Переговоры

      Небольшие каблуки звонко ударяются о блестящую плитку просторного кабинета, и дверь наконец захлопывается. Август устало выдыхает, а натужено вежливая улыбка сползает с губ.       Мышцы напряжены, позвоночник едва заметно искрится. Он устал. Руки в черных кожаных перчатках слегка вспотели, поэтому Август быстро снимает их, откидывая на край широкого стола. Голова трещит от бесконечного шороха бумаг и чужих высокопарных речей на разных языках. Мысли гудят, а Хольт отчаянно пытается обдумать каждую из сделок, что сегодня успешно заключил. Кажется, это невозможно. Их бесчисленное количество, несмотря на раннее для Санкт-Петербурга время. Сейчас даже четырех часов нет.       Он бросает взгляд на опустевшие стулья подле длинного стола, который стоит перпендикулярно его собственному, прикрывая веки и сжимая переносицу. Август хочет отдохнуть, хочет кофе, хочет позвонить Диме в конце концов. О, боже, нет, в первую очередь позвонить Диме! Глупые русские выражения.       Август откидывается на спинку ортопедического кресла, что, естественно, выполнено в минималистичном стиле и походит на обычное офисное, возможно, выглядит чуть пафоснее, чем нужно, но это его кабинет. Он может делать здесь все, что ему вздумается. Прямо напротив этого баснословно огромного панорамного окна во всю стену, прямо на этом зеркальном столе, да где угодно! К чему эти бессмысленные рассуждения? Август действительно вымотался — он никогда не задумывался о подобных мелочах. Нужно позвонить sunshine. Димочка точно поймет.       Стук в только что закрывшееся двери вынуждает раздраженно выдохнуть.       — What else? — грубо спрашивает Хольт, не собираясь впускать даже носик чей-то обуви в свой кабинет.       — Мистер… Господин Август Ван дер Хольт, — приглушенно щебечет женский голос. Август лишь хмыкает на столь кошмарную субординацию. — К Вам посетитель…       Голос прерывается кашлем, словно эта секретарша, которую, кажется, он нанял несколько недель назад, задыхается от внезапно настигшей тахикардии. Август даже имени не помнит, так что чувство жалости не щекочет под ребрами, впрочем, как и всегда.       — Так вот, мистер…господин, — девушка вновь прерывается.       — God, please suffocate at last, fucking fool, — сквозь зубы выдавливает Хольт, а после кричит:       — Come in, but if you mumble anything, I swear I'll kill you myself!       На секунду копошение за дверьми затихает, и его кабинет погружается в гнетущую тишину. Но этот прекрасный миг спокойствия длится недолго — брюнетка в короткой юбке, зачем-то предварительно постучавшись, аккуратно открывает одну из высоких дверей. Она немного испуганными глазами глядит на раздраженное лицо Хольта, но все же делает один маленький шажочек внутрь. Крепко сжав папку с документами возле груди, девушка выдавливает:       — К Вам посетитель. Господин Хольт, он просил передать, что это срочно и принять его необходимо прямо сейчас.       Август хмурится, приподнимаясь в кресле. Позвоночник вновь гудит, а мелкие молнии сыпятся по идеальной ткани темного пиджака. Кто же решил испытать его терпение? Может, кто-то бессмертный или излишне самоуверенный? Но в его планы не входили убийства, по крайней мере сегодня. Ему нужно позвонить sunshine, точно! Он ему поможет, обнимет наконец, посмотрит своими бесконечно красивыми светлыми глазами, и весь гнев испарится. Вообще, Дима такие развлечения не одобряет, так что убийства, сжигания и прочее точно стоит отложить.       Только одна мысль о скором разговоре, а после и желанной встрече греет душу, слегка расслабляя натянутые нервы. Хольт, стараясь как можно спокойнее выдохнуть, улыбается трясущейся девушке, которая вспотевшими ладонями мнет бумаги. Боже, он точно ее уволит.       — Впускай уже, een waardeloze dwaas, — почти равнодушно проговаривает Август.       Брюнетка лишь кивает растерянно и быстро скрывается из виду.       Он полностью разворачивается к столу, усаживается ровно, стараясь успокоить бушующее недовольство. Двери уверенно распахиваются и, господи боже мой, заходит Димочка. Его великолепный и прекрасный Димочка.       Плечи вмиг опускаются, воздух из легких пропадает. Нежная улыбка расползается по губам. Буквально в считанные секунды сердце ускоряет ритм, а рассудок пустеет.       Дима улыбается ему как-то странно, пока во взгляде за небольшими стеклами очков искрится безмерное обожание.       — Ох, господин Хольт? — будто то бы передразнивая его секретаршу произносит Дима, неспешно подходя к длинному столу для гостей. Он не садится, лишь проводит кончиками пальцев по глянцевой поверхности. — Не слишком пафосно и жалостливо? Как думаете, господин Хольт?       — Sunshine, я так рад тебя видеть, — Август хочет встать, но Дима его останавливает:       — Прошу Вас, мистер Ван дер Хольт, сидите.       Август недоуменно выгибает бровь, заинтересовано рассматривая Диму, все же оставаясь на месте. Игривое настроение видно, оно ощущается кожей и это… необычно. Что он хочет?       — Я совсем забыл спросить, — озабоченно выдыхает Дима, не разрывая зрительного контакта. В зеленых глазах трепещет что-то невнятно красивое. Август не может разгадать его намерений, оттого еще интересней. Дима подходит ближе. — Я Вас не слишком сильно отвлекаю?       — Что Вы, товарищ Дубин, — он решает принять правила внезапной игры, разворачиваясь к Диме. — Я…       — Мистер Хольт, я хотел обговорить несколько деталей относительно нашего контракта, — тихо перебивает он, останавливаясь в нескольких сантиметрах от коленей Августа. — Несколько пунктов, — Дима касается скованных брюками бедер, мягко скользит ладонью вдоль, все так же невинно смотря на Августа. Тот судорожно вздыхает от неожиданных прикосновений.       — Совершенно никчемных… Ох, простите, господин Хольт, я могу присесть? — Дима нагибается к его лицу, мягко надавливая на бедра.       — Yes, of course, darling, — только и может прошептать Август.       Он безумно хочет притянуть его к себе и впиться в губы, но, видимо, игра, что затеял Дима, требует совершенно иного. Ему это без сомнений нравится и Август готов поддаваться.       Дима беззастенчиво усаживается на бедра Хольта, нарочито грубо ерзая, словно пытаясь устроиться поудобнее. Август самодовольно улыбается в ответ кокетливому взгляду и медленно кладет руки на ягодицы. Осторожно поглаживая, он внимательно следит за реакцией. Дима закусывает нижнюю губу, придвигается ближе, задевая чужой пах, и искренне удивляется несдержанному вздоху Августа.       — Мистер Хольт, Вы всех подчиненных называете «милый»?       — Только Вас, mon cher, — проговаривает он, сжимая ягодицу Димы и приближаясь к его лицу. Чужие щеки загораются слабым румянцем, но блестящих глаз он не отводит.       — Неужели я прошел собеседование на Вашего секретаря?       — Не думаю, что все так просто, у меня же все еще есть старый, — ласково шепчет Август, ощущая теплые руки на груди.       — Кстати, насчет той симпатичной дамы с папками, — Дима мягко гладит напряженный торс, задевая тонкий галстук, — не думаете, что Ваш муж может ревновать?       — А Вы считаете ее привлекательной?       — Быть честным, Мистер Хольт, — Дима хватается за галстук и накручивает несчастную ткань на кулак, чтобы притянуть Августа ближе к губам.       В груди вспыхивает огонь. Позвоночник трещит негромко, а Хольт отчаянно унимает рвущееся наружу электричество. Дубин жарко дышит в его приоткрытый рот, а видя как плывут темные глаза, он не может сдержать задорной усмешки:       — Я считаю привлекательным здесь только Вас.       — I guessed it, but, — томно проговаривает Август, — my husband might get jealous.       — Don't worry, we're just discussing the contract, — Дима вновь двигается на его бедрах, сильно, но оттого не менее приятно, надавливая на член. Август мычит, прикрывая глаза. У Димы нет акцента. Его замечательный мальчик почти в совершенстве овладел английским ровно в той же степени, как и его слабыми точками, сокровенными желаниями. Знает как облупленного. Так ведь говорят русские? Плевать. Плевать на все. Дима опять жмется ближе к ширинке брюк собственным членом. Вздохи обоих разрезают тишину просторного кабинета.       — Okay, контракт… Что Вас не устраивает в контракте? — Август отчаянно пытается вернуть самообладание, вдруг внимательно смотря в зеленые глаза.       — Господин Хольт, в нашем брачном контракте, — Дима обжигает губы дыханием, в ту же секунду быстро целуя их и прижимаясь лбом к чужому, — не указано, что Вы должны пропадать на работе каждый день и устраивать моделей плейбой секретаршами.       Член в болезненном напряжении. Дима не останавливает напористых движений на бедрах. Тело горит, позвоночник начинает искриться и мелкие разряды сквозь кончики пальцев бьют по коже Димы через ткань тонких брюк. Он не дергается, наоборот расслабляется — привык. И, если судить по ускоренному биению сердца, ему нравится.       — Так получается, Вы — мой муж?       — Это формальность, Август. Вы же на работе.       Дима хищно улыбается и резко целует. Он нагло кусает губы Августа, проникая языком внутрь. Дыхание спирает. Хольт отвечает так же грубо, пытаясь перенять инициативу, которую Дима упорно не хочет отдавать. Тела сливаются, ритм сердец выравнивается у обоих, а вокруг становится невыносимо жарко. Август оттягивает нижнюю губу и отстраняется едва ли на сантиметр.       — Так зачем же Вы меня целуете? — он облизывается и с интересом глядит на Диму.       — Договариваюсь. И, пожалуйста, заткнитесь, господин Хольт, — он тянет галстук на себя, вновь прижимаясь губами к Августу.       Поцелуй скомканный, требовательный, но все еще безудержно нежный и сокровенный. Дима улыбается, чувствуя чужой член, который упирается в бедро, еще раз движется мягко, выуживая кроткий стон Августа.       Прелестные хлюпающие звуки обволакивают кабинет. Страсть захлестывает огромной волной. Дима смазывает поцелуй, припадая к белесой коже шеи. Он кусает ее аккуратно, лижет неспешно. Август откидывает голову, на что Дубин хмыкает довольно. Он целует мягко, а после снова кусает, всасывает, оставляя маленькое багровое пятнышко.       — Sunshine, — почти стонет Август и хочет сказать что-то еще, но Дима быстро целует его и внезапно слезает с бедер.       Хольт опускает голову, ощущая резкую прохладу. С губ слетает неясный звук, когда он видит опустившегося перед ним на колени Диму, чьи нежные руки гладят член сквозь штаны. Зеленые глаза глядят прямиком на него.       — Безумно хочу поменять время Вашей работы, возможно, убрать пару часов, — он вновь кусает свои припухшие губы и растягивает пуговицы брюк.       Август буквально плавится от нежных прикосновений, помогает, приподнимаясь на стуле, чтобы его милому imp было легче стянуть лишнюю одежду.       В груди растекается раскаленный металл, который заливает легкие, мешая дышать. Дима тянется к резинке трусов, неотрывно глядя в глаза. И этот контраст совершенно невинного взгляда с неимоверным желанием и жгучими касаниями вынуждает Августа буквально искриться. Когда Дима наконец касается его напряженного члена теплой рукой, он цепляется за подлокотники, кажется, оставляя пару царапин.       — Sunshine, ask me what you want, — с придыханием выдавливает Август, прикрывая веки.       Дима мажет языком по члену, обводя каждую венку. Август стонет в нетерпении. Его ведет от сладкой пытки, медленных движений. Дубин кончиком языка давит на уздечку, а после насаживается на член, не глубоко, но весьма ощутимо, чтобы Август заскулил от желания. Дима неспешно посасывает головку, выпуская слюну, что теперь тягуче и маняще стекает по всей длине. Он слизывает ее, дует на красную головку и смотрит на откинувшегося в кресле Августа. У самого внизу живота скручивается крепкий узел. Глава оружейной компании выглядит невероятно разнеженным, немного раскрасневшимся, но оттого более привлекательным. Дима был честен, когда говорил, что Хольт — красивый. Нет, для Димы он не просто красив. Август для него абсолютное искусство, что хочется изучать, созерцать, не прерываясь ни на секунду. Даже сейчас, насаживаясь на член, Дима не может оторвать взгляда от столь прекрасной картины. Он берет глубже, расслабляя горло. На кончиках пальцев Августа скапливается энергия, которая блестит крохотными молниями. Они едва задевают, но без сомнений привносят совершенно новые эмоции, заставляя ускорить темп. Август вскидывает бедра, не в силах больше терпеть. Подлокотники, прежде идеального стула, исцарапаны, черная кожа прожжена. Он на пределе.       Дима выпускает член изо рта, облизывает и шепчет ласково:       — Come on, honey.       Август не смотрит на него — просто не может. Он кончит от одного только вида светлых растрепанных волос и нежнейшего взгляда. Август бережно кладет ладонь на чужую макушку.       — My love, mon chere, kitty, — тихо проговаривает он, словно в лихорадке, — mijn liefde.       Хольт осторожно тянет Димины волосы, медленно насаживая на член. Он дает время привыкнуть не только Диме, но и самому себе. Внутри невыносимо жарко и до безумия приятно. Август движется быстрее, изредка вскидывая бедра. Стоны слетают с губ, заполняя безжизненную пустоту кабинета. За окном смеркается, но Хольт не может думать ни о чем, кроме обжигающей тесноты и влаги.       Дима стонет. В глазах скапливаются слезы, слюна стекает по подбородку, а он старательно дышит носом. Вибрация от коротких стонов проходится по всему члену, вынуждая Августа нажать на светлую макушку чуть сильнее. Дима насаживается на всю длину члена. Хольт тихо выстанывает его имя, обмякая в кресле. Перед глазами удивительными узорами растекаются разноцветные пятна, а в ушах дребезжат звонкие искры.       Несколько лампочек громко трескаются, разлетаясь на миллионы осколков. Молнии вылетают из ярко светящегося позвоночника, ударяя в хорошо спрятанную проводку. Кажется что-то еще вспыхивает и искрится, но Август уже не слушает и не пытается различить хоть что-то. Он открывает глаза, тут же вгрызаясь ими в Диму. Тот облизывается довольно, будто маленький котенок, и глядит в ответ с любовью. Самой настоящей, искренней и трепетной. Август расплывается в нежной улыбке и аккуратно помогает подняться с колен. Мягко касается родных ладоней, притягивает ближе, оставляя бережные поцелуи на костяшках пальцев, и смотрит-смотрит-смотрит чудовищно трогательными глазами.       Август наконец встает с несчастного стула и мягко берет подбородок улыбающегося Димы большим и указательным пальцами, притягивая к себе. Он целует его как-то целомудренно, излишне нежно, словно боясь разбить. Но в этом крохотном жесте ощущается та желанная, совершенно немыслимая любовь, что трепещет в сердцах обоих, и это невозможно. Невозможно прекрасно.       Дима гладит его худые щеки, расщепляя безудержное обожание сквозь тонкую кожу, и немного отстраняется.       — Мистер Хольт, — тянет Дубин, словно смакуя официальное обращение, как очень вкусную конфету, — кажется, мне уже давно пора сменить удостоверение.       — О, товарищ Ван дер Хольт, Вы просто чудо! — Восторженно шепчет Август в самые губы. Дима улыбается, тычась в его нос. — К слову, наши переговоры, — он усмехается, — были весьма продуктивны, потому все поправки, что Вас так заботили, будут немедленно внесены.       — Август, только не сегодня, давай лучше…       Дима не успевает договорить — его перебивает робкий стук в дверь. Они оба оборачиваются.       — Господин Ван дер Хольт, — зовет девушка за дверью.       — Это она тебя или меня? — шепчет Дима, заливаясь тихими смехом.       — Думаю, это в целом последние ее слова, — хмурится Хольт, бережно хватаясь за чужую кисть. — Sunshine, я немного зол, боюсь, я буду слишком громко кричать сейчас.       — Пусть зайдет, Август, — Дима гладит его предплечье, внимательно смотря в глаза. — Не обязательно кричать, чтобы донести что-то человеку. Давай я поговорю?       Август обреченно выдыхает и глядит на абсолютно спокойного Диму. Господи, этот человек совершенно не умеет злиться.       — Господин Август, Вы просили зайти именно в это время, — секретарша вновь подает голос из-за двери.       — Sunshine, I can’t, Ik denk dat ik haar ga vermoorden, — обессилено проговаривает Хольт и устало усаживается в кресло. — Давай, Дима, говори с ней.       Август отмахивается, опуская взгляд, и сжимает переносицу.       — Заходите, — уверенно произносит Дима и опирается ладонями о стол.       Брюнетка в коротенькой юбке и полупрозрачной блузе вмиг оказывается в кабинете. Дима оценивающе осматривает девушку, еле сдерживаясь, чтобы красноречиво не глянуть на отвернувшегося Августа.       — Подскажите, Ваше имя, пожалуйста, — он натужено улыбается, хотя выходит вполне искренне.       Секретарша сглатывает и смотрит то на Хольта, то на Диму, видимо, не понимая на ком все же стоит сконцентрировать дрожащее внимание. Она выбирает Дубина. Наверняка, он кажется ей более безопасным.       — Кристина. Меня зовут Кристина, — сипло щебечет девушка, прижимая какие-то документы к груди.       — Потрясающее имя, — вновь одаривая ее светлой улыбкой, отвечает Дима.       Август отрывает пальцы от переносицы, переводя удивленный взгляд на излишне вежливого парня. Дима лишь хмыкает.       — Кристиночка, Вы уволены.       Девушка в немом шоке открывает рот и глотает воздух, точно рыба. Август самодовольно усмехается, глядит на уже немного раздраженного Диму и понимает, что не ошибся. Это без сомнений его человек, его бесконечная любовь. Сердце стучит громко, а в рассудке взрываются маленькие фейверки от восторга.       — Прошу скройтесь с моих глаз. Now, — бесстрастно отчеканивает Дима.       В следующую секунду Кристина пропадает за дверью, негромко всхлипывая.       — Sunshine, ты не перестаешь меня удивлять! — Август хлопает в ладоши, снисходительно улыбаясь.       — В следующий раз мы будем выбирать тебе секретаршу вместе, — кивает Дима, важно поправляя очки. — Так вот, я не договорил, — он нагибается, сцеловывает чужую улыбку и ласково проводит по руке, — как видишь, меня отпустили пораньше, поэтому собирайся, — я буду ждать тебя дома.       — Mijn liefde, uw woord is de wet, — Август сжимает его ладонь в ответ, — надеюсь, Вы помните, товарищ Ван дер Хольт, что мы еще не закончили.       Хольт снова целует его руку, бросая многозначительный взгляд.       — Разумеется, — широко улыбается Дима, разворачиваясь к выходу.       Переговоры, безусловно, удались.