с номером Луи, в тот номер, где он должен был спать, и сразу же встал под душ. Он поймал себя на мысли о том, что их запахи смешались, и чуть не трахнул свою руку. Позже в тот же день, заходя в автобус, он встретился взглядом со всеми, кроме Луи, кивнул в сторону Омеги и забрался на свою койку. Луи попытался окликнуть Альфу, но тот задернул занавеску, прежде чем ему удалось привлечь его внимание. Гарри задержал дыхание, ожидая, что Омега придет и начнет его раздражать, и ощутил запах жженого сахара, доносящийся прямо из-за занавески. Этого не произошло, вместо этого он услышал, как занавеска рядом с ним открылась и закрылась с тихим, но отчетливым фырканьем. Он старался не думать о том, что это был Луи. Он бы солгал, если бы сказал, что это никогда не приходило ему в голову. Автобус отправился через несколько минут. Ни Гарри, ни Луи не покидали своих коек на протяжении всей поездки, а остальные пассажиры автобуса вели себя так, будто ничего странного в том, что они не сидели с ними не было.

—

Они не говорили об этом. Они вели себя так, будто это не стало для них привычкой: Луи не давал Гарри уходить и тот был вынужден спать рядом с ним, а Гарри просыпался рано утром и сбегал в свой номер. Гарри вел себя так, как будто его Альфе не было больно каждый раз, когда он уходил, или что он не слышал, как Омега скулит, когда он убегал. А Луи вел себя так, как будто в его поведении не было ничего необычного, и не было никакой скрытой проблемы, которую он не хотел признавать или о которой не рассказывает людям. Они вели себя так, словно ничего не случилось. Остальные участники группы и стафф следовали их примеру.

—

— Что-то не так? Гарри вздрогнул, когда Омега, которого он большую часть недели избегал в нерабочее время, одернул занавеску на его койке. Избегать человека, которого тебе было поручено защищать, было не так-то просто, особенно если учесть, что они были в месте в довольно тесном пространстве. К его удивлению, это почти удалось. Луи не хотел говорить о своей проблеме и не признавал ее существования, а у Гарри не было сил встретиться с ним лицом к лицу. Беспроигрышный вариант, не иначе. Сейчас они путешествовали между городами и находились где-то в США, а в автобусе было полно людей. Гарри был достаточно умен и, к сожалению, усвоил урок о личном пространстве в полном автобусе. Несмотря на это, он быстро выключил свой iPad, потому что не хотел, чтобы Луи увидел, что он смотрел. — Лу! Эй… — неловко поздоровался Гарри, посмеиваясь из-за напряжения. — Как дела? — Порно смотрел, Гарольд? — Луи указал на темный экран планшета. — В автобусе, полном твоих коллег? Как тебе не стыдно? — Что? Не смотрю я порно, — рассмеялся он, закатывая глаза. — По крайней мере, у меня хватает порядочности делать это в своем гостиничном номере. В отличие от некоторых моих знакомых. Луи усмехнулся. Он говорил об Оли, который появился неделю спустя и подвергся бесконечным поддразниваниям со стороны Омеги. Его представили Гарри как правую руку Луи, но затем Бета рассмеялся и сказал, что он его лучший друг детства, который следит за тем, чтобы у Луи не было слишком большого самомнения. На второй неделе в наказание за опоздание Луи отправил Оли ссылку с порнографией. Бедный Оли открыл ее в общей комнате, к сожалению, его телефон был включен на полную громкость, и он не распознал цвета ПорнХаб, когда запускал видео. Оли потребовалось слишком много времени, чтобы понять, что ему прислали, и он сразу же бросился на Луи. Спрыгнув с колен Гарри, Луи побежал в гостиную, захлопнув дверь прямо перед носом Беты. Гарри все еще слышал приглушенный дверью маниакальный смех, пока на него кричал аж багровый Оли. — Просто у Оли нет ни стыда, ни совести, Гарольд, — усмехнулся он, прежде чем пару раз постучать по экране планшета. Гарри потребовалось слишком много времени, чтобы понять, что Луи пытался его разблокировать, после чего он отбросил руку Омеги. — Ты и правда смотришь порно! — Я смотрю Нетфликс, — возмутился Альфа. — Я просто не хочу, чтобы ты высмеивал сериал, который я смотрю. Омега надул губы и потряс рукой, пытаясь освободиться. Гарри сжал сильнее. — Гарольд, как ты можешь грубить своему начальнику? Если бы он не слышал эту фразу каждый день с самого начала тура, он, возможно, и поверил. — А ты ведешь себя как грубиян со своим сотрудником. Свободной рукой он показал Гарри средний палец. — Что ты смотрел? Гарри еще раз сжал его запястье, а затем все-таки отпустил. — «В лучшем мире». Луи воспринял это как приглашение забраться в койку Гарри. Если бы Омега делал это в первый раз, он, возможно, был бы шокирован. — Какой сезон мы смотрим? — Мы — никакой, — Гарри поднёс свой планшет к лицу, ровно настолько, чтобы закрыть эпизод, на котором он был, чтобы Луи не смог его увидеть. — Ну, почему мы не можем его посмотреть? — Луи надулся и завозился, пытаясь устроиться поудобнее. В итоге он оказался у стенки, при этом чуть не ударив Гарри коленом по яйцам. — Нужно посмотреть первый сезон, чтобы все понять. Томлинсон фыркнул, пихая Гарри локтем в живот. — На каком ты эпизоде? Что там было? — Финал второго сезона, — Гарри отодвинул планшет и перешел на начальную страницу Нетфликса, пытаясь найти что-нибудь, что могло бы понравиться Луи. — Не скажу, потому что это будет спойлер. И снова локоть в живот. Теперь сильнее, чем в первый раз. — Но почему? Я хочу узнать. — Концовка первого сезона задает тон всему сериалу. Если я расскажу, тебе будет не интересно, — Гарри кликнул на список сериалов и уже собирался его пролистать, когда Луи издал тихий стон. — Почему в твоем списке «Детство Шелдона»? — Третий удар в живот. — У тебя дерьмовый вкус в сериалах, Гарольд. Гарри мог только закатить глаза, особенно из-за того, как часто он называл его Гарольдом. Он несколько раз говорил Луи, что его зовут не так, но Омега его игнорировал. После пятого раза он сдался. — Я его сюда не добавлял, Льюис, — он проигнорировал возмущенный возглас Омеги. — Что ты хочешь посмотреть? — Я хочу поговорить о твоем ужасном вкусе в сериалах, — проворчал Луи, прежде чем отобрать у Гарри планшет, чтобы самому изучить список. В итоге он оказался на странице комедийной актрисы по имени Тейлор Томлинсон, в списке были три ее спэшела. — Есть еще один Томлинсон? — Прозвучало так, словно его предали. — А ты думал, что все права на Томлинсона принадлежат тебе? — Гарри просто не мог сдержать смешка, и он почувствовал, как в тесном пространстве начало пахнуть жженым сахаром. На этот раз ему было все равно, что он стал тому причиной, в основном потому, что у него было не много возможностей подразнить Омегу. — Оу, детка, — проворковал он. — Конечно, ты самый главный Томлинсон на свете. Нет никого важнее тебя. Луи продолжил дуться во время вступления к спэшелу, но его запах вновь стал карамельным, когда Гарри обнял его за талию. И стал еще слаще, когда Гарри прижался губами к его виску. — Я все еще на тебя злюсь, — проворчал Омега, но он был полностью расслаблен в объятиях Гарри, и от него исходил приторно-сладкий запах. — Конечно, милый, — хихикнул Гарри. — Конечно.

—

Ночи в отелях полюбились Гарри по разным причинам. Ему больше не хотелось оставаться наедине со всеми даже на восемь часов. На смену этому пришло потенциальное обещание спать рядом с Луи, обнимать его и защищать даже во сне. На смену страху пришла необходимость убегать каждое утро, потому что Гарри не хотел сталкиваться с последствиями, а Луи не желал разговаривать. Но часы, когда он сворачивался калачиком вокруг Луи и вдыхая дурманящий карамельный аромат, он не променял бы ни на что на свете. Пусть он и не каждую ночь проводил с Луи, но даже этого было достаточно, чтобы Мэтт начал спрашивать, нужно ли ему по-прежнему бронировать отдельный номер. Первый раз, когда его об этом спросили, Гарри поперхнулся слюной, так как не ожидал, что кто-то обратит на это внимание. И каждый раз, когда его спрашивали об этом, он бессвязно бормотал, что да, нужно. И каждый раз Мэтт смотрел на него так, словно хотел о чем-то спросить, но так и не спрашивал. В ответ он только кивал и грустно улыбался. Если не с Луи, то Гарри допоздна сидел в своем номере, пытаясь понять, что могло быть не так. По понятным причинам заниматься этим в присутствии Луи он не мог, ровно как и вести дневник, Омега мог его найти. Если Луи и дальше будет беспрепятственно рыться в его вещах, чтобы стащить еще какой-нибудь предмет одежды, он наверняка заглянет и в его записные книжки. К счастью, у него в автобусе был планшет, на котором он обычно смотрел фильмы и сериалы, и Луи, к счастью, не знал от него пароля. Так что он мог делать заметки только так, а поскольку телефон и планшет были синхронизированы, он мог быстро записать все, что касалось Луи. Эту заметку он озаглавил «Полимероведение и пулы», что было анаграммой к «Поведение и проблемы Луи». Это дополнительный уровень защиты, на случай, если Луи каким-то образом залезет в его заметки. По этой же причине он заменил его имя на «Королеву», что также являлось кодовым именем Омеги, чтобы предупредить Гарри и Хита о том, что он идет к баррикадам. Имена членов группы и Джоушуа он писал инициалами, а к именам Мэтта и Майкла добавлял еще одну букву, чтобы их различать. Но быстро появилась еще одна проблема, когда он начал писать о Мэтте, его менеджере, но он быстро решил ее, став писать «ММ». Гарри часы напролет в своем номере перебирал в поисковике различные формулировки, начиная от того, «насколько тактильной должна быть омега?» заканчивая «может ли омега быть слишком прилипчивой?» И его выворачивало наизнанку каждый раз, когда он просматривал результаты поиска и натыкался на форумы, на которых Альфы жаловались на то, что их Омеги требовали слишком много внимания, и просили совета, как их приструнить. Он старался держаться от них подальше, но не мог сдержать рвотного рефлекса при виде подобных высказываний. Самыми полезными оказались форумы Омег, где они просили совета у других Омег, а также различные медицинские журналы и статьи на эту тему. Точно определить проблему, которая была у Луи, он не смог, но список вышел приличным. Главное, что ему осталось сделать, — это поспрашивать окружающих. Когда Гарри попытался надавить на Айзека и Мэтта, чтобы выжать из них хоть какую-нибудь информацию, это ничего не принесло. Айзек, который обычно очень тепло относится ко всем, кто с ним разговаривал, не выдал ему ничего. Большую часть времени он игнорировал расспросы Гарри, и пару раз резко ответил Альфе не лезть не в свое дело. Мэтт помог чуть больше, предположив, почему Айзек молчал, в то же время говоря, что это не его дело — говорить то, что он считает неправильным. Гарри начал подозревать, что у Омег был какой-то свой негласный кодекс, и, поговорив с Мэттом, он перестал к ним подходить. Зак с Майклом едва ли ему помогли. Они оба Беты, нейтральная территория, поэтому Гарри надеялся, что это что-то да значит. Майкл занял сторону Мэтта и Айзека, спрашивая Гарри, разговаривал ли он с ними. Когда Альфа ответил, что да, Майкл заметно погрустнел, посмотрел на Айзека, а затем на Мэтта, прежде чем покачать головой и сказать ему, что он не мог говорить от имени Луи. Зак сказал, что Луи был таким с момента их знакомства, что так было и раньше. Бета также сказал ему, что до прихода Гарри Луи больше тяготел к Стиву. Зак поспешил заверить, что не так сильно, как к Гарри, но достаточно, чтобы заметила группа и команда. Джошуа же без проблем поделился своими опасениями по поводу Луи, стоило им только остаться наедине. Он повторил слова Зака: проблемы были с момента их знакомства, и, вероятнее всего, они были и раньше. Джошуа припомнил то время, когда он был еще новичком в команде, и Луи еженедельно во время тура встречался со своим менеджментом. Обычно он проводил эти встречи открыто, всегда хвастаясь тем, что ему нечего скрывать. Но те встречи всегда проходили за закрытыми дверями. Из-за двери доносились приглушенные крики, и Луи всегда выходил еще более опустошенным, чем когда входил. В ходе бесед со Стивом было сделано не так уж много новых открытий. Он дольше всех из группы был рядом с Луи, будучи одним из немногих, кто остался из прежней управленческой команды. Они проработали вместе год, прежде чем Луи пригласил его к себе в качестве барабанщика, а после смены команды, предложил еще и должность музыкального директора. В общей сложности он был знаком с Луи семь лет, и примерно в середине первого года он начал замечать перемены. — Может, примерно в то время что-то такое произошло? — Спросил Гарри, когда они остались в автобусе вдвоем. То, что его не пускали на некоторые выходы, иногда играло ему на руку. Стив призадумался. — Когда-то он был с Альфой. Думаю, к тому времени, как я пришел, они уже расстались. Гарри старался не показывать наполнившую его ревность. — Ты знаешь, с кем он был? Стив покачал головой, и на его губах появилась грустная улыбка. — Думаю, это не попало в СМИ. Я никогда не видел и не слышал, чтобы у него был Альфа, если только это не было пиаром. Я не могу быть на сто процентов уверен, что он был у Луи, но как-то раз Оли вскользь об этом упомянул, а потом больше никогда не говорил. Вот оно, именно Оли мог стать ключом к разгадке головоломки. Бета был рядом с Луи с детства, он успокаивал Луи, когда не мог Гарри, и путешествовал с ним в качестве его помощника, пусть он даже и не часто выполнял работу помощника. Он был также отчаянно предан Омеге, что в целом было хорошо, но одновременно и плохо для Гарри. Даже если бы Оли мог дать ответы на все его вопросы, Гарри не хотел бы, чтобы все прознали о его слежке. Гарри знал, что проблему можно было бы легко решить, просто заставив Луи с ним об этом поговорить. Но Омега даже не хотел признавать, что что-то не так, поэтому Альфа не возлагал больших надежд на то, что ему удастся найти причину проблемы. Несмотря на все собранные им данные, истории, которые ему рассказали парни, находившиеся ближе всего к Омеге, и его собственный опыт, он не мог сказать ничего определенного. Ты все выяснишь, сказал он себе, ложась спать в три часа ночи после нескольких часов исследований. Это того стоит.

—

Фанаты Луи всегда были намного умнее, чем о них думало руководство. С самого первого выхода в свет фанаты с подозрением отнеслись к роли Гарри в жизни их кумира. Они узнали, что он стал новым главным телохранителем, но большинство из них не верили, что на этом все и заканчивалось. Фотографии, сделанные фанатами во время этих пробных выходов, разошлись по различным сайтам, о которых Гарри даже не знал. Джемма прислала анализы, которые она нашла, несколько комментариев о том, какие фанаты странные, и множество смеющихся смайликов. Он не просматривал ссылки, но из сообщений Джеммы узнал, что в них говорилось. Фанаты считали, что Гарри — Альфа Луи. Они думали, что они вышли посеять семена, чтобы заставить фанатов поверить, что они вместе. Это единственное объяснение, которое у них было тому, насколько рядом с ним комфортно было Луи. Не помогло и то, что это был первый Альфа за многие годы, с которым Луи, казалось, чувствовал себя вполне комфортно. Последнего Альфу, с которым у них была связь, того, о котором говорил Стив, фанаты так и не узнали, потому что Луи никогда не показывал его лица. Они знали о нем, они знали о его существовании. Они просто не знали, кто это мог быть. Фотографии, которые Джошуа делал во время концерта, публиковались в Инстаграме LTHQ, официальном аккаунте Луи. Чаще всего там были фотографии Луи возле баррикад, поэтому на аккаунте частенько можно было увидеть Гарри. На одной Гарри снимал Луи с ограждения, а на его лице сияла широкая улыбка, которая становилась весьма популярной среди фанатов. Не помогло и то, что Луи опубликовал это фото в своей сторис в Инстаграме, что укрепило мнение о том, что Гарри и правда его Альфа. В день концерта на Среднем Западе Луи опубликовал селфи в зеркале. В этом фото не должно было быть ничего особенного. Оно не должно было вызвать ажиотаж. Но честно? Луи выглядел на нем сексуально. Гарри смотрел на него дольше, чем было бы допустимо для кого-то, кто не являлся его Альфой. Гарри потребовалось несколько секунд, чтобы понять, что на нем был пуловер «Грин Бэй Пэкерс», который он украл у Альфы. Фанатам же потребовалось несколько минут, чтобы понять, откуда у Луи был этот пуловер. В комментариях к его последнему посту с пуловером, который был опубликован за день до начала тура Луи, разразился настоящий ад. Он понимал, что закрывать комментарии — не лучший выход, но он слишком много раз прочитал вариацию одного и того же вопроса. Гарри получил сообщение от Джеммы через час после публикации фото во время саундчека к вечернему концерта, и сразу же после этого она позвонила. — Ты не дала мне прочитать сообщение, — ответил Гарри, принимая звонок, стараясь, чтобы его голос звучал расстроенно. Джемма на это не купилась. — Это важнее, чем сообщение, Гарри. Почему у Луи твой пуловер? Хоть он и понимал, что она задаст этот вопрос, он все равно был немного потрясен. — Он его у меня украл, — он попытался казаться равнодушным, невозмутимым. — Он его у тебя украл, — медленно повторила Джемма, как попугай, словно если она повторит его слова, до Гарри лучше дойдет. — Как он у тебя его украл? — Э-э, — протянул Гарри. — У него есть доступ к моим вещам? — Когда через минуту ответа не последовало, Гарри подумал, что звонок прервался. Но когда он глянул на экран, чтобы проверить, время все еще шло. — …Джемс? — Почему у него есть доступ к твоим вещам? Неловко смеясь, он не отрывал взгляда от зеленого пола комнаты, в которой находился. — Я его телохранитель, я езжу с ним в одном автобусе, чтобы его защищать, — именно так он продолжал себя успокаивать. — У нас есть свободные койки, на которых мы храним свои вещи. Однажды он порылся в моем чемодане и забрал его. Он сказал, что мне нельзя болеть за команду американского футбола. Джемма цокнула языком, и он понял, что его сестра с подозрением относилась к тому, что было между ними с Луи. — С Луи что-то не так? Этого вопроса Гарри не ожидал, он дважды моргнул, прежде чем ответить. — Он говорит, что с ним все в порядке, Джем. Я не… — С Луи что-то не так? — Снова спросила она, четко проговаривая каждое слово. — Если основываться не на том, что он тебе говорит, а на том, что ты видел. У него вдруг резко пересохло во рту, и он неловко откашлялся. — Я… я думаю, да, — ответил он, оглядываясь на дверь. До начала саундчека было еще как минимум двадцать минут, но он не мог гарантировать, что Омега, о котором шла речь, не ворвется в эту дверь. — Но он ни с кем об этом не говорит. Единственные люди, которые, как мне кажется, могут знать, это его менеджеры и Оли. Крис проводит с нами не так много времени, как Мэтт, поэтому поговорить с ним не получается. А Мэтт и так странно на меня смотрит, и я не хочу задавать вопросы, которые могут вызвать ненужные подозрения. Об Оли и речи быть не может, он сразу пойдет и сдаст меня Луи. — И что тебе говорили? — Джемма примерила на себя роль старшей сестры, решающей проблемы, и этот тон в ее голосе он слышал много раз, пока они росли. — Что ты от них узнал? Гарри мельком глянул на дверь, чтобы убедиться, что он по-прежнему в безопасности. — Стив сказал, что признаки того, что что-то не так, появились через шесть месяцев после того, как они начали вместе работать. Остальные участники группы и Джошуа присоединились уже после того, как он сменил команду, и Зак, и Джошуа сказали, что, похоже, проблемы возникли еще до их прихода. — Хотел бы Гарри, чтобы у него был под рукой свой планшет, чтобы свериться с заметками. Он не хотел переключаться на громкую связь, чтобы читать с телефона, слишком велик риск, что Луи придет в любую секунду. — В первые месяцы работы Джошуа у него было много встреч, и они проходили не как обычно, в открытую. Из-за двери доносились приглушенные крики, и после этого Луи выглядел еще более измотанным. Он был благодарен за то, что его сестра тоже была Омегой, потому что, по крайней мере, у кого-то мог быть такой же опыт, что и у Луи, и он мог с ним поговорить. — Может, что-нибудь еще? Гарри кивнул, пусть Джемма его и не видела. — Стив упоминал, что вроде как у него был Альфа? Он не знает, правда это или нет, потому что он сам мимоходом об этом услышал. Но в тех постах, что ты мне присылала, ты и сама упоминала, что он был с Альфой, так что получается, в какой-то степени это правда. — Когда Стив начал работать с Луи? — А ты разве не должна об этом знать? — Попытался пошутить Гарри, но смех оборвался, когда он услышал ворчание сестры. — Он сказал, что работает с ним более семи лет. Думаю, не раньше второй половины две тысячи шестнадцатого. Когда Джемма снова заговорила, ее голос звучал будто издалека. Наверное, она включила громкую связь, чтобы все записать. — А сам ты что видел? Прерывисто вздохнув и бросив быстрый взгляд на дверь, Гарри начал: — Думаю, он украл больше моей одежды, чем признается. У меня сначала пропадают футболки, а потом волшебным образом появятся снова, но исчезают другие. Но они всегда выстираны, так что я не могу быть на сто процентов в этом уверен, — он попытался рассмеяться, хотя в этом не было ничего смешного. — Единственное, что он не вернул, — это мой пуловер. Кажется, он надевает его почти каждый вечер, но что я точно знаю, так это что он надевает его всякий раз, когда мы ночуем в отелях. После паузы Джемма сказала: — Знаю, ты уже рассказывал, что спишь отдельно от группы или артиста, но как обстоит дело с Луи? — Нет? — Под конец голос Гарри сломался, и это больше прозвучало как вопрос, словно он был не уверен в правильности ответа. — Первые три недели тура ничего такого не было, но одной ночью на четвертой неделе он просто не выпустил меня из своей комнаты. Он продолжал скулить, когда я пытался отстраниться. В итоге, я перестал сопротивляться и лег с ним в кровать. Никакого сексуального подтекста. Ничего не было, мы просто спали рядом друг с другом. На следующее утро я проснулся раньше него, думаю, было около пяти. Я не горжусь этим, но я оставил его и пошел к себе в номер. Очень часто, когда мы ночуем в отелях, я укладываю Луи в постель и сплю с ним — но не в том смысле — а потом рано утром ухожу. Джемма неодобрительно хмыкнула. — Вы говорили об этом? — Боже, нет, — горько рассмеялся Гарри. — Он вообще не признает, что есть какая-то проблема. Вряд ли он готов говорить о том, почему он не позволил Альфе, который не является его Альфой, от него уйти. — Почему той ночью ты оказался в его номере? — Спросила Джемма, почти размышляя вслух. — Ты каждый раз его провожаешь до номера? — Нет, никогда, — Вздохнул Гарри. — Луи становится очень ласковым и прилипчивым после своих концертов. По дороге в отель он обычно не отходит от меня ни на шаг, а пока мы доезжаем до отеля, уже почти засыпает. До того раза он обычно просыпался, чтобы самостоятельно дойти до лифта и своего номера. Я на всякий случай шел с ним, но потом шел к себе и не видел его до утра. В тот раз он не хотел просыпаться, так что мне пришлось нести его на руках. Уложил его в постель и все такое, а потом он в меня просто вцепился и не отпускал. От следующего вопроса Джеммы у него перехватывает дыхание. — Ты чувствуешь его запах? И чувствует ли он твой? Чувствовал ли я запах Луи, мысленно спросил себя он, пытаясь взять себя в руки. Чувствовал ли я хоть раз его запах? — Даже если и да, то я этого не понял, — именно на этом ответе он решил остановиться, потому что он правда не знал. — Не уверен, понимает ли он это, но он пытается меня обнюхать по дороге в отель. Подтверждением того, что Джемма делала заметки, стал стук ручки по столу. — Знаешь что, похоже, у Луи сенсорная депривация. Он совсем не ожидал услышать это от сестры. Хотя стоило, но это предположение все равно застало его врасплох. Этот вариант был в списке возможных проблем, но он был шокирован тем, что Джемма поняла это раньше него. — С чего это ты решила? — Наверное, я прозвучу так, будто я им одержима, ну, вообще то так и есть, но пожалуйста, выслушай меня, — начала Джемма. — Тот Альфа, которого ты упомянул? Он перестал публиковать свои откровенные фотографии в конце две тысячи пятнадцатого. Ходят слухи, что они были вместе пару лет, но это единственные настоящие отношения, которые были у Луи. Остальные были только для пиара, это было до боли очевидно, когда сравниваешь фотографии, — усмехнулась она. — Если Луи и Стив познакомились во второй половине две тысячи шестнадцатого, и если он начал замечать признаки проблемы шесть месяцев спустя, тогда все сходится. — Что сходится? Джемма простонала. — Ты как вообще учился в школе? Омегам нужен комфорт. Вот почему мы строим гнезда и крадем одежду у людей, которым доверяем. Если у Омеги были длительные отношения с Альфой или кем-то подобным, например, с лучшими друзьями, и обстоятельства изменились так, что у Омеги больше нет доступа к тому, что их утешает, они начинают испытывать недостаток прикосновений. У меня такое тоже было, — призналась она, а затем поспешила добавить: — Но это длилось недолго и случилось после того, как моя лучшая подруга, запах которой меня успокаивал, уехала после университета. Ничего страшного не случилось, потому что вскоре я нашла Михала. Гарри затих. Он смутно помнил, как Джемме было тяжело после переезда Люси, ее лучшей подруги. Она была Альфой, и, хотя у них не было отношений, она постоянно была с Джеммой, пока они учились в университете. Люси утешала его сестру, когда он не мог этого сделать, и он всегда будет ей благодарен. После окончания учебы Джемма испытывала сильный стресс, пытаясь в свои двадцать два стать по-настоящему взрослой без поддержки Альфы. Было тяжело наблюдать, как его сестре приходится нелегко, особенно когда он ничем не мог помочь. И только когда в ее жизни появился Михал, Гарри, наконец, смог расслабиться. — Почему он не хочет об этом говорить? — Гарри сам не понял, как задал этот вопрос вслух, поглядывая на часы, чтобы убедиться, что они успевали. — Если то, что ты говоришь, правда, то у него это уже много лет. — Я не могу сказать тебе, Эйч, — мрачно сказала Джемма, и Гарри не понравилось что он при этом почувствовал. — Все люди разные, и он оказался в ситуации, в которой большинство Омег, вероятно, никогда не окажутся. Если это началось при его старом руководстве, то, вероятно, они заставили его подавлять свои чувства. Если то, что я читала о Саймоне, правда, чувак ненавидит Омег. Вот почему раскрытие того, что он на самом деле Омега, было таким важным. Скорее всего, он заставил Луи поверить, что то, что он испытывал, было слабостью и что его бросят, если он не возьмет это под контроль. Это объясняет, почему он проводил те встречи со своей новой командой наедине, он не хотел, чтобы кто-то знал, что он страдает. Гарри вздрогнул. Ему не хотелось думать о том, как Луи страдает. Однако одна вещь не выходила у него из головы. — Так вот почему Луи ко мне привязался? — Я не знаю, — выдохнула она. — Возможно? Трудно сказать. Возможно, в твоем запахе есть что-то такое, что его успокаивает. Это объясняет, почему ему было с тобой комфортно еще с тех пор, как он получил твой номер телефона. Возможно, подсознательно его Омега выбрал тебя в качестве его Альфы. Его разум подсказывал ему ахнуть, как-то отреагировать на предположение Джеммы. Но он не мог. Теперь… теперь-то все стало понятно. Единственное, что его напугало, так это то, что его сестра догадалась обо всем за один телефонный звонок, в то время как Гарри почти шесть недель пытался прийти к такому выводу. — Джемс, я… Вдалеке раздались крики, приглушенные закрытой дверью, но стало ясно, что группа и, что более важно, Луи возвращались и направлялись в зелёную комнату. Он в панике выбежал из нее с отчаянным криком: — Мне пора. — Гарри, подо… — начала Джемма, но он уже повесил трубку. У него бешено колотилось сердце, когда дверь в комнату распахнулась, и ввалилась группа. Луи вошел последним, одетый в шорты и пуловер Гарри. При виде Альфы он прямо-таки засветился. — Гарольд! — Воскликнул он, плюхаясь рядом с Гарри и прижимаясь к нему. — Чем ты занимался? Замерев на секунду, Гарри засмеялся, пытаясь отвлечь Луи от его беспокойства. — Твои поклонники неутомимы, — сказал он, прежде чем показать Луи свой бесконечный поток комментариев. Луи взял его телефон, пролистал, а после принял виноватый вид. — Я… я не знал, что они… — Он оборвал себя на полуслове и прикусил губу. Все происходило слишком быстро, и казалось, что он вот-вот запаникует, а его Альфа просто не мог этого допустить. — Эй, нет, — Гарри тут же заключил Луи в объятия, прежде чем тот успел продолжить. — Я не сержусь. Я рад, что ты нашел применение моему свитеру. Луи потребовалось некоторое время, чтобы расслабиться, издав короткий смешок. Омега не стал отстраняться, а просто расслабился в его объятиях. Гарри чувствовал, что комната гудела, но в воздухе чувствовалось напряжение. Теперь уже все знали об их странных отношениях. Но сейчас все было по-другому, и Гарри не мог понять, в чем дело. Он знал, что ребята старались не пялиться, что только усугубляло ситуацию. Когда он поднял голову, единственный, кто не отвел взгляда, — это Стив. Стив поднял большой палец вверх, на его лице читался немой вопрос. Гарри кивнул, прежде чем снова обратить свое внимание на Луи. У них еще была пара часов до того, как все должны начать собираться, поэтому он откинулся на спинку дивана. Омега на мгновение уткнулся носом в его грудину, прежде чем положить голову ему на грудь. Несколько мгновений спустя он заснул, и тихо засопел. Гарри решил, что попытается поговорить с Луи о том, что случилось, раз уж он теперь знал, что могло с ним быть. Не сегодня, но в ближайшее время точно.

—

В итоге «ближайшее время» оказалось следующим вечером. Работа Гарри, как одного из телохранителей одного из крупнейших артистов в мире, заключалась в том, чтобы защищать Омегу от цепких рук обожающей публики. Он девяносто минут или даже дольше находился в состоянии повышенной готовности, осматривая ограждения перед открытием дверей, чтобы убедиться, что они не сдвинутся с места под натиском фанатов. В последние пять минут шоу Гарри приходилось по-настоящему сосредоточиться на том, чтобы убедиться, что толпа не сметет его начальника. Он мог это сделать, он бы не взялся за эту работу, если бы не был уверен, что справится. В его обязанности входило не только быть Альфой, но и быть телохранителем Луи Томлинсона. По его должностной инструкции, как телохранителя Луи Томлинсона, он должен был выглядеть крутым, быть громоздким и помогать оттаскивать Луи от баррикад, если фанаты будут слишком настойчивы. В его должностной инструкции как Альфы значилось, что он должен защищать любого, кто находится под его опекой. Границы размываются, когда работа телохранителя начинает сливаться с его инстинктивным желанием защищать, ограждать, оборонять. Границы, которые он отчаянно пытался сохранить на протяжении всего тура, похоже, полностью исчезли. Гарри не знал, когда это произошло. Весь день, пока не открылись двери, Луи действовал ему на нервы. После вчерашнего было неудивительно, что настроение Луи так изменилось. В первые дни после особенного тяжелого вечера Омега чувствовал необходимость быть еще более раздражающим, чтобы это все компенсировать. Что было пиздецки плохо, потому что никто не был застрахован. Особенно Гарри. Гарри проснулся с болью в шее, пульсирующей болью в голове и смутным ощущением, что что-то было не так. На подобные вещи у него всегда срабатывала чуйка, он знал, когда опасность неминуема, и каждый раз, когда он просыпался с этим чувством, он целый день не мог расслабиться. В дни концертов было достаточно сложно это сделать, когда он проверял, соблюдены ли все меры предосторожности. Просто в сегодняшнем вечере было что-то такое, из-за чего у Гарри было плохое предчувствие. Он просто пока не знал, что именно. Первым знаком должно было стать поведение Луи. В тот день он был более раздражающим, чем обычно, стучал, по чему попало, и говорил так громко, что Гарри хотелось заткнуть ему рот. Не было ничего необычного в том, что Луи мог раздражать кого угодно, но иногда он мог быть просто невыносим. Просто это было… необычно. Обычно он достаточно хорошо владел собой, чтобы не разозлить группу и команду одним своим смехом. Даже Оли, который был самым спокойным Бетой из когда-либо существовавших, похоже, планировал убить Луи и обставить это как несчастный случай. До одного момента концерт шел просто отлично, или, по крайней мере, так считал сам Гарри. Он уже много раз слышал сет-лист и знал все песни, наверное, так же хорошо, как и сами музыканты. Но его работа заключалась не в том, чтобы быть красивым и играть на гитаре. Он должен был защищать и предотвращать причинение вреда. Его взгляд был устремлен вперед, а уши внимательно прислушивались к сигналу в наушнике, что Луи идет к баррикадам. Фанаты не делали ничего такого и радостно подпевали любой исполняемой песне. Он почти не заметил, когда в его наушнике раздалось: «Королева приветствует свой народ». Но он услышал, и Гарри начал действовать. Вот тут-то все и пошло наперекосяк. Следующий знак был, когда Луи скакал вдоль баррикад, а Гарри не отставал от него ни на шаг. И что-то во всем этом было… не так. Он не мог точно определить, почему. В помещении или, в данном случае, на концертной площадке под открытым небом, где смешивались различные запахи, было трудно отличить один от другого. Иногда он чувствовал запахи сада, полного цветов, вперемешку с лесными, а иногда и вообще ничего. Работая в тесном контакте с Луи, Гарри часто приходилось сдерживаться, чтобы не сделать что-нибудь, когда он оттаскивал его от баррикад, будь то из-за назойливых фанатов или из-за того, что он просто не хотел уходить, и тогда он чувствовал запах сладкой, липкой карамели, исходящий от такой близости, — и это было больше, чем нормально. Обычно во время концертов он мог различить только этот запах хотя бы потому, что носом практически утыкался в шею Луи, когда он делал свою работу. Вот почему было странно, когда он почувствовал запах жженого сахара. Такое случалось всего несколько раз, когда ситуация заходила слишком далеко, прежде чем Гарри успевал вмешаться и вытащить Луи, или что-то в шоу шло не так, и его обычный сладкий аромат становился кислым. Обычно это происходило, если Луи был раздражен, что что-то шло не так, как ему хотелось, или же у него был стресс. Обычное дело во время концертов. У Луи не было причин нервничать, находясь в окружении своих людей, особенно когда в команде было очень хорошо известно, что Луи больше всего на свете любил общаться со своими фанатами. Так почему же, когда не было ничего такого, что могло бы выбить его из колеи, от Луи волнами валил запах жженого сахара? Гарри запоздало понял, что Луи был напряжен, и не мог понять, почему. Кажется, все было в полном порядке, по крайней мере, ему ничего не сообщали в наушник, и Гарри пытался понять, в чем же дело, на случай если ему придется бросаться к Луи на ограждение. Хит навис над Гарри, готовый помочь, в то время как Альфа обхватил Омегу за бедра. Запах жженого сахара, который он чувствовал, сразу же стал сладким, тошнотворно сладким, и он не мог понять, то ли он дрожал, то ли это из-за выброса адреналина в кровь Омеги. Луи никогда никого не слушал. Он прекрасно знал, как долго ему можно было оставаться у баррикад, прежде чем уходить, поскольку делал это уже сотни раз. Он знал, как правильно рассчитать время. Обычно он бегал вдоль толпы и купался в лучах славы своих фанатов, прежде чем побежать дальше, либо подразнить их, оставаясь вне досягаемости. Это длилось, может быть, секунд тридцать, но не больше минуты, а затем они бежали дальше. Руки Гарри на его бедрах были как предосторожностью, так и сигналом Луи двигаться дальше. Но на всех концертах, которые они уже успели дать, ему редко приходилось это использовать. Луи не собирался уходить, хотя уже давно была пора бежать дальше. Когда он дважды сжал бедра, подавая сигнал Луи, то был готов поклясться, что услышал едва слышный стон, прежде чем Луи убрал микрофон ото рта и направил его в сторону толпы, а после до него донёсся более сладкий аромат, от которого у Гарри потекли слюнки. На микросекунду в его мозгу произошло короткое замыкание, и за эту микросекунду он впал в панику. В его должностные обязанности не входило паниковать. Ему ни в коем случае нельзя было отвлекаться от текущей задачи. Это его обязанность и как талантливого телохранителя, и как Альфы — защищать. Одно неверное движение, один промах, и все пойдет прахом. Гарри быстро взял себя в руки, прежде чем случилось непоправимое, игнорируя тепло, разливающееся внизу живота от того запаха, о котором он не хотел думать. По какой-то причине Луи все еще не уходил, и ему нужно было убрать Омегу с ограждения, и нужно было сделать это прямо сейчас. Убрав руки с бедер Луи, Гарри обхватил его за талию своими большими руками и отнес его подальше от толпы. Что-то было совсем не так, когда он почувствовал, как Луи дрожал. Что за нахуй тут происходит? Его разуму хотелось затуманиться от вызывающего привыкание запаха, исходящего от Луи, но он не мог этого допустить. Не в тот момент, когда раздались тревожные сигналы, и он не мог укрыть Луи, чтобы тот как следует успокоился. Все остальное время у баррикад его тело работало на автопилоте, он поймал и сжал запястье Луи, когда тот поднимался обратно на сцену. Все произошло так быстро, и Гарри был почти уверен, что он все выдумал, но выражение лица Омеги сказало ему все. Как только Луи ушел за кулисы, а зрители все еще отходили от концерта, Гарри сказал Хиту, чтобы тот собрал других телохранителей для поддержания порядка, и что он за главного. Хит спросил, почему он не мог остаться, и уже собирался возразить, когда заметил отчаяние на лице Альфы. Кивнув, он сказал ему, чтобы тот не волновался, прежде чем похлопать его по плечу. Неприятное чувство, которое он испытывал с момента пробуждения, не прошло, и ему было не по себе от того, что он не мог предотвратить это до концерта.

—

Обычно после концертов Луи было трудно разыскать. В нем всегда было столько энергии, что он мог быть где угодно. Это походило на странную игру в прятки, в которую Гарри не соглашался играть, но все равно ему приходилось это делать, даже если ему нужно было обшарить все комнаты за кулисами, чтобы его найти. И душевые — это обычно последнее место, где можно найти Луи, потому что он терпеть не мог публичные душевые, поэтому найти его там сегодня не предвещало ничего хорошего. — Оставь меня в покое, — пробормотал Луи, приваливаясь к дальней стене между кабинками. — Я не в настроении выслушивать нотации. — Я не собирался читать тебе нотации, — сказал Гарри, засовывая руки в карманы и закрывая за собой дверь. — Просто хотел узнать, что случилось. Луи ударился головой о стену. Его глаза были закрыты, но по напряжению на лице было видно, что он пытался, можно ли доверять Гарри в том, что он хотел сказать. — Я позволил этому слишком далеко зайти. О, так значит, да? — Ты позволил этому зайти слишком далеко? — Спросил Гарри, подходя ближе, и остановился на полпути к Омеге. — Гарри, не надо, — вздохнул он. — Я справлюсь. Просто сегодня все вышло из-под контроля. — Что «это»? — Гарри поднял руки, заключая последнее слово в кавычки, все еще сохраняя дистанцию. — Я не пытаюсь подшутить над тобой, Лу. Я просто пытаюсь понять, о чем ты говоришь. Луи покачал головой, челка упала ему на глаза, но он даже не собирался ее убирать. — Я не могу тебе сказать. Ты не поймешь. Рассмеявшись, он шагнул вперед. — Почему ты так думаешь? — Ты не Омега, — раздраженно сказал он, почти надувшись. — Ты не понимаешь, каково это — быть Омегой. — Ты прав, я не Омега, — кивнул Гарри. — Но моя старшая сестра Омега. Может, я лично не могу представить, но Джемма дала мне понять, насколько ее трудности отличаются от моих. Раздалось тихое ворчание, прежде чем Луи перевел взгляд на Гарри. — Почему я должен тебе верить? Вопрос, кажется, прозвучал неожиданно, из-за чего его уверенность пошатнулась. Гарри не думал, что он дал Луи хоть какую-то причину, почему тот не должен был ему доверять. Черт возьми, Луи демонстрировал это с самого первого дня, отказавшись открыть файл и, несмотря ни на что, его нанял. Ему казалось очевидным, что Гарри можно доверять. — Почему ты меня выбрал? — Гарри, давай не будем… — Нет, Луи. Почему? — Надавил Гарри, испуская успокаивающие феромоны, чтобы успокоить Омегу. — Мэтт пытался уговорить тебя открыть этот файл и прочитать. Я уверен, что ты мог бы хотя бы взглянуть, и это бы его успокоило. Но ты этого не сделал. Ты взял все под свой контроль и дал всем понять, кто здесь главный. Почему ты выбрал меня? Луи сжался в комок, пытаясь стать меньше. Обычное дело для Омег, попавших в беду. Логика в том, что если они будут меньше, их могли бы и не заметить. Такая реакция была совсем не похожа на Луи, обычно ему было трудно проявлять какие-то Омежьи черты. У Гарри сердце сжалось от мысли, как долго он страдал в тишине. — Ты не обязан мне ничего говорить, — предложил Гарри, пытаясь быстро исправить ситуацию. — Ты не обязан ничего говорить, если не хочешь. — Нет, — выдохнул Луи, обхватывая руками свои ноги, прижатые к груди. — Все в порядке, — он замолчал, опустив глаза в пол. Ему потребовалось некоторое время, чтобы признаться. — Твой запах. Простой ответ, всего из двух слов, но он сбил его с толку. — Мой запах? — Твой запах, — кивнул Омега. — Что ты имеешь в виду? Луи выпрямился, но не распрямился. В его взгляде читалась невыразимая борьба, и Гарри понял, что тот пытался решить, стоило ли ему вдаваться в подробности. — Он успокаивает. Усыпляет. Как будто мой разум успокаивается, когда я чувствую этот запах. «Возможно, в твоем запахе есть что-то такое, что его успокаивает.» — Мой запах успокаивает? — В тот день я был на еще одном совещании. Та же причина, они пытаются найти для меня нового главного телохранителя, а я только что отклонил другого потенциального кандидата. Мэтт отчитал меня за то, как я себя там вел, и мне захотелось заплакать, когда я почувствовал этот… неописуемый запах темного шоколада, — Луи принялся ковырять носок своих ботинок, пожимая плечами. — Я не мог отвести взгляд от Мэтта, но, не знаю, просто близость к нему позволила мне успокоиться. Когда я смог отвести взгляд, вокруг было слишком много людей и слишком много запахов, чтобы понять, кто это мог быть. Гарри нервно сглотнул. — А потом ты пришел на нашу встречу и обнаружил, что это был я… На этот вопрос даже не нужно было отвечать, но Луи все же сказал: — Я не мог тебя отпустить. «Возможно, подсознательно его Омега выбрал тебя в качестве его Альфы.». Медленно выдохнув, Гарри приготовился к любому ответу и спросил: — Это из-за того, что у тебя сенсорная депривация? Луи мгновенно вскинул голову, его глаза потемнели. — Кто тебе сказал? — Так значит, это правда? — Кто тебе сказал? — Чуть более резко повторил Луи. — Ты не должен был знать. Клянусь Богом, Гарри, лучше бы тебе… — Я уже рассказывал о своей сестре. Я видел ее с того момента, как она узнала, что является Омегой, и до сегодняшнего дня, — Гарри нужно было сохранять спокойствие, сохранять уравновешенность, если они хотят чего-то добиться. — Джемма — моя лучшая подруга. Я не хотел, чтобы кто-то причинил ей боль, поэтому она стала первой Омегой, которую я захотел защитить. Я не был обязан, я сам этого хотел. Именно она предложила перейти в службу безопасности. Если бы она этого не сделала, нас бы здесь не было. — Так ты обращаешься со мной, как с девицей, попавшей в беду? — Выплюнул Луи, скривив лицо от гнева. — Я не какая-то принцесса, которую нужно спасать. — Господи, нет. Конечно, нет, — от Гарри волнами исходили успокаивающие феромоны. — Я всегда был чрезмерно заботливым. Спросите любого из тех, с кем я встречался во время старший классах или даже с универа. В моей жизни не было Омеги, в этом смысле, наверное, с девятнадцати лет? Вот почему мне было так легко справляться с такой работой. Если бы у меня дома был Омега, зачем бы мне намеренно проводить месяцы с другим, к которому мне постоянно приходится прикасаться физически? — Это все равно ни хрена не значит. — Еще как значит, — подчеркнул Гарри. — Зачем мне устраиваться на работу, где я буду проводить вдали от дома большую часть года, если там у меня Омега, семья? Ты видел, как я к тебе отношусь. Зачем мне намеренно проводить время вдали от того, кого мой Альфа инстинктивно хотел бы защитить, если я делаю это, чтобы защитить другого Омегу? — Почему ты согласился на эту работу? — Луи начал вставать, выпячивая бедра и скрещивая руки на груди. — Для того, чтобы потешить свое Альфа-эго? Видишь беспомощного омегу, нуждающегося в телохранителе, и из кожи вон лезешь, чтобы его защитить? Гарри постарался не застонать. — Если бы ты прочитал досье, то знал бы, что ты первый Омега, телохранителем которого они доверили мне быть. Ты бы знал, что другие Омеги, с которыми мне приходилось работать, были частью группы с Бетами. Луи резко втянул носом воздух. Очевидно, он ни разу не открывал его досье. Он никогда не смотрел, что он делал с прошлыми клиентами. — Ты никогда не работал один на один с Омегой? — Нет, никогда, — подтвердил он. — Моя бывшая компания как-то сказала, что мой Альфа будет путать Омегу с моей, и если они не уволятся, это может плохо кончиться. Не только для Омеги, но и для меня. Честно говоря, я был шокирован тем, что эта компания решила доверить мне одного Омегу в качестве моего первого контракта с ними. — Твой Альфа считает меня твоим Омегой? Хоть он и должен был ожидать этого вопроса, он все равно не был к нему готов. — Наверное? Ну, очень даже может быть. Я провел с тобой больше времени, чем с кем-либо из Омег за последние годы. Если честно, я как-то не думал об этом, — Гарри провел рукой по волосам. — Я очень долго о тебе волновался и пытался узнать причину. Как только он услышал, как Луи ахнул, то понял, в чем только что признался. — Ты обо мне беспокоился? Он ни за что не возьмет свои слова обратно, и вместо этого кивнул. — Я пытался понять, что же не так, примерно со второй недели тура. Я поспрашивал людей, провел собственное исследование. У меня даже был краткий список возможных причин. Только вчера, когда позвонила Джемма, я понял, в чем дело. Луи опустил взгляд, тихо ругаясь про себя. Он не поднял глаз, тихо и ровно продолжая: — Я знал, что мой Омега выбрал тебя еще со второго выхода. Блять. — Что? Опуская руки к животу, Омега кивнул. — Знаю, звучит странно. Я не могу объяснить, как я тогда понял и почему она вообще выбрала тебя. Я убедил себя, что меня устраивает одиночество. В моей жизни не было Альфы, черт, уже почти девять лет? Я думал, что меня устраивает одиночество, понимаешь? У моей мамы уже было со мной тоже самое, почему я не мог сделать так же? — Он выпустил из легких поток воздуха. — Я не учел последствия отсутствия Альфы. И в голову Гарри все сошлось. — Ты потерял свой комфорт. И твой Омега взбунтовался в наказание за то, что его потерял. — Саймон — гребаная сука, ты в курсе? — Невесело рассмеялся Луи, напрямую не подтверждая сказанное. — Я был с ним так долго только потому, что он застал меня в самый неподходящий момент. Мак порвал со мной за несколько дней до того, как я начал переговоры с ним о контракте. Не надо было туда идти. Я был не в том настроении, чтобы принимать подобное решение. Не только из-за этого, я только что выпустил пять альбомов за пять лет, и они хотели подписать со мной контракт еще на пять в такие же сроки. Каким-то образом я сократил количество до четырех за четыре, но даже тогда… — Ты не смог бы этого сделать. Луи кивнул. — И это было бы только в конце января следующего года? Я понял, что совершил ошибку. Тогда у все началось. Они не хотели, чтобы я оставался таким, каким был, и потратили месяцы, споря со мной о том, чтобы мне приставили другого Альфу, чтобы я не выглядел каким-то прилипчивым омегой, — он запрокинул голову, и Гарри заметил, как ему на глаза навернулись слезы. — Я благодарен судьбе за то, что именно тогда встретил Стива. Тогда они только-только втянули меня в мои единственные пиар-отношения. Какое-то время он помогал. Не задавал вопросов, не хотел слышать ответы, никогда не возражал, если я слишком привязывался к какому-нибудь Альфе. Он был хорош для меня, правда. На какое-то время помог успокоиться. — Что же изменилось? — Спросил Гарри, сдерживаясь, чтобы не подойти и не утешить Луи. — Они хотели свои альбомы, — всхлипнул он, вытирая слезы, которые еще не скатились по щекам. — Я боролся с ними весь срок действия контракта. Я сказал им, что они воспользовались слабостью Омеги и что им должно быть стыдно. Они ответили, что именно поэтому Омеги и не созданы для этого бизнеса. Они должны быть тихими домохозяйками, течными суками, — горько усмехнулся он. — Мне буквально бросили в лицо упрек, что я обуза. Саймон неоднократно говорил мне, что я должен быть благодарен счастливой звезде за то, что он решил предоставить мне этот шанс. Но в итоге я вышел из игры. Нанял хорошего адвоката, который сделал выкуп контракта дешевле, чем они пытались с меня получить. — Почему ты не хотел, чтобы кто-нибудь это все знал? — Гарри хмыкнул, хмурясь. Луи пожал плечами, поджимая губы. — Прошлый менеджмент вдалбливал мне в голову, каким ужасным клиентом я был только потому, что у меня не было узла на члене. Они говорили, что я был обузой, потому что они не могли контролировать то, что вылетало из моего рта. Говорили, что никто не хотел работать с Омегой. Вот почему Мак так не хотел быть со мной связанным. — Мак? — Гарри наклонил голову. — Мак Эллис, — он нежно улыбнулся, прежде чем покачать головой. — Занял второе место в том же сезоне, что и я. В финале нас было пятеро. Мы с Маком были сольными исполнителями, а третье место досталось трио. Мы все были очень хорошими друзьями, когда там были. Найл, Лиам и Зейн — это трио, занявшее третье место, — прекрасно уравновешивали друг друга. Найл сказал бы, что это идеальное сочетание, — рассмеялся Луи, на этот раз значительно легче. — Я думал, что мы с Маком уравновешиваем друг друга, как это делают наши друзья. Мы флиртовали все время съемок и даже после них. Найл продолжал донимать меня, чтобы я соглашался, а Зейн больше не мог выносить моих жалоб. Но именно Лиам заставил нас сойтись. Гарри помнил этих четверых парней, но не в лицо. — Значит, вы все были друзьями? Поколебавшись, Луи пожал плечами. — Хотелось бы так думать, да. Когда мы с Маком начали встречаться, он попросил меня не называть его имени. Я по глупости предположил, что это из-за того, что он как бы выпал из поля зрения после «Х-Фактора», что он не не хотел, чтобы казалось, будто он высасывает мою славу. Но он это сделал не поэтому. — А почему? — Спросил Гарри, испытывая еще большее желание утешить Луи. Его Альфе было трудно сохранять дистанцию, которой он пытался держаться. — Он хотел омегу-домохозяйку, которого он мог бы набить щенками и любить сколько душе угодно, — тяжело вздохнул он. — Он не хотел связываться с Омегой, который не соответствовал его представлениям о том, какими должны быть Омеги. Через некоторое время он начал мне изменять. Не с омегами, потому что знал, что ему это с рук не сойдет. С Бетами, у них не было запаха, который я мог бы уловить. Когда он порвал со мной, после того, как я узнал, что он мне изменяет, он сказал, что не стал бы изменять, если бы я не был такой Омегой, какой есть. Обвинил меня во всех смертных грехах. А затем соврал нашим друзьям, сказав, что это я ему изменял и угрожал расправой, и забрал у меня и их тоже. Они даже не хотели меня слушать. С чего бы им доверять мне, а не Маку, да? Я просто был глупым Омегой, у которого было слишком много власти, — сердито выплюнул он, очевидно, повторяя брошенные в его сторону слова. — По сути, он оставил меня тонуть. У меня не было никого, кто мог бы меня спасти. Из глаз Луи потекли слезы, и он больше был не в силах их сдерживать. Гарри тут же сократил оставшееся расстояние, крепко прижимая Луи к себе. Он не всхлипывал, все еще пытаясь держать себя в руках. Сердце замерло, он крепче прижал Луи к себе, бормоча тихие похвалы ему на ухо. И похвала сломила Омегу, его тело обмякло, и он позволил ему просто плакать. Гарри держал его, поглаживая рукой по спине, не переставая шептать похвалы. Для них больше не существовало времени, они были в своем собственном мире, окруженные собственными смешивающимися запахами. Гарри ничего не делал, не желая причинять Омеге еще больше страданий. Когда рыдания начали стихать, Альфа смог разобрать, что Луи повторял как молитву. Прости. — Лу, — Гарри отстранился, приподнимая подбородок Луи так, что тот был вынужден встретиться с ним взглядом. — Тебе не за что извиняться. Ты ни в чем не виноват. — Нет, есть, — проскулил Луи. — Если бы я был честен буквально с каждым, нас бы здесь не было. Тебе бы не пришлось меня утешать, и я не был бы ужасным Омегой. — Если ты ужасный Омега, — Гарри провел большим пальцем по подбородку, улыбаясь самому себе, — тогда я ужасный Альфа. Луи фыркнул и топнул ножкой. — Ты — точно нет. — И ты тоже, любимый, — пробормотал Гарри. — Ты не был готов никому об этом рассказать, и это нормально. Я ненавижу, что ты чувствовал необходимость все это скрывать, но это не значит, что ты ужасен. Луи опустил глаза, а потом вновь посмотрел на Гарри, облизывая губы. — Поцелуй меня, — в его голосе слышалось отчаяние, и он сам не понимал почему. Что? — Что? — Поцелуй меня, — повторил Луи, а затем продолжил: — Пожалуйста. Гарри не стал отстраняться, но весьма настороженно на него посмотрел. — Не думаю, что сейчас подходящее время. — А когда оно настанет? — Надавил Луи. — Мне нужно провести еще две сессии рыданий, чтобы его заслужить? Я могу. Не думай, что я откажусь. — Не думаю, что сейчас лучшее время, — покачал головой Гарри. — Ты слишком эмоционален, и я себе сейчас не доверяю. Не думаю, что ограничился бы простым поцелуем. Что-то такое мелькнуло во взгляде Луи. — Оу. Протянув руки к рукам Луи, Гарри дважды сжал их. — Мы можем вернуться к этому утром, договорились? С ясной головой и все такое. Луи кивнул, сначала неуверенно, а потом более решительно. — С ясной головой и все такое. На то, чтобы выманить Луи из душа, ушло несколько минут, но его возбуждение от выступления немного ослабло, и он стал слишком уступчивым, чтобы протестовать. Гарри удалось усадить его в выделенную для них машину, Луи закутался в украденный пуловер и прижался к Гарри. Вскоре к ним присоединился Джошуа и с любопытством наклонил голову, увидев, что они уже были там. — Все в порядке? — спросил он, не отрываясь от ноутбука, чтобы заняться своими обычными делами. Гарри натянуто улыбнулся и кивнул. — Все отлично.

—

Когда Гарри проснулся следующим утром, простыни на том месте, где должен был лежать Луи, были прохладными. Он пришел в замешательство. Вода в душе не бежала, да и в гостиничном номере не было никаких признаков присутствия Луи. Чемодана также не было, как и разбросанных вещей. Единственный признак того, что он вообще был здесь, — это густой карамельный аромат, исходящий от подушки, на которой он спал. Странно. Почему здесь не было Луи? Как только он вышел из номера, чтобы пойти к себе, он проверил свои сообщения, чтобы узнать, было ли там что-нибудь от Луи. Но ничего не было. Нахмурившись, Гарри постарался не паниковать. Вряд ли Луи решил сбежать, здесь было не так уж много мест, где он мог спрятаться. Но его Альфа чувствовал, что существовала некая опасность, о которой он не подозревал, и не мог не паниковать. Естественно, Гарри начал паниковать. Добравшись до своего номера, он набрал Мэтта. Гарри принялся грызть ноготь пока ждал, когда Бета возьмет трубку, нервно дергая ногой, сидя на краю кровати. — Все в порядке? Что-то случилось с Луи? — В голосе Мэтта сразу же слышалось беспокойство, в нем слышался голос менеджера Луи. — Где Луи? — Вместо ответа спросил Гарри, и в его голосе слышалась такая же озабоченность, если не большая. Мэтт с минуту ничего не отвечал. — А ты не с ним? — Он казался растерянным. Гарри закатил глаза. — Если бы я был с ним, зачем мне тебе звонить? На другом конце раздались ругательства. — Значит, он тебе не сказал. — Что не сказал? — О, боже мой. Он, блять, не сказал, — расхохотался Мэтт, не веря своим ушам. — Какой же он идиот. Клянусь, он у меня получит, как только… — Говори, что? — Гарри очень старался, чтобы в его голосе не звучало отчаяние, но он с треском провалился. — Сегодня утром у него началась течка. Вот почему у нас на следующие две недели запланирован выходной, — небрежно объяснил Мэтт, словно обсуждая погоду. — Она пришла на несколько дней раньше, чем ожидалось. Вчера вечером, когда он добрался до своего номера, он уже почти был на грани. Он позвонил Хиту примерно в половине третьего утра? — Он что? — Вскрикнул Гарри. — Ты не знал? — С искренним любопытством поинтересовался Мэтт. — Как, черт возьми, ты мог не знать? Ты был в номере, когда он уходил. — Откуда мне было знать, что у него течка во время этого перерыва? — Ты вообще читал маршрут, который тебе прислали? — Когда Гарри не ответил, Мэтт продолжил: — Конечно, не читал. Это было на том листке, который мы отправили тебе по электронной почте. — Почему он мне не сказал? — Гарри не обращал внимание на болтовню Мэтта, его Альфа был в состоянии повышенной готовности, потому что у Луи течка, а он не с ним. — Я думал, прошлым вечером это было совершенно очевидно, приятель. Я удивлен, что никто на вчерашнем концерте это не прокомментировал. И тут до Гарри дошло, что именно из-за этого Луи так нервничал. Вот почему он так отреагировал. Он понял, что у него рано началась течка, и он устроил сцену перед своими фанатами. Затем он попросил Гарри поцеловать его в душе, страстно желая угодить и отчаявшись. Блять. — Я пришлю тебе его адрес. Я могу сообщить персоналу, что ты уже в пути, — голос Мэтта звучал отстраненно, и он услышал, как тот печатал на своем телефоне. — Зачем мне знать, где он? — Не понял Гарри. Зачем ему адрес? Он все не мог понять, почему Луи ему ничего не сказал. Звук клавиш затих. — Чтобы ты помог ему с течкой? Что. — Что?! — Взвизгнул Гарри. — Зачем мне это делать? — Потому что ты его Аль- Господи, ты что, не его Альфа? — Похоже, Мэтт был потрясен этим открытием. — Нет? Я не его альфа, — его Альфе не понравилось, что он это сказал, и он мысленно пнул его даже за то, что он это озвучил. — Господи, какие же вы придурки, вы в курсе? — Проворчал Мэтт. — Я отправлю тебе адрес и сообщу персоналу, что ты приедешь. — Я-я не могу помочь ему с течкой, Мэтт! — Запротестовал Гарри, услышав вибрацию пришедшего сообщения. — Я его телохранитель, а не Альфа. Я не могу потерять работу из-за того, что трахался со своим начальником. — О Господи, две карамельки, блять, — проворчал Мэтт. — Ты потеряешь работу, если не засунешь в Луи свой узел. На этом звонок оборвался. Гарри уставился на телефон. Он не знал, что делать. Логически он понимал, что их ситуация отличалась от той, что была в прошлом. Да, он бы не стал рисковать своей работой, чтобы помочь Омеге пережить течку, но сейчас все не так, как с другими его клиентами. С этими клиентами он не чувствовал себя так, как с Луи. Его Альфа не хотел пометить своих прошлых клиентов. Черт. Вот значит как он понял, что его Альфа хотел пометить Луи? Серьезно, прямо сейчас? Телефон в его руке снова завибрировал, пришли еще два сообщения от Мэтта. если в ближайшие три минуты ты не выйдешь из номера и не сядешь в машину, которую я за тобой вызвал, я расторгну с тобой контракт. -м мне плевать, что Луи тебя не пометил. я никого из вас не боюсь, ублюдки. -м Гарри засмеялся, блокируя свой телефон. По крайней мере, ему стало легче принимать решение.

—

Четыре дня спустя, когда Гарри проснулся с Луи, прижатым к его боку, он решил, что хотел бы так просыпаться всю оставшуюся жизнь. Луи был покрыт метками Гарри, на его запястьях остались синяки, а напряжение, которое отражалось на его лице с тех пор, как Альфа его знал, кажется, исчезло. Сейчас он выглядел гораздо более расслабленным, чем в ночь перед течкой. Конечно, его трахали четыре дня подряд, но разница все равно была очевидна. Гарри просто не мог поверить, что заставил этого Омегу чувствовать себя так. — Перестань пялиться, — услышал он ворчание Луи, впивающегося ногтями ему в грудь. — Я не пялюсь, любимый, — рассмеялся Гарри, проводя пальцами по волосам Омеги, потому что теперь он мог себе позволить. Луи пристально посмотрел на Гарри, изо всех сил стараясь бросить на него неодобрительный взгляд, но в его взгляде было слишком много нежности. — Я чувствую, как ты на меня смотришь. — Ты всегда притягивал мой взгляд, разве нет? Острые зубки тут же впились ему в ребра. — Долго же до тебя доходило. Думал, придется самому. Гарри усмехнулся, почесывая затылок. — Можешь поблагодарить за это Мэтта. Угрожал моей работе и всему остальному, чтобы я сюда приехал. — Так ты здесь только потому, что не хотел потерять работу? — Возмутился Луи. — Ну, из-за этого, но я так и знал, что есть один довольно привлекательный Омега, которому нужен его Альфа, — пожал плечами Гарри. — Оказывается, Альфе тоже нужен его Омега. Приподнявшись, чтобы сесть, Луи изумленно на него посмотрел. — Повтори-ка еще раз. — Есть тут один привлекательный Омега, которому нужен его Альфа? — Прикинулся дурачком Гарри, склонив голову набок. Из-за его шуточек ему скрутили сосок. Он даже не дрогнул. — Не это, дурашка. — А, ты о том, что Альфе нужен был его великолепный Омега? Вместо ответа Луи устроился верхом на животе Гарри. Он хотел было схватить его за бедра, но Луи удержал их над головой. Блять, а это горячо. — Поцелуй меня, — приказал он, сильнее надавливая на руки. — Да услышит Бог, я сделаю тебе больно, если ты, черт возьми, не поцелуешь… И Гарри не нужно было повторять дважды, он высвободил одну руку из хватки Луи, чтобы притянуть его к себе для поцелуя. Он улыбнулся, когда Омега разомлел, а воздух наполнился приятным ароматом карамели. Луи удовлетворенно вздохнул, когда их губы соприкоснулись. Он был бы рад просто вот так лежать и целый день целовать своего Омегу. Номер был оплачен до трех. Гарри решил, что они успеют.

—

— Мне не нужен другой телохранитель, однажды неожиданно заявил ему Луи. Они лежали на койке Гарри, снова в пути после двухнедельного перерыва, где-то в Америке, он понятия не имел где, смотрели первый сезон «В лучшем мире». — Что? — Гарри почти не слушал, отвлекшись на Чиди и Элеонор. — Я не хочу другого телохранителя, — повторил Луи, еще более смущаясь, чем раньше. Когда он снова заговорил, он решил отвлечься, играясь пальцами Гарри. — Я, наверное, не хочу, чтобы меня защищал другой Альфа. Я чувствую себя в большей безопасности, когда ты рядом. Да и тебе бы не понравилось, если бы на баррикадах меня лапал другой Альфа. Гарри не понял, что начал рычать, пока Луи не захихикал, переплетая их пальцы и сжимая их. — Не надо тут строить из себя страшного Альфу. Я же только что сказал, что не хочу другого Альфу. Думаю, после тебя я не могу видеть других телохранителей. Может, даже других Альф, — голос Омеги затих, он счастливо вздохнул. — Думаю, ты останешься со мной навсегда, Гарольд. Когда Гарри выяснил, что он Альфа и его первый партнер сказал ему, что такой Альфа, как он, никому не нужен, он всегда напоминал себе, что его истинному, его Омеге, было бы все равно. Его Омега полюбит его таким, какой он есть, и ему понравится то, сколько он верен ему и предан. Он бы не захотел его менять только ради того, чтобы соответствовать его желаниям и нуждам. В это было так легко поверить после первых нескольких разбитых сердец. После серии неудачных отношений Гарри начал думать, что такой Омега никогда не появится. Он предполагал, что ему суждено остаться одному из-за своей натуры, что его наказанием было не то, что никогда не найдется Омега, который его полюбит таким, какой он есть, а неспособность изменить себя, чтобы иметь возможность иметь Омегу. После этого Гарри потерял надежду и провел годы, думая, что он недостаточно достоин того, чтобы иметь Омегу, которую он будет защищать так, как того хотят он и его Альфа. Он провел годы, игнорируя боль и страх. С головой уйдя в работу, он делал вид, что его все устраивало. Но внутренний голос всегда напоминал ему об этом, никогда не умолкая. «Ты никогда не найдешь своего Омегу.» Глядя сверху вниз на Луи, не просто Омегу, а того, кого он мог назвать своим, он рад, что никогда не поддавался голосу, своим страхам. Целуя Омегу в макушку, позволяя ему еще крепче к нему прижаться, Гарри не думал, что он останется с Луи навсегда. Он знал и хотел быть с ним всегда. Пятнадцатилетний Гарри был бы счастлив узнать, что он нашел своего Омегу.